Мария Чернышова – Нежданная любовь (страница 5)
– Помочь? – спросила Мария, подходя вместе с Пашкой к третьей кормушке.
Она не боялась физического труда, да и разве можно считать трудом уход за такими милыми существами.
– Да нет, спасибо, я сам, – отозвался молодой человек, желая оградить ее от работы. Он был счастлив делать все сам, а то, что она просто стояла рядом, было уже счастьем.
– Думаешь, я не справлюсь? – вновь чуть обиженным тоном, проговорила Мария, понимая, что её вежливо отстраняют от интересного дела, не давая принять участие в судьбе своих же лошадок.
– Справишься, но давай ты не будешь лишать меня удовольствия в жизни, – попросил Пашка, неосознанно переходя на «ты» и продолжая делать свою работу с таким видом, словно занимался чем-то необыкновенным. Впрочем, девушке это даже нравилось, она была ничуть не против такого обращения. Ведь об этом всё равно никто не узнает, да и настроение было хорошим. Поэтому она решила не спорить с ним.
– Ладно, так и быть, занимайся сегодня сам. Она протянула руку, что бы погладить небольшую белую лошадку, последнюю, которая стояла в стойле, не замечая, как в это же время Павел поднёс последнюю охапку с сеном. Их руки на мгновение соприкоснулись друг с другом, а взгляды вновь встретились, заставив ее, смутится от чего-то, как и в день первой встречи, семь лет назад.
Простояв так пару минут, Мария всё же первая отвела глаза, и что-то быстро пробормотав о том, что уже поздно и лошадкам пора отдыхать выбежала из конюшни, оставив Павла одного, который всё так же продолжал смотреть ей вслед.
– Эх… – устало вздохнул он, наконец накормив лошадку и подойдя поближе к выходу из конюшни, что бы можно было рассмотреть, как на втором этаже барской усадьбы, загорается малый огонёк, в одной из комнат.– И за что же я вас так люблю, Мария Павловна?
Поскольку виновницы вздохов не было рядом, то ответа на свой немой вопрос он так и не услышал, а может даже если бы она и была рядом, то не желал услышать.
Постояв ещё немного, он отправился в дом, в одну из комнат на первом этаже. Которая была его домом. Конечно, он мог бы вернуться в свой дом, или жить где-то в конюшне, но первое он сам не хотел, слишком много дурных воспоминаний и тоска по родителям душили его, а о втором не хотел слушать ничего Павел Иванович, утверждая, что спать на полу, своему лучшему конюху он попросту не позволит. Вот простынет он, заболеет, и что? Кто за лошадьми ухаживать будет? И мало того что ухаживать будет некому. Так ещё и все остальные следом зарезаться, поэтому спать он обязан или у себя, как это делал Фёдор, или в доме. И никаких других вариантов.
Прошла ночь, наступило утро. То ли ночи уже были слишком холодные, то ли ещё что, но наутро когда заорали петухи, оповещая о начале нового дня, Пашка проснулся с больной головой и н температурой. Евдокия лишь качала головой, принеся ему горячий чай с мёдом. Она искренне жалела этого паренька и относилась к нему как к сыну. О том, что бы взять его в город, не было и речи, хотя именно сегодня они должны были отправляться на закупку новой сбруи некоторым лошадям, а так же некоторых материалов, необходимых в хозяйстве, но и ехать было необходимо. Эту поездку и так уже откладывали несколько раз, надеясь, что успеют потом, но потом всё не наступало. Сейчас Павел Иванович Вавилов стоял у дверей дома, раздумывая над тем, стоит ли брать с собой дочь. С одной стороны Маша не любила подобные поездки, они утомляли её, но с другой стороны и оставлять её здесь, наедине с больным тоже не хотелось.
А ведь она наверняка пойдёт к нему, как только тройка лошадей скроется за воротами.
Даже Евдокия за ней уследить не сможет, да и запретить тоже. Девушка имела вполне самостоятельный и упрямый характер. Немного подумав, он всё же принял решение оставить дочь дома и направился к конюшне. Ни Фёдора, ни его любимой тройки уже не было, зато подходя, он почувствовал неприятный запах дыма. Несмотря на прошедшую войну, стрессы, и многие проблемы сам он никогда не курил и крайне негативно относился к курильщикам, стараясь не допускать этого, по крайней мере, на территории своего именья. В своё время, это даже дало определённые результаты, но видимо всё в жизни не вечно. Вот и сейчас подходя сбоку, он заметил мирно стоящего Яшку, который докуривал обычную самокрутку. Неизвестно где и от кого младший Красин в своё время пристрастился к этой пагубной привычке, но отучить его было просто невозможно. Лет семь-восемь назад он впервые словил паренька за старыми постройками, которые позже пошли под снос и на их месте были выстроены новые. Тогда он выхватил у него тлеющую трубку с неприятным запахом и отправил к отцу. Однако ни просьбы, ни угрозы, ни строгое наказание не могло избавить юношу от этой пагубной привычки. Потом уже сам Фёдор пару раз ловил сына за этим занятием, но всё было бесполезно. Проходила пара месяцев, и он вновь принимался за старое.
Вот и сейчас то ли от утопания в своих мечтах о светлом будущем, то ли от ощущения полной безнаказанности Яшка продолжал пускать дым, не замечая ничего вокруг, особенно того что делалось у него за спиной.
Поэтому строгий резкий голос, заставил его подпрыгнуть и едва не поперхнуться самодельной сигаретой.
– Опять травишься, засранец? Хочешь, как Пашка слечь и валяться с температурой?
Вообще-то у Пашки была ангина, но это было не так уж важно.
А важно то, что искреннее возмущение продолжало литься потоком, на уже докурившего юношу, который молчал, из последних сил сдерживаясь, что бы не высказать этому старому, зарвавшемуся и явно зажившемуся на свете старику всё что он о нём думает. Нет, он мог бы это сделать, и сделал бы с удовольствием, ведь его он совсем не боялся, но зато боялся отца. Да Фёдор тоже уже был не молод, но достаточно крепкий и физически развитый, сызмальства приученный к тяжёлой работе, а потому даже сейчас он бы легко справился со своим двадцатилетним отпрыском.
– Молчишь? Вот и правильно, молчи, а ещё лучше дай сюда всё что есть.
После небольшой паузы Яшка был вынужден достать из внутреннего кармана и высыпать в руки Павла Ивановича ещё несколько самодельных трубочек, которые он готовил заранее, чтобы не тратить время после. И сейчас он с искренней ненавистью наблюдал, как его труды разламываются один за другим и вытряхиваются на землю.
– И что бы больше я тебя с этой гадостью никогда не видел! Собирайся, отец уже заждался! – тоном военного офицера, проговорил помещик, разворачиваясь и отправляясь к воротам, где действительно уже слышалось похрапывание лошадей и редкий звон колокольчиков на сбруе. Если бы он тогда догадался обернуться. То, наверное, увидел бы недовольно скорченную вслед рожу и тихое бормотание проклятий в свой адрес, но ему было совсем не до этого.
«Ладно, недолго тебе уже осталось, максимум год, а то и меньше» – хмуро подумал Яшка, отправляясь следом, стараясь не смотреть на то место, где оставались остатки бумаги и табака. Это были его последние запасы, а новые дай бог будут дня через три, когда он вновь увидеться со своими друзьями из города. А то и позднее. Дойдя до повозки. Он пристроился рядом с отцом, и минут через пять тройка конец уже бодро выбежала вперёд, уносясь по направлению к славному городу Ярославлю.
День прошёл без особых проблем, и все, сделав, они вернулись домой, даже на пару часов раньше.
Пашка чувствовал себя уже куда лучше. Температура, конечно, ещё была, и горло першило, но всё же сил было больше чем утром. Маша же и правду несколько раз заходила к нему, но ближе к вечеру предпочла вернуться к себе, делая вид послушной и примерной дочери. Ей совсем не хотелось расстраивать отца, тем более что он очень любил свою дочь и делал все, что бы она была счастлива. Спустя три дня Пашка окончательно поправился и смог вновь заняться своим любимым делом, правда, теперь ему приходилось заниматься им куда больше, так как Яков пропал. Утром он ещё раньше отца вышел из дома, но до поместья так и не дошёл. Ни Фёдор, ни посланный на поиски отряд так и не смогли найти хотя бы каких-то следов. Оставалось лишь надеяться и ждать, ждать того что он сам вернётся в родной дом, ведь с собой у него не было ничего. Ни денег, ни еды, ни каких-либо других вещей.
Не смотря на это, жизнь продолжалась и все были заняты своими делами, даже не догадываясь о том, что через несколько дней, словно гром среди ясного неба, прозвучит выстрел, который изменит всю их жизнь.
Глава 2
Прошла ещё неделя. Наступил долгожданный день рождения. Восемнадцать годочков, вступление в самостоятельную, взрослую жизнь.
Павел Иванович был несказанно счастлив. Счастлив от того, что смог дожить до дня рождения своей единственной дочери. Здоровье то было уже не то, пошаливало всё чаще и чаще. А тут ещё и Фёдор ходил весь на нервах, за сына переживал. Так ходил, что один раз даже плохо ему стало. Вызванная Пелагея быстро осмотрела и сказала, что в город надо везти. Там как раз сын его старший жил Михаил. Пашка, быстро погрузил его в небольшие сани, и вместе с Пелагеей отвёз до города.