Мария Чернышова – Страж сумерек (страница 36)
Ларс вскочил со стула, да так резко, что рука снова заныла. С оханьем он схватился за плечо. Воробей сорвался с козел. Сигурд злобно мявкнул и исчез в смородине.
— Ну-ну, не стоит так волноваться. Садитесь. Эдна, иди-ка сюда! — Кнуд Йерде с легкой улыбкой указал Ларсу на стул, но тот замотал головой и принялся мерить двор шагами.
Нарезав три круга по двору, Ларс резко остановился.
— Что мы имеем? — вопросил он. — Покушение, которое пытаются представить делом рук не того, кем оно было совершено, — раз! Убийство, которое обставили как несчастный случай, — два! Вы же сами говорили, что есть ощущение, будто тяжба выступает прикрытием, а дело в чем-то другом! Три!
— Говорил, но…
— И жертвы были друзьями! Неужели вы не чувствуете никакой связи⁈
— Возможно, но ведь между этими двумя случаями прошел год! И ничего нельзя утверждать наверняка.
— Нельзя, — Ларс шлепнулся на стул. — Но я намерен проверить эту версию.
— Но что такое необычное могло объединять барона и советника? — задумчиво произнес Кнуд Йерде. — Амундсен ведь был много старше Свейна Дальвейга. И он, как говорили, был весьма неглуп и практичен — по крайней мере, пока был трезв.
— Общие интересы все же имелись, — заявил Ларс. — Карты, вино и пристрастие к здешним легендам.
— К здешним легендам⁈ — изумился Кнуд Йерде. — Смеетесь⁈ Молодой Дальвейг и провинциальные сказки⁈
— Представьте себе. Они неоднократно расспрашивали Снорри Прищура про сокровища на пустоши. Он подтвердит.
— Сокровища на пустоши? — Кнуд Йерде наморщил лоб. — А, знаю, монета Рагнара Лейфссона.
На крыльцо вышла Эдна Геллерт, вытирая руки о полотенце. Браслеты привычно позвякивали: женщина отчего-то не сняла украшения даже во время работы по дому.
— Что у вас здесь такое⁈ Военный совет зашел в тупик?
Ларс немедленно изложил все свои размышления.
— Сокровища Брусничной пустоши — это очень старая история, — заметил Кнуд Йерде. — Но я бы не доверял ей до конца. По цепи курганов идет граница, и сумеречный народ не любит, когда туда ночами забредают незваные гости… Думаю, альвы сами и запустили эту страшилку, что поменьше лазили чужаки.
— Возможно, — ответила Эдна Геллерт. — Но некоторые люди видят в ней рациональное зерно.
— Это кто же например?
— Тот амбициозный молодой человек, с которым ты меня познакомил несколько недель назад. Почтенный бакалавр словесности. Он, знаешь ли, половину вечера развлекал меня логическими трактовками суеверий и легенд. Кое-что было и впрямь занимательно.
— Эсбен Мерк? — поднял брови Кнуд Йерде. — А ведь и правда. Пожалуй, он сможет прояснить этот вопрос…
На закате того же дня Ларс Иверсен стоял на площади перед ратушей.
Солнце уже опустилось за черепичные крыши, и отблески закатного золота на окнах домов и стеклах фонарей медленно гасли, зато перистые облака мало-помалу наливались багрянцем и пурпуром.
Народу на площади было немного: гуляющая публика предпочитала парковые аллеи неподалеку от реки. У здания тюрьмы мялся на крыльце дежурный надзиратель, прочие присутственные места и вовсе были заперты до следующего утра. Вечерний час, бездельный час, блаженный час…
Впрочем, для кого блаженный, а для кого и нет. Начальнику полиции предстояло сегодня вечером непростое дельце.
Ларс пригладил волосы, провел ладонью по чисто выбритым щекам и ощутил терпкий аромат парфюмерной воды. На ней настоял Аксель, придирчиво обозревший ленсмана с полчаса назад.
— Все отлично, — заявил констебль с видом знатока. — Мундир с иголочки, сапоги блестят, вид бравый! Да все здешние дамы дар речи потеряют! Вот только, может, волосы чуть-чуть намазать, чтоб лучше лежали, а?
Средство для укладки волос Ларс отверг категорически. Он бы и парадный мундир с аксельбантами не стал надевать, но, увы, от повседневного его наряда после купания в реке мало что осталось. Сапоги и вовсе пришлось покупать новые, готовые, и теперь они изрядно натирали ноги.
— Как знаете, — с сомнением в голосе ответил Аксель. — Но учтите, на такие вечера здешние кавалеры наряжаются, как павлины. А букет вы приготовили?
— Какой букет? — пробормотал ленсман, при упоминании о «таких вечерах» слегка взгрустнувший.
— Ну, здрасте! — констебль горестно развел руками. — Вы же идете с дамой, так? А как же без букета-то?
— У меня что, свидание? — угрюмо проворчал Ларс. — Обойдемся без букетов!
— А разве нет? — удивился Аксель.
Ларс опомнился. О том, что сегодняшний вечер отнюдь на развлечение, а деловая встреча для нужд следствия, констеблю знать пока не полагалось.
— Просто дружеское приглашение на музыкальный вечер, — объяснил Ларс подчиненному. — Дружеское, ты понял?
Аксель закивал, но по заблестевшим глазам парня было ясно — он остался при своем мнении. Вот идиот!
Ларс озадачился. Честно говоря, он и не думал об Эдне Геллерт в таком ключе. Женщина она была и впрямь интересная, но все же не в его вкусе. Да и в поведении ее что-то было такое, что напрочь пресекало все фривольные мысли. Слишком разные они были люди. Ларс был не из того теста, чтобы всю жизнь тянуться до винограда, как лиса из басни.
Велев констеблю бдить — сегодня дежурили он и Руди, Ларс отправился на заранее оговоренные позиции. Бродить по площади и думать.
Повезло, что как раз сегодня было обычное собрание этого местного общества любителей искусства. Иначе пришлось бы ждать целую неделю. Или отправляться в соседний герад, где столь нужный свидетель вторую неделю гостил у родителей.
— Каникулы, — пояснил Кнуд Йерде. — Но на собрание он приедет обязательно. Никогда не пропускает.
Что ж, оставалось надеяться, что все сложится, как они предполагали. И что он сумеет достойно пережить знакомство с высоким искусством.
Вороная легко вынесла коляску из-за угла и остановилась неподалеку от фонарного столба. Ларс поспешил навстречу.
— Добрый вечер! — поприветствовала его фру Геллерт с сиденья. Кнуд Йерде, правивший лошадью, кивнул. Ларс пожал протянутую руку и примостился рядом с женщиной, стараясь занять как можно меньше места. Не дай бог, помнешь или зацепишь ножнами тесака пышные юбки.
Эдна сейчас выглядела, как настоящая светская дама. Темно-зеленое платье, открывавшее плечи, кружевные перчатки, лаковые туфли. Шею украшала золотая цепочка с темно-зеленым в тон платью камнем. Волосы тщательно уложены, в руке — дорогой расписной веер. Рядышком на сиденье лежал футляр для скрипки.
С трудом верилось, что эта женщина с царственной осанкой не спала всю ночь, с утра пораньше готовила завтрак, а после оттирала кучу грязной посуды без помощи служанки.
— Узнали что-нибудь новое? — спросила она, пока коляска, разворачиваясь, делала круг по площади.
— Не слишком много, — ответил Ларс.
Он и в самом деле почти ничего не выяснил. Вернувшись в Геслинг, ленсман вызвал Линда. Как оказалось, слухи о происшествии на реке уже достигли ушей констебля, и он как раз собирался послать в Альдбро стражников, чтобы проверить на месте, что случилось с начальством. Ларс кратко пересказал свои приключения, умолчав о драугре и ночной экспедиции. История повергла Линда в легкий шок, и навести разговор на несчастные случаи на реке вообще и гибель Кетиля Амундсена в частности большого труда не составило.
Аксель подтвердил сведения, полученные от Кнуда Йерде. Кетиль Амундсен возвращался из объезда дальней части герада. Среди вещей, которые были обнаружены на берегу пастушонком с ближней фермы, оказались бумаги, одежда, а также целая батарея бутылок с дорогим вином и виски, уложенная во вьюк. Еще пара бутылок валялась на берегу — одна пустая, в другой «так, на дне плескалось».
— Ребята после открыли парочку для согрева, — признался Линд. — Но я остальные отобрал — доказательства все-таки. Как можно…
Констебль красочно описал, как егеря вместе с деревенскими парнями искали тело, ощупывая дно баграми, и как он сам, Аксель Линд, едва не перевернулся и не погиб, когда волна вытолкнула лодку на стремнину. Так что пропал наш гере Амундсен ни за грош, пусть душа его пребудет в мире. А что бумаги? Да нет, ничего важного. Да, и сумка, и даже бутылки по сию пору в архиве лежат…
— Ну, а как ваши дела? — в свою очередь полюбопытствовал Ларс, когда они двинулись в сторону квартала, где стояли особняки почтенных и состоятельных горожан.
— Скупили всю соль в лавке, — улыбнулась Эдна. — Про запас. Еще мы предупредили герсира Блюмквиста, что видели неподалеку от Альдбро медведя. Чтобы люди стереглись шататься после заката. Не знаю, поможет ли.
У старинного, в стиле позапрошлого столетия, дома Кнуд Йерде натянул вожжи. Вороная послушно встала, и Ларс спрыгнул на тротуар, чтобы подать руку Эдне. Окна особняка светились яркими огнями, у ограды уже стояло несколько экипажей.
— Что ж, — Кнуд Йерде вытащил из кармана часы. Щелкнула, откидываясь, крышка. — Мы вовремя. Идемте, гере Иверсен. Нам всем предстоит занимательный вечер.
Скрипка в последний раз взвизгнула, точно поросенок-сосунок, и умолкла. Раздались аплодисменты, довольно сдержанные. Высокий юноша в модном фраке склонился в поклоне и приложил ладонь к груди, всколыхнув пышный шейный платок. Русые кудри до плеч придавали облику музыканта одухотворенность, а изящная бледность лица намекала на тонкость натуры. Это шепотом (который услышал весь ряд) сообщила Кнуду Йерде пожилая дама с ярко-алым веером. Кнуд вежливо кивнул, а Ларс подумал, что юноше просто следует чаще бывать на свежем воздухе, а не мучить несчастную скрипку.