Мария Быстрова – Пляска между ударами сердца (страница 52)
– Чем они младше, тем сильнее сопротивляются вмешательству. Нет, Флориан. Детей мы не убьем. Их убьют сами птички – это отличный способ сломить сомневающихся. Поэтому, пока есть время, детей лучше вывести отсюда.
– А как же остальные? Их сестра, близняшки, Митра? Я ведь видела, Тир! Митра… она борется, она пытается!
Мое возмущение не покоробило его терпения.
– Митра – воленстирка по крови, такое воздействие не пройдет для нее бесследно.
– Но ведь они не понимают, что с ними происходит! Скажи! Ведь их можно спасти?! Скажи мне! Я… Меня же ты спас!
– Флориан, ты не воленстирка. И ты под моим покровительством.
– Ответь прямо! Можно или нет?!
Ведь если нельзя, то легко сказать нет, не так ли?! Я затаила дыхание, с надеждой всматривалась в его глаза, но не могла прочесть там ничего, кроме темной грусти.
– Каждый случай… уникален, – наконец откликнулся он. Грусть сменилась презрением. – Но ни один легионер не подпишется за убийц, вздумавших вырезать его семью, половину Воленстира и уничтожить нашу цивилизацию. – Тир черство фыркнул. – Никогда. Зачистка – вот их судьба.
– Но… они не понимают, что творят.
– Большинство не понимает. Людьми легко управлять. Даже без ментального воздействия. – Я было открыла рот, но его палец коснулся моих губ, призывая дать ему договорить. – Послушай меня. Это важно. Как только мятежники поймут, что ты не поддаешься их влиянию, они убьют тебя. Бери детей, и немедленно уходите с Карлой из Гнезда.
А?!
– Что?! – опешила я. – А ты… ты разве…
Разве Тир не идет с нами?! Вот прямо сейчас? Пока стражницы без сознания, дверь можно открыть, а птички в праздном угаре?!
– Я обязан остаться, Флориан, – бесстрастно сообщил он. – И исполнить долг. Если возникнут трудности, я расправлюсь с угрозой изнутри.
Нет-нет… этого не может быть!
– Нет! – вскинулась я. – Ты… Не останешься! Ты пойдешь с нами! Ты же… наследник, да?!
Опаленная бровь скептически приподнялась, командующий улыбнулся. Я догадалась обо всем и сразу. Ах он…
– Ты не наследник.
– Конечно нет. И ты сама прекрасно это знаешь. Хотя, не скрою, твоя фантазия приглянулась нашему Совету. Мы подумали, раз у кого-то в обществе сложилось впечатление, будто я наследник… Почему бы не сыграть на этом? Пустили слухи по своим каналам и… все удалось – я проник в Гнездо. Ты можешь гордиться собой, в этом есть и твоя заслуга.
Гордиться? Я обалдело хлопала глазами. Гордиться? Он что, тоже издевается? Получается… он… сам обрек себя на все это. А я тут, как всегда, некстати заявилась?!
Гребаная бездна!!!
И теперь он никуда не идет?! Я пришла, а он не идет?! Наверное, он может освободиться в любую минуту. Да я понятия не имела, на что способен этот воленстирец! Даже не маг! Теперь я ни в чем не была уверена. Кроме одного. Раз он никуда не идет, то и я никуда не иду!
И тему не позволю перевести!
– Из твоего пространного ответа на мой вполне конкретный вопрос я сделала вывод, что студенток все же спасти можно.
Командующий глубоко вздохнул.
– Я этого не говорил.
– Ты сказал, что за них никто не поручится. А если поручится? Они молоды, у них нет этих… звериных глаз! И они сопротивляются! Их же можно… вылечить? Ведь можно… не так ли?! Если Легион… Прошу! Пусть Легион спасет их! Прошу, Тир!
Он молчал. Я чувствовала его несогласие, даже отказ что-либо обсуждать, но не унималась:
– Они же из-за меня здесь! Они пришли в твою резиденцию вызволять меня! А попали сюда! Это моя вина! Моя, понимаешь?! Ты же можешь их защитить! Ты! Я знаю! Ты все можешь, ты же глава Легиона!
– Флориан…
– Почему бы не проявить милосердие?! Вы же все такие благородные! А мои девочки – только жертвы! Они не собирались вступать в ряды этих полоумных, но так вышло. Из-за меня!
– Это сложно, но попробуй услышать меня, Флориан. Милосердие не всегда добродетель, а благородство и великодушие порой способны обернуться трагедией пострашнее той, которую ты собралась предотвратить. Сейчас Легион ведет Шамраг. Однажды он пренебрег моим советом и не казнил подосланную к нему наемную убийцу – совсем юную прелестную особу. Он пожалел ее, решил поступить благородно – спасти девушке жизнь, подарить забвение и стереть память о том, что побудило ее примкнуть к террористам. Шамраг сделал вид, будто поддался ее чарам, привел в свой дом, и когда та достала оружие, он был готов. Это неприятно, но, как тебе известно, процедуру можно провести инструментально. О последствиях этой истории ты знаешь. Его ошибка сыграла с ним злую шутку. Шамраг усвоил урок, и ни за что не стоит ждать от него пощады.
Я покосилась на лежащую ничком Лию.
