Мария Чернышова – Страж сумерек (страница 59)

— Честь фирмы обязывает! — гордо заявил дорнлессец. — Мой отец держал гостиницу там, на родине, а до того мой дед и прадед. «Кеннет и сыновья» — солидное заведение, и мы не можем оскорблять себя и клиентов подделкой, как иные недобросовестные трактирщики!

— А что есть и такие? — Ларс накрыл свой бокал рукой. — Благодарю, но мне предстоят дела.

Дорнлессец кивнул и плеснул себе еще немного виски. Удобно облокотившись о стойку, он дружески улыбнулся.

— Сколько угодно, — сообщил он. — Сами понимаете, что бы заказать напитки у столичного поставщика, нужен приличный оборот. Местные трактирщики такого не потянут, но хочется же отличаться от простой забегаловки!

— И что же они делают? — виски уже слегка затуманило голову.

— Проявляют изобретательность! — подмигнул мистер Кеннет. — Вы, может, знаете, что раньше через наш герад шел торговый путь в Сконнию и дальше к побережью.

— Слышал. Но торговля давно прекратилась. Нашлись более удобные маршруты.

— Тропы-то остались. И, бывает, используются.

— Вы имеете в виду, что местные промышляют контрабандой? — поразился Ларс.

— Случаи бывали, — подтвердил дорнлессец. — Видите ли, Сконния по итогам последней войны имеет право на большие льготы в торговле с Империей. Сконнские торговцы покупают местные напитки — кстати, весьма посредственные, но дешевые — бочонками. Перевезти через пролив, а затем переправить через границу несложно, если знаешь горы и немного подмажешь пограничную стражу. А уже здесь вино можно разлить в бутылки, запечатать, наклеить нужные этикетки — и раз! Вот он знаменитый «Призрак Дома Форест» в три-четыре раза дешевле, чем обошлось бы заказанное в Федериции!

— И вы можете сказать точно, кто именно занимается подобными делишками?

— Я время от времени встречаю такие бутылки по разным трактирам, — уклончиво ответил мистер Кеннет. — Но, сами понимаете, я не могу утверждать, какие мои собратья по профессии нарочно проделывают подобные трюки, а какие — просто заблуждаются, покупая подделку у мошенников. Но что скажу точно: в последнее время безобразие это сильно уменьшилось.

— Это почему же? — Ларс прислушался, не раздастся ли снаружи топот ног, но подчиненные не спешили с докладом.

— Как бы выразиться, — мистер Кеннет задумчиво повертел бутылку за горлышко. — Не то что бы я обвинял, но как говорят: про мертвецов либо хорошо, либо…

— Правду, — откликнулся Ларс.

— Что ж, правду так правду, — улыбнулся дорнлессец, снова наполняя себе бокал. — Она уже не повредит. Видите ли, гере Ларс, ходили упорные слухи, что покойный городской советник Амундсен использовал для получения прибыли такой вот… род деятельности.

— Что вы говорите? — Ларс поймал себя на мысли, что почти не удивлен. Кетиль Амундсен несомненно был весьма прытким типом. Да он и сейчас не в меру подвижен.

— Так считали многие, — пожал плечами мистер Кеннет. — У него, разумеется, были и иные, более законные способы получения дохода. А его многочисленные поездки по гераду вполне прикрывали такие вот… авантюры.

— А скажите-ка, мистер Кеннет, — Ларс в упор взглянул на дорнлессца. — Не доводилось ли слышать, что некий содержатель постоялого двора в Миллгаарде тоже замечен в закупке столь интересного товара?

Мистер Кеннет ответил самой любезной улыбкой.

— Может быть, гере ленсман. Все может быть.

Ожидание затягивалось. Эдна устало прикрыла глаза, слушая, как брат, разминая пальцы, почти беззвучно выстукивает на обломке ствола «Вечернюю сонату» Резергофа, произведение, требовавшее при игре большой внимательности и ловкости. Он как раз перешел к финальной части, когда на дороге послышались шаги.

— Эдна, — легонько позвал музыкант, и они оба настороженно устремили взоры на дорогу.

Звук шагов доносился со стороны усадьбы. Не прошло и минуты, как из-за ворот показался человек. По внушительной фигуре они без труда опознали управляющего Соснового утеса гере Леннвальда, который по уверению лакея должен был находиться в десятке миль от поместья.

Управляющий, казалось, спешил: он шел быстрым, твердым шагом и вскоре миновал место, где засели наблюдатели. От Эдны не укрылось, что на Леннвальде дорожный костюм, и сапоги густо заляпаны грязью.

— Куда его понесло? — шепотом спросила она брата. Тот пожал плечами и внезапно указал на противоположный от дороги склон.

Эдна присмотрелась и с удивлением обнаружила, что от усадьбы, прячась в глубине орешника, движется еще кое-кто, очевидно, следящий за Леннвальдом.

— Оставайся здесь, — проговорил Эйрик, и прежде чем она успела возмутиться и оспорить это решение, он покинул свой пост и с предельной осторожностью стал пробираться через лес вслед за Леннвальдом и его соглядатаем.

— Что-то он не торопится, — Ларс все больше тревожился. День повернулся к вечеру, и ленсман с каждой минутой сильнее сомневался в правильности своего решения — ждать барона в «Гусе». Но с другой стороны, вслепую мотаться по городу, упуская шанс встретить Свейна Дальвейга в самом привычном для него месте после дома, тоже неразумно.

