Мария Быстрова – Пляска между ударами сердца (страница 56)

Обезумевшие от горя телохранители попытались убить Йена, но на помощь ему ринулись жители города, разорвали мерзавцев на куски и бросились на растерявшихся младших жриц. Без ментального контроля опытной госпожи девушки утратили свои умения, выпали из сети Богини, а свою создавать еще не могли – оказались слишком молоды. Если бы Йен не заметил, как внезапно изменился их индивидуальный аромат, они стали бы жертвами самосуда разъяренного народа, захлебнувшегося праведным гневом.

Среди спасенных жриц была и юная Арида, та самая девушка, босыми ногами топтавшая рыжие лилии у главного храма Виифдраша.

От шока и смятения она едва не лишилась чувств – ведь получалось, все ее эмоции, убеждения принадлежали не ей, а Богине. После инициации Арида будто и вовсе не жила, а как заведенная кукла выполняла ежедневное рутинное служение, без всякого желания отступать от него, без возможности критически оценить свое положение в обществе высших. Да что там… ей бы даже в голову не пришло просто посидеть где-нибудь и по-девичьи помечтать о ерунде! Догма Богини довлела над ее разумом, щедро удовлетворяя все потребности тела, но лишая воли мыслить свободно вне ментальной сети и вне извращенной морали, ставшей нормой.

Теперь же все, что было под запретом – страхи, страсти, обиды, – полезло наружу, как гной из вскрытого нарыва. Арида плакала навзрыд, осознав, для чего именно нужны младшие жрицы старшим. Во-первых, чтобы качать силу, а во-вторых, для забавы. Ведь интересно же извести молодую красавицу вожделением к какому-нибудь уродливому старику и через ментальную сеть понаблюдать за эффектом.

О, благородные предки! Невозможно описать всю степень отвращения, испытанную девушкой к себе. Столько грязи нельзя стерпеть!

Если бы не юноша, повстречавшийся Ариде в первом и единственном храме Солнца Виифдраша, вероятно, она бы не выдержала, полезла бы в петлю вслед за другими младшими жрицами. Они не смогли жить без надзора Богини, грезили о нем, а реальность жаждали забыть как страшный сон. Но самый лучший ученик мастера… тот самый Тир Гизас… Арида думала не о Богине, а о нем, наблюдала, искала встречи. Она влюбилась в этого молодого воина. Ее чувства были искренними, не чьими-то навязанными, а ее собственными. Тот Тир отвечал взаимностью, был внимателен, добр и никогда, в отличие от простых жителей Разустры, не осуждал ее за прошлое.

…Пока Виифдраш тонул в междоусобной войне, Йен успел основать известный нам Легион и воспитать для него несколько сотен воинов. Кто знает, возможно, располагай мастер достаточным временем, Легион превратился бы в настоящее войско, восстановил баланс сил в подзвездном мире, но, к сожалению, история потекла в ином направлении.

Один из сподвижников Йена, великовозрастный ученик Олафи, постигнув искусство, уехал из Разустры, нарушив приказ мастера. Олафи стремился вырвать из лап Богини любимую жену и дочерей. Разгромив до основания один из колониальных храмов, воин добился своего. Спустя пару недель он вернулся к Йену, приведя с собой не только свою семью и молодых жриц, но и армию врагов, преследовавшую его по пятам.

Высшие магини наконец очнулись. Перед ликом общей угрозы междоусобные распри были отложены, и к окраине Виифдраша двинулись тысячи ментально контролируемых бойцов. Шли они с единственной целью – убрать из-под взора Всезрячих презренное недоразумение, Легион Разустры.

Как только Солнце позолотило белые холмы, свои места на крепостных стенах занял Йен с учениками. Олафи с семьей тоже был здесь, как и Арида. Недавно ей исполнилось тридцать лет, и ее дар вошел в полную силу, но дева не использовала его для власти над другими людьми. Она слишком хорошо знала, каково это – быть рабой чужих идей.

Вскоре на горизонте показались полчища марионеток. Темная туча безумцев ползла с севера, гремела подковами лошадей, мечами и пиками. Орда оборванных, искалеченных людей с горящими очами Богини не ведала страха. Оценив масштабы трагедии, постаревший мастер тяжело вздохнул. К тому моменту Легион насчитывал не более пятисот воинов, еще столько же не окончили обучение. Арида навсегда запомнила гнетущее ощущение, витавшее над Разустрой. Каждый житель понимал, что им не выстоять против такого войска, но твердо верил, что погибнет достойно.

Осада началась сразу, с наскока. Людские волны накатывались на стены города, воины погибали под огненным дождем, устроенным магами огня, но им на смену приходили новые и новые смертники, завалившие ворота крепости своими телами. Дым, вой, предсмертные крики и огонь – пять суток держался Разустра. Пять суток прямо на трупах, по колено в крови сражались легионеры бок о бок с презренными – мужчинами, женщинами, всеми, кто взялся за оружие. Но когда вал трупов начал подбираться к кромке стен, Гизас понял, что конец сражения близок.