– Идет война. Мятежники избрали кровавый путь. Рано или поздно они всегда его избирают. Не важно, сознательно либо по неразумению, по нелепой случайности или под ментальным давлением пополняются их ряды, какими бы возвышенными мотивами, благими целями ни оправдывали они себя, единственное право, которое у них остается по законам военного времени, – это право на смерть. Возмездие определяется противодействием. Мы существуем, чтобы противодействовать стихии и поддерживать стабильность в Воленстире. Для нас на поле боя нет отдельных лиц – только один враг с тысячей лиц. И для него милосердие невозможно.
Я все понимала, лично видела хищный оскал этого врага, но… не могла принять этого.
– Если есть шанс их спасти, я попробую.
Смотреть на командующего я теперь не решалась. Нехотя выбралась из объятий. Меня не удерживали. Нехотя подобрала разбросанные клинки. Сложила ладони лодочкой, сконцентрировала немного воды и омыла лицо, прополоскала рот. Каждое движение давалось с трудом, но я справлюсь… да… Всех мне не спасти, но своих… Я не покину Гнездо, если придется, вступлю в бой. Не против Легиона, не за птичек, а за своих девочек. За их возможность жить, точнее, за возможность выбрать, жить им или нет. Просто еще за один шанс. И да, я погибну, вероятнее всего.
Тиру совсем не нравился мой настрой, и пристальный взгляд прожигал затылок. Но, демоны побери, мне не переубедить его, ему не переубедить меня! Что еще мы могли обсуждать?!
Я уставилась на Карлу, она держала Лию за запястье, контролировала пульс. Ну должна же я на кого-то смотреть! Иначе не выдержу. Оглянусь. И тогда… мое самообладание откажет. Ведь если я сейчас выйду из камеры… мы, скорее всего, больше никогда не увидимся! И от этой мысли я дурела! Я не хотела уходить! Лучше остаться здесь, с ним, и пусть стражницы прирежут меня на рассвете!
Только тогда некому будет спасать студенток.
Стиснув челюсти, кивком указала Карле на дверь. Честное слово, я как дерганый паралитик, и зубы сейчас раскрошатся! А от его опаляющего взгляда пекло уже плечи и под лопатками. Невыносимо это терпеть! Но я леди Келерой и если дала слово, то сдержу его, чего бы мне это ни стоило! И я не собираюсь проявлять слабость! И вижу четко, без этого влажного тумана, благородные предки!!! Без тумана, сказала!
С шумом втянув воздух, шагнула к створке.
– Есть вариант…
Фраза пронзила меня как молния, пригвоздила к месту, парализовала мысли, чувства… Неужели?
Я медленно обернулась.
Тир поднялся и двинулся вперед, оглядывая меня строгим, придирчивым взором, от которого почему-то перехватывало дыхание, становилось не по себе. Помещение вдруг сделалось тесным. На нас надвигалась огромная, могучая, потрескавшаяся снаружи, но невредимая внутри скала. Цепи зазвенели, натянулись, не позволив командующему дойти несколько шагов.
– Легион защищает тех, кто следует за ним. Только те, кто есть Легион, и последователи будут жить. Таков зарок Исхода.
От непривычно колючего, властного тона слабели ноги.
Но… разве он уже не говорил этого? Сердце отчаянно заколотилось.
– Я…
– Да. Ты, Флориан, – генерал грубо перебил мое неуверенное блеяние, – именно ты. Только Легион и последователи. Легион един. Он стихия.
Я сглотнула.
– Те, кто пойдут за тобой. Кто не примет Тьму. Кто вопреки ментальному влиянию не достиг точки невозврата. Легион поможет им… преодолеть последствия.
Как будто и не было между нами пары метров. Жаркое дыхание Тира ощущалось на шее, а темные глаза сверкали необычно ярко чувствами, которые мне точно не прочесть.
Это… все это так невероятно и до мурашек волнительно.
Глупо юлить – я понимала, что именно он имел в виду. И это правильно. Раз я заложила свою жизнь, то так ли важно кому?
Опасаясь внезапно усомниться и передумать, я ринулась навстречу:
– Согласна!
– Да? – протянул он, грозно нависнув надо мной. А потом, глядя прямо в глаза, ехидно поинтересовался: – Но с чего ты взяла, что согласен я?
Вот это был удар.
Мгновенно поверг меня в прострацию. Я могла только моргать, растерянно переваривать ком боли и горькой обиды.
Я бы оскорбилась, точно бы вспылила… может, не сдержалась и съездила бы по разбитой физиономии. Ведь заслужил!
Но… все эти события, кисель, в который превратился мой мозг после ментальной атаки птичек… И колоссальная усталость… Не осталось сил, даже чтобы принять равнодушный вид.
И правда… с чего я взяла? Почему решила, что он согласен? Разве Тир давал повод так думать? Связать свою жизнь с кем-то… для него, наверное, тоже значимое событие. И кто я такая, чтобы принуждать командующего всего Легиона? Кто вообще сказал, что ему есть дело до каких-то девок?! Может, у первого генерала Воленстира совсем иные планы на жизнь?! И есть Елин, в конце концов! Если все ложь и он пришел сюда за ней?! Он любит ее… а мне что остается?!