Мария Быстрова – Похищенная ученица (страница 33)
– Яна, Яночка, ну почему ты такая?! А-а-а-ай! Я же хотела, чтобы и ты… ты… тоже…
– Заткнись! – во всю глотку кричала я, не в силах сдерживать ярость.
– Ик! Они такие сексуальные… А мне… мне так одиноко. Я хочу внимания!
– Сейчас я устрою тебе внимание! Ты… ты! Я…
Внезапно нечто показалось мне неправильным. Старшекурсники больше не возмущались. Все вокруг окутывала звенящая тишина. Я медленно подняла голову и замерла от ужаса.
Лорд Гарс стоял в дверях, слегка наклонив голову набок. Вид у него был такой, что к гадалке не ходи, и так ясно – стоял он тут с самого начала. Руки его милость сложил на груди и молча ждал, когда же мы его заметим. Заметили.
Раздались оглушительные хлопки ладонями. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
– Великолепно, – протянул Гарс. – Давно я не видел такого шоу у нас в школе.
Захотелось провалиться под каменный пол и чтобы никто меня оттуда не достал. Давно я не испытывала такого стыда. Несмотря на мороз, щеки пылали, будто лицо приблизили к огню.
Вскочив на ноги, я отпрыгнула от Хельги, как от прокаженной, подруга же, подняв на преподавателя пьяные глаза, заметно позеленела.
– Мисс Холдар, – ласково прошептал он. – Вижу, ваша Темная ночь удалась.
Актриса осторожно поднялась на ноги, попыталась мило улыбнуться и… икнула. О, проклятые предки, меня здесь нет! Сейчас бы прошмыгнуть у лорда за спиной и бежать… Бежать отсюда. Но, понимая тщетность такой попытки, я изображала статую. Темные глазки Хельги забегали.
– Ваша милость, вы… вы…
– Вышли с балкона обе! – рыкнул Гарс, и я тут же метнулась в коридор.
А вот подругу прыть покинула. Дрожащими руками отряхнувшись от снега, она неуверенно шагнула вперед.
При свете ламп я оценила критическое повреждение ее наряда – тонкая ткань юбки порвалась и теперь демонстрировала кружевное белье. М-да… В волосах таял снег, на щеке быстро наливался синяк. Жаль, моя взбучка не помогла ей протрезветь.
Гарс резко развернулся ко мне:
– Где раздобыли запрещенные напитки?
По спине потек пот, ноги сделались ватными. Еще немного, и меня бы затрясло, как Ингрид на первом занятии. Но закладывать Лиммеров я не собиралась, если бы не выходка Хельги, никто бы ничего не узнал. Демоны, убью ее!
– Не знаю, милорд.
Он прищурился и покачал головой.
– Ложь, – послышался зловещий шепот. – Расскажи мне все, Брайл, и тебе ничего не будет.
В горле образовался ком. Мы нарушили правила, опозорились, к тому же еще и попались. А хуже всего, что в этом снова участвую я. Как будто мне больше всех надо! Серые заледеневшие глаза неотрывно следили за мной, отмечая малейшее изменение мимики. Проклятье, ну разумеется, какой с пьяной Хельги спрос?
Мой голос дрогнул:
– Меня там не было.
Гарс неспешно приближался, а я инстинктивно пятилась от него, пока не уперлась в стену.
– Неделю из наряда не вылезешь, – наконец угрожающе навис надо мной лорд. – Имена!
Как хищник, он чуял неуверенность и пытался продавить жертву своим напором, испугать и вынудить немедленно сознаться во всех прегрешениях. Воздух вокруг уплотнился, краем глаза я видела, как заискрились его пальцы. О бездна, да он сейчас что угодно со мной сделает…
– Ничего не знаю, – отчаянно выпалила я.
Он сверкнул темным грозовым взглядом. Так мы и стояли, магистр надо мной и я у стенки, упрямо вскинув подбородок.
– Милорд, – тонко пропищала подруга, – а Яна правда ничего не знает. Ик. Это я… Там парень… какой-то мне предложил, я даже лица его не помню…
Лгать Хельга умела, но Гарс не оценил, даже глаз не отвел.
– Я не спрашивал вас, Холдар. Брайл, я вот понять не могу, ты совсем дура или нет? Почему здравый смысл не уберег тебя от такой… ситуации? – Отстранившись, ненавистный преподаватель ехидно усмехнулся: – Как завтра начнутся ваши каникулы?
Чтоб ты провалился за грань!
– Наряд, милорд? – процедила я.
– Умница, – довольно кивнул он. – Завтра в восемь в моем кабинете.
