Мария Чернышова – Страж сумерек (страница 60)
При виде Ларса девицы, как кошки, сощурили обильно подведенные глаза и захихикали. Курсант фыркнул и поцеловал ту, что справа, в губы.
— Нет, благодарю, — Ларс переступил через лежавшую на траве шпагу — вероятно, имущество курсанта. — Нет настроения.
— Зря-я-я! — захохотал Дальвейг. — Такие цыпочки!
— Мне нужно поговорить с вами, барон. Срочно.
— Ну, так говорите! Нечего тянуть кота за… Эй, девочки, за что-о полагается дергать к-котов?
— За что-нибудь твердое, красавчик!
Курсант пьяно загоготал.
— Наедине. — Ларс поморщился. — Вряд ли вашей матушке понравится, что семейные дела Дальвейгов обсуждают при посторонних людях.
— Какое, к дьяволу, нам всем дело до того, что понравится его матушке⁈ — заявил господинчик в жилете. — Наш Свейн давно уже взрослый! Он все решает сам! Правда, барон⁈
— Ещ-ще бы! — Дальвейг приподнялся на локте. — Эй вы, ленсман! Если есть что сказать — говорите, а нет — так… проваливайте. Мы веселимся! Так, дев-вочки?
— Конечно, красавчик!
— Как скажешь, милый!
Ларс еще раз оглядел поляну.
— Что ж, — пожал он плечами, — я обещал попытаться… Видать, нет у меня таланта уговаривать. Придется по-простому.
Он быстро нагнулся и сцапал Дальвейга за галстук.
Девочки ахнули.
Как ни старался Кнуд Йерде, быстро спускаться по склону не получалось — уж больно густо разросся кустарник, да и камни здесь были скользкими от постоянной сырости. К тому же и в направлении музыкант был не уверен: голоса больше не звучали. В Волчьем распадке стояла привычная тишина раннего вечера.
Минут через десять Кнуд Йерде выбрался-таки на довольно ровную площадку. Впереди ущелье расширялось, кустарник редел, сменяясь высокой порослью папоротника и замшелыми валунами. Ни следа человека.
Кажется, он только зря потерял время. Теперь придется возвращаться назад. Но только не через эти скалы — надо искать другой путь.
Кнуд Йерде побрел через папоротник. Сочные зеленые побеги похрустывали под башмаками. Стало свежее — вечер надвигался.
Разбросанный поперек ущелья хворост словно сам бросился под ноги, и музыкант едва успел опомниться и неловко податься назад. Как же можно забыть о таком месте!
Старые волчьи ямы. Вырытые давным-давно, так что даже ветви, которыми накрывали ловушки, иссохли и кое-где превратились в труху. Вот же напасть — здесь тоже не пройти: кто знает, где именно скрывается тропка, а где — ямина с кольями на дне?
Где-то совсем близко раздалось шуршание: так осыпаются мелкие камешки или струится по склону песок.
Послышался слабый стон.
Кнуд Йерде медленно вытянул вперед руку с тростью и потыкал в груду хвороста. Вроде бы твердо. Чуть вправо, теперь влево, еще левее…
Трость ушла в пустоту.
Музыкант разворошил ветви и, неловко опустившись на колени, склонился над темной ямой.
— Что вы себе позволяете⁈
— Ты спятил, что ли?
— П-пусти, т-тварь…
Ларс крепче сжал кулак и рывком поставил барона на ноги. Колени у того немедленно подогнулись — Дальвейг был слишком пьян и тяжел, чтобы стоять твердо. Он вцепился Ларсу в руку, пытаясь разжать пальцы.
— Да я тебя… — курсант вскочил, оттолкнув девиц. Те заверещали. Красотка у костра потянулась к горлышку бутылки, но, поймав свирепый взгляд ленсмана, фыркнула и приняла безразличный вид.
Курсант кошкой метнулся к шпаге. Ларс пнул оружие ногой, но Дальвейг мотнулся в сторону, начальник полиции оступился и едва не полетел на землю. По кулаку текла кровь. Острые у мерзавца ногти, холеные, чтоб его!
Вжик — стальная полоса с тонким звоном вышла из ножен. Курсант выпрямился во весь немаленький рост и направил шпагу на Ларса. У парня был дурной, тяжелый взгляд сильно набравшегося человека, но рука, сжимавшая рукоять, не дрожала.