Мистер Кеннет озирал заведение из-за стойки, будто военачальник — позиции, изредка покидая свое место, чтобы поприветствовать какого-нибудь почтенного клиента. До вечернего притока публики оставалось еще вдоволь времени, и дорнлессец мог позволить себе неспешный разговор.

— Придет, придет обязательно, — успокоил он Ларса. — Я же говорю: не было такого, чтобы барон миновал «Гуся». Разве что в «Охотничий домик» заехал, но там он надолго не задерживается, я там ассортимент попроще держу.

— Что еще за «Охотничий домик»? — насторожился Ларс. Такого названия он не помнил.

— Это тоже мое заведение, — пояснил мистер Кеннет. — Несколько миль от города, на дороге к перевалу. Дилижансы обычно делают там первую остановку, вот я и поставил трактир. Небольшой — всего-то один зал да с пяток комнат наверху. Но местные помещики любят останавливаться после охоты или по пути через горы. Гере Роттер, например, частенько наведывается. А Дальвейги и вовсе облюбовали: старый барон постоянно гостил, когда в столицу ездил, и молодой тоже не забывает. Гере Леннвальд опять же…

— А он что — часто отлучается из поместья? — спросил Ларс.

— Да не то что бы… Позвольте, я все-таки налью вашей милости еще. Великолепное же виски… Гере Леннвальд в основном по округе разъезжает, но вот помнится, недавно в Свартстейн ездил, так тоже у меня в «Домике» останавливался со слугой. Тот еще приболел.

— Приболел?

— Он же ульп, здешней едой не питается, все больше рыбу и оленину, как его народу привычно. А тут пришлось обычную пищу есть, так у него живот-то и прихватило. Все, кто обедал, довольны, только он маялся. Так и пришлось гере Леннвальду вечерним дилижансом одному уезжать.

— Вы ничего не путаете?

— Да что вы! Прекрасно помню. Такая оказия — клиент отравился! — горестно покачал головой мистер Кеннет.

— И как же он? Быстро поправился?

— Вполне. Вот уж говорят: заживает, как на собаке. Следующим вечером сел в дилижанс, как ни в чем не бывало.

В голове Ларса, точно вихри, проносились обрывки мыслей. Все в поместье уверяли, что управляющий и его слуга отправились в путь накануне нападения на барона. Но получается, что улпарь задержался…

Стукнула дверь. В зал вбежал Руди, и немногочисленные посетители как один повернулись поглядеть на встрепанного здоровяка-полицейского.

— Гере Ларс! — умный егерь-фогт не крикнул, а заговорил, лишь приблизившись к стойке. — Гере Ларс! Нашли!

Кнуд Йерде растерянно шарил взглядом по склону, пытаясь разглядеть, в какую именно расселину юркнул его «подопечный». Музыкант всегда считал, что за годы, проведенные в здешних краях, основательно изучил Рандберге, но сейчас он пребывал в немалом затруднении. Нет, места знакомые — Волчий распадок, как именовали его крестьяне, но легче от этого не становилось. Заросли по самые края заполонили узкое ущелье, и в зелено-бурой мешанине уже в паре шагов было невозможно рассмотреть что-либо.

В ущелье потемнело: солнце ушло за обрывистый склон. Вечер намекал о себе мягко, но неуклонно. Сумел ли ленсман отыскать барона Дальвейга?

Где-то поблизости сорвался и простучал вниз по склону камень. Кнуд Йерде прислушался, и ему показалось, что ветер доносит отдаленные голоса.

Миг — и все смолкло.

Ларс осадил Воробья. Пыльная площадка, разделенная на клетки изгородями загонов, была почти пуста — конский рынок уже закрылся, покупатели разошлись, владельцы угнали лошадей в стойла. У дальнего края тушил горн и собирал инструменты подмастерье кузнеца, поблизости торговец съестным сворачивал лоток. Какая нелегкая занесла барона в такое место?

Но что и Руди, и экономка правы, Ларс убедился, едва свернув в маленькую рощицу сразу за коновязью. Барон был здесь. Барон изволил веселиться.

— А-а, гере-е Иверсе-ен, — протянул Дальвейг. Он развалился на траве, опираясь на руку, и пялился на ленсмана мутными глазами. — А мы тут…пикнич-чок… устроили-и. Присоединитесь?

Кроме молодого Свейна на уютной лужайке, окруженной молодыми осинками, наблюдалось пятеро. У костра, который чадил посреди поляны, возился приземистый господин в шелковом жилете небесного цвета. Он занимался важным делом: откупоривал бутылки и разливал вино в высокие бокалы, что в беспорядке стояли на скатерти. Ему помогала юная девица прелестной наружности, которую сильно портили густые румяна и крашеные волосы. В девице Ларс признал одну из «ласточек», что обитали в некоем беспокойном доме, более известном, как пансион мадам Жоли. Да, та самая, что недавно разбила бутылку о голову чересчур назойливого поклонника — только-только вышла из-под недельного ареста. Прелестная компания для надменного отпрыска аристократического рода! Две другие девицы — по виду не более тяжелой профессии — вели веселую беседу с высоким типом в форме курсанта артиллерийского училища.