Ну за что мне все это?! Внутри поднималась волна гнева. В тот миг я ненавидела их всех – Хельгу, Лиммеров, Гарса, всех-всех-всех! Отдохнула, называется!
– Мило-о-орд, – завыла актриса, – это несправедливо! Ик… Яна не винова-а-а-а…
– Молчать! – гаркнул маг, и девушка аж отпрыгнула назад.
Презрительно оглядев ее с ног до головы, он чуть спокойнее добавил:
– Молчите, Холдар. Еще слово, и вы вылетите из школы сегодня же.
Сбросив искры, лорд пошел прочь, а я медленно сползла по стенке на пол. Веселуха закончилась.
Когда шаги Гарса стихли, я вперилась злющим взглядом в Хельгу. Получишь ты еще, обещаю… Почувствовав мое настроение, девушка перестала улыбаться.
– Яна, ты это… прости меня, что ли. Я… налакалась, как… как раньше. Ведь знала, что нельзя мне, и…
Напряжение отпустило, накатила слабость – сил подняться не было. Какая подстава! Подруга уселась рядом.
– Это все Ройс виноват… Вино притащил, а оно крепкое оказалось, и я не удержалась… В Лорании я часто пила, все в театре пили, кто много, кто мало… Надо же было раскрепощаться, играть лучше. Иначе бы померла от голода. И… Сама не заметила, как втянулась. А сейчас мне просто крышу сорвало…
– Ройс ни в чем не виноват. И скажи, в каком таком театре ты играла? – Ответ я и так уже знала.
Хельга покосилась на меня:
– Ты… ты все правильно думаешь. Я танцевала… всякие номера исполняла… Мужчин у меня было много. Осуждай, если хочешь… Приходилось – выживала. Я ведь не дочка каких-то баронов, на улице росла. Когда сюда привезли, подумала, что все-таки счастливый билет вытянула, начну жизнь заново, брошу пить, стану нормальной, но, видно, себя не исправить… И Джона оскорбила…
– Хель, твоя жизнь – твое дело! – оборвала ее я. Наконец получилось встать. – Хочешь плакаться – к Рине Джениз. А Джон – отличный парень, жаль его. Идем в общежитие.
Шмыгнув носом, она с трудом оторвала задницу от пола. В комнате Хельгу быстро разморило, и она уснула в душе. Пришлось тащить ее до постели. От невиданной заботы эта чума прослезилась, я же едва сдерживалась, чтобы не добавить ее физиономии еще один синяк, для симметрии…
На каникулах дежурные в гонг не били, и я едва не проспала. Бесцеремонно стянув с Хельги одеяло, помчалась собираться. Через пять минут, одетая в форму и мантию, я уселась ждать, пока актриса вдоволь наобнимается с унитазом. Хм, выворачивало ее долго, как бы нам не опоздать к Гарсу… Справившись с собой, зеленая, припухшая, девушка вышла из ванной. Ингрид так и не проснулась.
В коридорах общежития и на улице не было ни души. Школа спала, только дежурные продолжали стоять на постах. Над стенами розовело зимнее небо, царила нереальная тишина. Нарушать ее я не смела и вообще с Хельгой разговаривать не собиралась, пока злость не отпустит.
Первый человек встретился только в учительской. Мисс Критс, кажется, так звали секретаршу, пила кофе и читала газету.
– Вы к кому?
– К магистру Гарсу.
– Магистра пока нет, подождите, – указала она на узкую скамью.
Ждали мы его еще часа два. Вот зачем звать к восьми, если сам раньше десяти утра в кабинете не появляешься? Поиздеваться, разумеется.
Хельга нервничала, я дремала. Мимо прошли директора, не обратившие на нас внимания. Когда дверь распахнулась в очередной раз, на пороге возникли Рина Джениз и Мадина Филис. По многозначительным ухмылкам преподавательниц я поняла сразу – им все известно.
– Яна, Хельга, уже тут? – не слишком натурально удивилась Джениз.
Обе женщины пытались сдержать улыбки. Леди Филис пристально разглядывала актрису, вероятно представляя ее танцующей на парапете балкона. Тем временем я тоже осторожно рассматривала странную магиню. Сегодня ее губы были накрашены черной помадой, вороненые волосы убраны в высокий пучок, на скулах блестела белая пудра, а на ресницах – какие-то кристаллы. Ее образ пугал и одновременно неуловимо восхищал.
– Это мисс Брайл вам поставила? – указала она на синяк актрисы.
Та потрогала щеку и поморщилась:
– Не знаю…
Магиня перевела взгляд на меня: