Мария Чернышова – Страж сумерек (страница 38)

Фортепьяно сдалось и умолкло. Скрипка властвовала. Скрипка торжествовала. Звуки пенились и разлетались ледяными уколами, потоки мелодии били в окна, стекло звенело, не сдерживая дикой силы.

И Ларс кожей ощутил невероятный напор кипящей воды, которая обрушивалась, спеша затопить зал и увлечь все живое и неживое за собой…

Музыка оборвалась. Исчезла. Сгинула.

Дала дышать.

А когда Ларс открыл глаза и вновь обнаружил себя в полутемном зале, то понял — вместе с музыкой сгинул и таинственный скрипач.

Глава 15

Как рождаются бредовые идеи

Зал словно очнулся. Раздались робкие аплодисменты, которые мгновенно усилившись, волной заполнили пространство вокруг. Опомнившись от наваждения, люди спешили выразить чувства, и Ларс не сомневался: сейчас они были совершенно искренни. Восхищение. Потрясение. И где-то в самой глубине души — легкая, почти призрачная опаска. Боязнь неведомого.

Кнуд Йерде неподвижно сидел у фортепьяно, опустив пальцы на клавиши, и смотрел прямо перед собой невидящим взором. Эдна вышла на свет. В полумраке Ларс почти не различал ее лица, но ее фигура, резкие движения и вскинутая голова словно излучали напряжение и гнев. Она наклонилась и что-что сказала брату.

Кнуд Йерде медленно, точно через силу, поднялся и шагнул вперед, к сиянию свечей, которые по одной зажигали слуги. Он отвесил залу легкий поклон и улыбнулся обычной слегка насмешливой улыбкой, но Ларс готов был поклясться, что музыканту не до веселья. Слишком уж бледен он был, слишком заторможен.

— Браво, Кнуд, — проговорил Реннинген. — Ты умеешь отдавать долги. Но Эдна… сегодня вы меня сразили наповал… просто наповал. Отныне я ваш верный поклонник.

— Спасибо, Рольф, — донесся до него усталый голос Кнуда Йерде. — Мы старались. Не так ли, Эдна?

То ли его тон, то ли то сдержанное выражение на лице Эдны Геллерт заставили Реннингена насторожиться. Они с женой обменялись быстрым многозначительным взглядом.

— Что ж, дамы и господа, думаю, это был потрясающий финал нашего сегодняшнего собрания! — провозгласила хозяйка. — А теперь прошу проследовать в столовую.

Люди поодиночке и парами покидали зал. Некоторые подходили к Кнуду и Эдне, что-то говорили. Музыкант вежливо отвечал, словно невзначай опершись рукой о фортепьяно.

Наконец зал опустел. Остались лишь они трое и Рольф Реннинген.

— Ну, дружище, — виноватым и расстроенным тоном протянул он. — Ты, пожалуй, перестарался. Как себя чувствуешь?

Кнуд Йерде буквально рухнул на стул.

— Ничего, — прошептал он, прикрывая глаза. — Скоро пройдет… Иди к гостям, Рольф. Не привлекай лишнего внимания. Мы разберемся.

Реннинген покачал головой и не двинулся с места.

— Что такое? — встревоженно спросил Ларс у Эдны. — Сердце⁈ Может, послать за доктором?

— Нет. — сквозь зубы проговорила женщина, нервно потирая правое запястье. — Принесите выпить. Воды или виски — без разницы…

Выскочив в смежную с залом малую гостиную — безлюдную: гости уже собирались в столовой, Ларс заметался по комнате. На журнальном столике обнаружился поднос с бокалами шампанского. Сойдет…

— Гере Иверсен, куда вы так спешите?

Ларс дернулся, выплеснув добрую четверть бокала на ковер. Знакомый голос. До противного памятный мурлыкающий тон, при одном звуке которого рука потянулась к револьверу.

— Право слово, к чему так волноваться?

Кресло в дальнем углу гостиной скрипнуло, освобождая гостя из мягкого плена. Некто не спеша поднялся и встал, скрестив руки на груди, в высокомерной позе, словно говорившей — смотри, убогий, вот он я!

Ларс смотрел и не мог поверить. Невысокий — едва до плеча ленсману — паренек, облаченный в старинный расшитый золотой нитью камзол и туфли с пряжками. Золотистые волосы по плечи. Бледное лицо и темные, точно спелые вишни, блестящие глаза. Надменно вздернутый нос. А уж сложение! Ларс мог бы перешибить тонкие косточки парня с одного удара…

И это — альв⁈ И вот от этого сопливого щенка он бегал полночи вне себя от испуга⁈

Гримаса на лице Ларса пришлась альву не по нраву, ибо житель тайного мира раздраженно скривил тонкие губы.

— Чего тебе, юнец? — с нарочитой грубостью бросил Ларс. — Если решил поразвлечься за мой счет, то лавочка прикрыта. Я тебя вижу.

Альв улыбнулся, и на нежной коже щек проступили девичьи ямочки.

— Я и не сомневался, гере ленсман. Ведь как гласит поговорка, даже зайца можно приучить стучать в барабан. Правда, это не сделает его ни музыкантом, ни просто разумным существом…

Шампанское — приятная вещь, когда оно пенится в бокале, искрясь шипучими пузырьками. А вот когда эта жидкость летит в лицо и на белоснежные кружева рубашки… Альв явно не ожидал подобного ответа. Он запоздало отпрыгнул, пытаясь стряхнуть растекающиеся по одежде капли.

