Мария Чернышова – Страж сумерек (страница 45)
— Гере Ларс! — окликнул его Йонас. — Может, снимем с парня цепь-то? Руки ведь совсем затекли!
Ларс повернулся. Парнишка скрючился, уткнув подбородок в колени. Щуплые руки, скованные наручниками, торчали из рукавов куртки, словно косточки у неоперившегося птенца. Да, плечи, наверно, ломит сильно. Ларс наклонился к пленнику.
— Наручники я сейчас сниму. Но если надумаешь сбежать, то учти — стреляю я метко. Понял?
Оскар испуганно раскрыл глаза и закивал. Щелкнул замок, парнишка осторожно повел плечами, тут же сморщился и принялся потирать онемевшие запястья.
Кузнец прокашлялся — ему явно наскучило молчать. Да и Ларс был не прочь завести разговор: легче отгонять дремоту.
— Что, Йонас, как в кузнице? Много работы?
— Когда как, — отозвался кузнец. — К жатве готовлюсь помаленьку, косы да серпы кую да острю.
— А лавки клиентов не перебивают? Теперь же все запросто можно готовое купить.
— Где мы, а где лавки! Нет, на ярмарке много добра, но она ж раз в неделю, а в город каждый раз не поедешь. К тому ж, честно скажу, гере Ларс, правильному кузнецу никакие лавки в подметки не годятся.
— А ты, я думаю, правильный.
— Правильный, — приосанился Йонас. — Ко мне со всей округи народ идет да не только со всяким железом, а и с тонкой работой. Я ж и сережки могу сделать, и цепочку. Самому гере Амундсену как-то раз кольцо изготовил…
Ларс насторожился. Наверно, теперь каждая мелочь, связанная с погибшим советником станет казаться важной. А в сущности-то…
— Кольцо? –спросил он.
— Ага! Вроде и простое, даже не серебряное, но уж и помаялся я над ним! Не абы ведь какое, а по рисунку, гере Амундсен сам начертил: печатка с узором. Стебли эдак вьются, а в середке цветок. Помню, зима, темень, а я до вечера сижу — лепестки чеканю… Так что ежели чего понадобится — я завсегда подсоблю. Но, пошла!
— Да, гере Иверсен, с вами не соскучишься, — пробормотал Аксель Линд. — Уезжали позавчера в одну сторону, а вернулись с другой, да еще и с привеском.
Он кивнул в сторону приемной, где арестант ожидал под присмотром дежурного. Кузнец уже отправился по своим делам.
— Всякое бывает, — отмахнулся Ларс. — Все спокойно?
— А то, — отрапортовал констебль. — Ну, так по мелочи: сплавщики на пристани передрались, но мы быстренько развели. Только Руди синяк поставили — надо бы…
— Четвертак к жалованию, — согласился Ларс. — Укажи в рапорте, я подпишу. Еще что?
— Все. А парень-то что натворил?
— Парень? Да так, по дури попался. Ты вот что: отведи его в камеру да прикажи надзирателю накормить. И не трогайте его — пусть поспит. Бумаги пока не заводи — сейчас некогда: письма просмотрю и снова уеду. В Альдбро.
Аксель покачал головой, то ли от удивления, то ли осуждая непонятную начальственную прыть.
— Завтра Бьярне Тильсен женится, — невпопад сказал он.
— Поедешь? — Ларс придвинул к себе стопку бумаг и потянулся за пером. — Я разрешаю. Друг все-таки.
— Не, — поморщился Аксель. — Родня его на меня зла. И воротит с души со всей этой истории. Без меня обойдутся.
Ларс бегло проглядел документы.
— Да, а листовки вы расклеили?
— Везде висят, — доложил Линд. — И по деревням с оказиями разослали. Один купец вчера пришел: говорит, видел этого типа на станции дилижансов с нашей стороны перевала. Мол, садился карету до Федериции.
— Может, и так. — Ларс обмакнул перо в чернильницу. — А дело его так и не прислали из Свартстейна?
— Не успели еще. Пришлют.
Полоска соли пересекала дорогу неподалеку от моста и исчезала в траве. Крупинки слабо поблескивали в серой пыли, но еще не смешались с ней. Свежие. Видно не только ленсман провел ночь без сна.
Солнце уже скрылось за гребнем горы, и на долину ложились глубокие тени. Над дворами вились дымки — хозяйки готовили ужин на открытом огне, как и полагается в летнюю пору. Сытно пахло жареной бараниной и свежим хлебом. Издалека доносились голоса: люди шли домой после дневной работы.
Вороная с радостным ржанием трусила по дороге — чуяла родное теплое стойло и вкусный овес. Воробей, привязанный позади коляски, тоже оживился.
Прежде чем отправляться к Йерде, Ларс решил заглянуть на постоялый двор — пропустить кружку-другую пива.