Чутко уловив растущее отчаяние любимого, Арида бросила испепелять своим даром сознания врагов и побежала в храм. Ворвавшись в главный зал, она в слезах воскликнула:

– Нельзя позволить Богине уничтожить ваши знания!

Йен обернулся. Под его безмятежным и словно бы все знающим наперед взглядом девушка сразу успокоилась, перестала плакать. Мастер подозвал ее и приказал заглянуть в его разум, забрать оттуда абсолютно все воспоминания, а затем сделать с них ментальный слепок в назидание потомкам и ради предотвращения трагедии Виифдраша в будущем. Арида не посмела не исполнить его волю.

Неприятель уже вошел в крепость, бой велся на стенах, на улицах, когда на центральной площади было объявлено решение командующего Йена – покинуть Разустру и уйти в пустыню.

Возроптал народ. В пустыне невозможно выжить! Там слишком жарко! Нет воды, пищи! Там гиблое место! Там с ума сводят песни песка, гуляют огненные смерчи и возникают огромные иллюзии, изводящие души неописуемым ужасом!

Йен оборвал причитания:

– Я там выжил! Мои ученики выживут! И вместе с ними вы, если преданы Легиону духом или сердцем! Те, что безусловно доверят свою судьбу, память, сознание – всех себя – Легиону и поклянутся в верности новому порядку, спасутся – слово командующего! Те же, кто сейчас падет на колени, не признав нашей власти, а лишь по малодушию своему и ради спасения шкуры своей, знайте – вам не пройти, Великая пустыня поглотит ваш прах! Ибо Легион един! Только те, кто есть Легион, и наши последователи будут жить! Таков зарок Исхода!

И тогда многие жители, понадеявшись на мастера, похватали детей, нехитрый скарб и покинули город через южные врата. В основном это были женщины, дети легионеров и их учеников, презренные юноши, девушки, в чьих душах еще теплилась надежда на чудо, на другую жизнь, и молодые жрицы, инициированные, но вырванные из сети Богини, сами попросившие милости забвения у легионеров. Они все шли за Гизасом.

Те, кто не поверил Йену, остались вместе с ним в Разустре прикрывать Исход. В воспоминаниях Ариды сохранились образы залитых кровью улиц, вспоротых животов и невероятно насыщенный запах железа.

А мне лично запомнился предатель Олафи. Он не ушел с остальными. Когда одна из лазутчиц Богини, переодетая горожанкой, проникла в крепость и принялась стремительно инициировать всех девиц, чей взгляд смогла поймать, он нашел и убил ее, а после, чтобы остановить ментальное заражение, напоил несчастных своей особо токсичной кровью и умер. Смерть его не стала напрасной, Арида успела вывести девушек, перед тем как Разустра пал, а впереди их всех ждала Великая пустыня.

…Она раскинулась на тысячи километров. Жрецы полагают, пустошь опоясывает наш круглый мир по экватору, неприступным заслоном разделяя два полушария. Это крайне враждебное любому живому существу место. Так слуги Богини, посланные в погоню за беженцами, погибли в первом же песчано-огненном шторме.

Арида задумчиво смотрела на бурлящие пыльные облака в темных небесах, беспрестанно пульсирующие ветвистыми молниями. Удача, если в непогоду людям везло найти не до конца истлевшую тушу арцедока и переждать стихию под его крыльями, а не под осыпавшимся гребнем дюны, прикрываясь щитами. С каждым днем смысл последней речи Йена прояснялся.

Легионеры способны сосредоточить свой разум так тотально, что весь внешний мир перестает как-либо влиять на их тела. Жажда, голод, само время – все отодвигалось за грань реальности. Когда пел песок и простые люди катались по барханам в приступах панических атак, поводыри оставались отрешенными и молчаливыми. Из воспоминаний мастера Арида знала, какими долгими тренировками достигаются эти нечеловеческие способности, но сама ими не обладала. Зато она безумно любила своего Гизаса, и каждый раз, когда казалось, что сейчас сойдет с ума от вибрирующего в костях эха, жрица брала нового командующего за руку и смело терялась в его взгляде. Вместе с ней в спасительную прострацию впадала и вся ее ментальная сеть, которую девушке все же пришлось создать. Беженцы, добровольно отдавшие ей контроль над своими сознаниями, просто шли, как неживые, не ощущая и не помня себя. Те же, кто самоуверенно отказался довериться, погибли все до единого, как Йен и предсказывал.

Точно неизвестно, сколько путники блуждали по пустыне – может, три недели, может, три года. Временны́е аномалии – частое явление в местах массового захоронения арцедоков, а встречались подобные костяные кладбища нередко. Иногда попадались свежие туши и даже гейзерные источники воды, тогда Арида с остальными выпадала из забвения. А однажды очнувшаяся дева подняла голову и не увидела Всезрячих. Сверху на нее смотрело незнакомое небо – темное, усыпанное сотнями мелких звезд. А когда Арида очнулась снова, перед ней плескалось изумрудное море, в лицо дул свежий ветер. И тогда она поняла, что пустыня наконец пройдена.