— Дрянь! — прошипел он, меняясь в лице. — Да я тебя…

— Давай! — оскалился Ларс. Гнев подкатил к горлу, и слова слетали с губ отрывистыми плевками. — С радостью надеру тебе задницу, мелкий пакостник!

— Оставь, Фреки, — раздался сзади мелодичный, но более твердый голос. — Смертный невежа не заслуживает вспышки твоего гнева.

Ларс развернулся и узрел точную копию своего оскорбителя. Второй альв сидел на краю стола в самой развязной позе и болтал ногами — огоньки свечей блестели на начищенной коже башмаков. С ленивой небрежностью он вытянул руку. На запястье искрился медно-красный браслет. Он замерцал, и внезапно по металлу пробежала волна дрожи. Маленькая змейка, держащая во рту собственный хвост, приоткрыла бусины-глаза и с пристальным, голодным интересом уставилась на ленсмана.

— Не буди мою Совесть! — заявил альв. — Она очень больно жжется!

Ларс отшатнулся… и столкнулся с Эдной Геллерт, которая стремительно вошла в комнату.

Она оглядела комнату, на миг задержав глаза на Ларсе, который все еще сжимал в руке бокал, на мокрой рубашке Фреки, и словно бы в момент оценив и вникнув во все увиденное.

— Вон! — коротко и резко произнесла она. — Вы оба — пошли прочь отсюда!

Альвы встрепенулись. Тот, что сидел на столе, поспешно вскочил на ноги.

— При всем уважении, госпожа, — светским тоном ответил Фреки, приложив ладонь к сердцу и тут же отдернув ее от липкой влажной ткани. — Указывать нам здесь вы не в праве. Мы пришли сюда в надежде насладиться музыкой…

— О да, — подтвердил близнец. — И обсудить с вашим почтенным братом возможность возвращения некоей вещи…

— Эйрик не будет с вами разговаривать, — перебила Эдна. — Не здесь и не сейчас.

Альвы переглянулись.

— Проклятый никкер, — разочарованно пробормотал Фреки. — Заявился сюда и все испортил.

— Не ваше дело, — прервала его Эдна. — И на будущее: прежде чем появиться снова, подумайте: может, стоит что-либо изменить в манере вести беседу с людьми? Меньше распускать языки и руки?

— Право, мы не ожидали, что наши шалости могут вас так расстроить, — почти ласково произнес Гери. — Всего лишь шутливая перепалка. Не правда ли, гере ленсман?

Ларс одарил владельца браслета злым взглядом и получил в ответ не менее мрачную усмешку.

— Не смею вас больше задерживать, господа, — отрезала Эдна, подхватывая с подноса еще один бокал. — Идемте, гере Иверсен.

Ларс отвел взгляд от альвов — всего на секунду — а когда повернулся, близнецов уже не было в гостиной. Лишь у выхода колыхались портьеры.

Копыта звонко постукивали по мостовой. Свет фонарей, просачиваясь сквозь густые кроны, становился нежно-зеленым. Тени листвы пятнали тротуары под фонарными столбами, а дальше, в глубине парка лежала мягкая ночная мгла. Публика уже оставила аллеи, и лишь комариные хоры звенели в темноте.

— Остановите здесь, — проговорил Кнуд Йерде. Ларс, занявший место возницы, молча натянул вожжи. Править одной рукой было неловко, но лошадь пока подчинялась.

Кнуд Йерде откинулся на сиденье. Тяжелое дыхание его не предвещало ничего хорошего. Ларс дивился про себя, как музыкант нашел в себе силы не только вежливо попрощаться с Реннингенами, но и твердым шагом дойти до коляски. Поистине, этот человек поражал его все больше и больше.

Почему они едут по парку вместо того, чтобы искать доктора, Ларс не понимал. Но когда он попытался задать этот вопрос Эдне, она только покачала головой.

— Нет нужды, — был весь ответ.

Поэтому Ларс помогал и не вмешивался. Последние дни изрядно отбили у него охоту к самостоятельным свершениям. Открывшийся мир оказался слишком непредсказуемым и зыбким, чтобы исследовать его в одиночку и настаивать на своем. Порой Ларсу чудилось, что он вновь стал подростком-рекрутом, который понятия не имеет о солдатской службе и с трепетом прислушивается к наставлениям и приказам капрала.

Не слишком приятно чувствовать себя сопляком, когда тебе скоро тридцать.

Кнуд Йерде выбрался из коляски и медленно побрел по аллее к ближайшей скамье. Сел, достал портсигар и привычным жестом вытянул сигарету.

Ларс остановился чуть поодаль, под старой березой. Эдна села рядом с братом, но смотрела не на него, а себе под ноги. Она горбилась, словно внезапно утратив силы, и тени, что легли на лицо, на миг придали ее коже странный зеленовато-бурый оттенок.

— Мог бы предупредить, — внезапно сказала Эдна. — Я не марионетка, чтобы дергать рукой по чужому приказу.

— Я не знал, что он явится, — ответил Кнуд Йерде. — Иначе не попросил бы тебя играть. Не злись.

— Но ты его искал?