Однако стоило ему отворить дверь, и стало ясно: приятного вечера не выйдет.
В питейной уже сидели местные фермеры. Как только Ларс переступил порог, гул голосов смолк, и ленсман заметил: лица у мужчин хмурые, и глядят крестьяне исподлобья, словно он своим появлением прервал важный разговор.
У стены обнаружился герсир Блюмквист. Он угрюмо кивнул Ларсу, приглашая разделить компанию. На столе стояли кружки пива. Нетронутые.
— Как жизнь, почтенный гере Нильс? — спросил начальник полиции, устраиваясь на стуле.
— Дерьмовая жизнь, гере ленсман, — проворчал герсир. — Паскудные времена настали, иначе и не скажешь.
— А что так? — насторожился Ларс.
Не иначе кто-то нарвался на драугра?
— А то, — проговорил Блюмквист. — Дальвейги, змеи, совсем распоясались. Леннвальд, сволочь, прислал свою шайку на сеттеры — проверить, как мы, видишь ли, решение суда исполняем. А там девчонки наши стадо пасут. Так эти гады руки распустили…
— В смысле⁈
— Пусть только посмеют! — рявкнул герсир. — Спалим сконнское гнездо!
Он врезал кулаком по столешнице. Кружки подпрыгнули, пиво выплеснулось на скатерть. В комнате наступила полная тишина, и Ларс спиной ощутил чужие взгляды. Фельдшер из своего угла многозначительно постучал пальцем по виску.
Герсир кашлянул в некотором смущении.
— Вот что, гере Блюмквист, — произнес Ларс, вытирая капли с рукава мундира. — Вы этого не говорили, а я — не слышал. Будьте благоразумнее, что ли.
Раздалось дружное шарканье стульев и, как по сигналу, в комнату вернулись сдержанный шум, звяканье кружек и голоса. Герсир кивнул и двумя жадными глотками добил оставшееся в кружке пиво.
— Значит, руки распускали? — спросил Ларс.
— Ну, тянули, — процедил Блюмквист. — пытались облапать, да этот недомерок, Ильмо-улпарь, окоротил уродов. Зубы поскалили, стадо разогнали, девчонки умаялись собирать. Три дня по лесу бродили.
— Почему вы не послали ко мне сразу?
— Да мы сами только сегодня к обеду узнали. Я ж говорю: девчонки побоялись без коров возвращаться, пока собрали, пока пригнали. Сейчас вон сидим, думаем, как тут быть. Терпение-то не железное…
— Я поговорю с Леннвальдом, — пообещал Ларс. — Он кажется вполне разумным человеком. Вряд ли он приказывал своим людям буянить, как дикарям. Но и вы, гере Нильс, не забывайте: сеттеры отныне — собственность барона. По решению суда.
— Да уж, забудешь тут, — проворчал герсир. — Еще же неустойку платить. Где мы такие деньжищи-то возьмем…
На улице послышались веселые голоса, и в питейную ввалилась компания парней. Они громко окликнули хозяина и принялись с хохотком и гомоном сдвигать столы.
— А-а, — кисло проворчал герсир, отвечая на вопросительный взгляд Ларса, — мальчишник у Бьярне Тильсена. Завтра поутру свадьба.
Ленсман потянулся за кружкой, но пиво показалось невкусным. Сам виновник торжества пока не появился, вряд ли у парня есть настроение праздновать. Ларс от души пожелал Бьярне в доску напиться — просто чтобы не думать о завтрашнем дне.
Ладно, нечего рассиживаться. Ларс поднялся, кивнул Блюмквисту и уже на пороге столкнулся с учителем Мерком. Тот, не здороваясь, протиснулся напрямую к стойке. Глаза у бакалавра словесности были тусклые, волосы растрепаны, и Ларс дал бы руку на отсечение, что от гере Эсбена тянет перегаром.
— Эй, акевита! — потребовал Мерк, не обращая внимания на удивленные взгляды. — Стакан…
Эстет пришел за самогоном. Кто бы мог подумать!
— Поздравляю, гере Ларс! — сказала Эдна Геллерт. — Отличная работа, без шуток!
— Ну, что вы, — пробормотал он, ощущая, как уши начинают гореть. — Я просто догадался.
— Эдна права, — заметил Кнуд Йерде. — Вы быстро осваиваетесь. Но не повторяйте этого без особой нужды. Рискованное дело — в одиночку общаться с озлобленной и одичавшей нечистью.
— Понимаю, — улыбнулся ленсман. — Но дело того стоило.
Они сидели вокруг стола в гостиной. В камине трещали поленья. Сигурд развалился на коврике недвижимой тушкой и изредка подергивал кончиком хвоста то ли в дремоте, то ли отгоняя комара. Лив на диване старательно делала вид, что читает книгу.