— Что, наглец, поиграем?
— Нет, — Ларс не собирался церемониться. Он вскинул свободную руку. Вес револьвера был куда меньше, чем дергающегося барона, но эффект получился нужный — курсант отшатнулся. Девицы дружно завизжали.
— Стоять на месте, — приказал Ларс. — Кто двинется — получит пулю в мягкие места. У нас с гере бароном важная беседа, и посторонние не надобны. Брось шпагу, щенок!
— У вас будут большие неприятности! — завопил человечек в лазурном жилете. Он так и стоял на коленях у костра.
— Да что ты, — Ларс скривил губы. — Брось шпагу, я сказал! И подальше!
Курсант отшвырнул оружие, и стальная полоса упала на траву. Свейн Дальвейг шипел сквозь зубы. Лицо его из просто красного сделалось багровым.
Ларс потащил его к опушке, вполоборота наблюдая за оставшейся компанией. Никто не двигался с места, и то ладно. Не стрелять же и впрямь по идиотам!
Дальвейг почти не сопротивлялся, ему и дышать-то было непросто. Ноги у барона заплетались, выписывая кренделя, цеплялись за кочки. Лишь бы дотащить…
Крытая коляска — вот ребята молодцы, не подкачали! — уже стояла у края площади. Пустая, как он и велел. Ларс дотянул пленника и, открыв дверцу, втолкнул внутрь. Дальвейг, освободившись от удавки-галстука, шумно дышал. Ларс достал наручники и, защелкнув одно кольцо на запястье барона, прицепил другое к внутренней ручке.
Дальвейг рванулся, но не тут-то было!
— Сейчас мы удалимся в более спокойное место, — сказал Ларс. — И там…
Из рощицы слышались крики. Да, не стоит задерживаться.
— И там, — Ларс помотал ключом перед лицом ошалевшего барона. — Мы поговорим
Глава 22
Великая сила
Эдна Геллерт не откликалась.
Ларс спустился с кучерского сиденья на землю. Закат отгорел, и орешник, возле которого они расстались поутру, стоял сумрачный и темный. Ленсман пошел к обочине.
— Фру Эдна! — снова позвал он.
В кустарнике послышалось шевеление. Ларс оглянулся: оставлять повозку без присмотра не стоило, но, помявшись, он все-таки шагнул в заросли и побрел, отталкивая нависшие ветки.
— Эдна, где вы?
Сбоку громко фыркнули. Ларс дернулся, но оказалось, что это всего лишь лошадь, запряженная в знакомую коляску. Вороная грустно стояла на укромной полянке. Завидев Ларса, она потянулась навстречу и легонько заржала. Ларс провел ладонью по гриве.
— И где же твоя хозяйка?
Может быть, управляющий вернулся, и Эдна все же отправилась в усадьбу? Но тогда почему она оставила лошадь здесь? Ларс начинал тревожиться, но времени на раздумья и поиски оставалось не так-то и много.
Сначала — в особняк.
— Ты уж подожди немножко, — Ларс потрепал лошадку по холке и пошел назад, к дороге.
— Ну, чего там? — спросил Снорри Прищур, деловито проверяя веревку колокола. — Ты, девица, зорче смотри: они, говорят, твари вроде неповоротливые, да злобные. Спустят в долину камнепад — и не успеем упредить.
Лив, стоявшая у парапета колокольни, вперила тревожный взор в горные склоны. Отсюда была видна вся долина Альдбро, деревня, изгиб реки, на котором уже погасли тревожные багровые полосы заката, и мост, и пустынная дорога, ныряющая в лес.
Лив в который раз с надеждой взглянула на мост, надеясь, что увидит отцовскую коляску или скачущего на Воробье ленсмана. Где они все? Почему не возвращаются? Просто задержались или вляпались во что-то жуткое?
Не так она представляла свое первое задание. Всегда думалось, что это будет захватывающе и весело, а теперь сердце точит тревога, словно червяк — яблоко.
— Как же мы будем, когда совсем стемнеет? — проговорила она, наблюдая, как остывает свет на далеком леднике.
— Не боись, девица, — успокоил Прищур. — Я фонарь припас. И масла канистру, чтоб на всю ночь достало. Ты главное — не задремай, госпожа скьольдинг.
Какая может быть дремота? Лив плотнее закуталась в шаль и снова повернулась лицом к лесной чаще.