Мария Быстрова – Пляска между ударами сердца (страница 15)

К счастью, его не вырвало. Отыскав в шкафу майку и напялив ее, он шагнул к окну поглядеть, что за странный нарастающий топот доносится с улицы. Из-за дальнего ангара на площадку вывернула вереница курсантов, ровесников Фрэнки, все голые по пояс, черные и издали похожие друг на друга до безликости. Они резво бежали под окрики сопровождавших их офицеров, но, судя по всему, тренировка уже подходила к концу. Орава построилась вдоль разметки, хором гаркнула что-то, а затем уже толпой наперегонки помчалась в направлении жилого корпуса.

Тишину взорвали крики, курсанты влетели в помещение, словно стадо бизонов. Кто-то рванул в душ, кто-то что-то орал, скрипели пружины матрасов, ящики тумбочек хлопали. Один молодой воленстирец пронесся мимо закутка Фрэнка и… остановился, застыл, затем попятился, вылупив на нового соседа глаза, и громко выкрикнул:

– Парни! Бледный генерала! Тот самый! Зде-э-эсь!!!

Бух-бух-бух! – загромыхали ботинки, и проем заслонили не менее дюжины любопытных физиономий. Фрэнк напрягся, ощутил себя восставшим мертвецом или диковинным зверьком. Какого демона у них двери не предусмотрены?! А что, если…

И тут вся это ватага… набросилась на него.

С вопросами. Как он выбрался, как прожил так долго и не свихнулся, как… как… Кто-то подходил поздравить, одобрительно похлопать по плечу. Со всех сторон летели фразы: «Молодец, парень», «Не ожидал», «Есть потенциал», «Никто не выбирался из колодца спустя столько дней», «Таха из-за тебя проспорил много денег», «Да, бледные иногда удивляют»…

Фрэнк оторопел. Они не смеялись над ним, эти крутые парни, они пригласили его прогуляться по базе в пересмену – тот самый интервал между дневными и ночными тренировками, во время которого начальник базы Таха и позволил ему выходить на улицу. Фрэнк отнекивался, но его позвали смотреть легионерские воздушные корабли. Откуда-то все вокруг знали, что обещал ему генерал Бирлек, сам генерал! И за что. Тогда Фрэнк не утерпел и под пристальными взорами дежурных офицеров поковылял в ангар вместе с несколькими особо общительными курсантами. Там он впервые разглядел вблизи эти летающие машины, все разных конструкций, но приличного вида и правильной аэродинамической формы. Он испытал невиданное воодушевление, проводя ладонями по отполированным до зеркального блеска корпусам, и наконец включился в общение с местными. Всю следующую неделю он наведывался сюда, а механик иногда даже позволял полазить по кабинам.

Время шло, а командующий Легионом не появлялся. Спрашивать про него Фрэнк опасался. Зато вскоре офицеры перестали таскать ему «сопли» вместо еды и сопроводили в столовую. Пищу подавали предельно простую – на завтрак каша, на обед и ужин несоленое мясо с овощами. Есть это все так же не хотелось, но легионеры тщательно следили, чтобы курсанты и Фрэнк оставляли тарелки пустыми. Не иначе у здешних командиров здоровенный пунктик на безвкусной жратве, но ничего не поделаешь, приходилось давиться и доедать.

И все же день настал, командующий прибыл. Фрэнк понял это, завидев охренительно крутой аппарат, приземлявшийся на центральной площадке, срочно строившихся курсантов, действующих легионеров, торопившегося навстречу страшилу Таху.

Взволнованный Фрэнк заметался по своему закутку. Чего уж там, он ждал прилета легендарного военачальника, боялся, переживал, но все же ждал, как преступник рокового приговора. И вот его персональный судья здесь. И надо бы выйти, храбро встретить судьбу, но мальчишка трусил, не смел носа наружу высунуть. И вообще ему запрещено было шляться по базе в неурочное время. Но если выйти под козырек казармы…

Так, надо перебороть себя и пойти. Ладно, он идет, идет… Да.

Примостившись в тени, Фрэнк наблюдал, как тип, обрекший его на два месяца невыносимых страданий, шагает вдоль строя. Наблюдал и не чувствовал ничего, кроме страха. Ни ненависти, ни обиды. Только страх. Огромный высоченный метис с бритым черепом, одетый в форму легионера, украшенную чешуйчатыми наплечниками из зеркального металла и цепочками аксельбантов с наконечниками в виде когтей, иногда останавливался перед некоторыми курсантами, перекидывался с ними парой слов и шел дальше. Парни, на которых генерал обратил внимание, сияли от восторга. Закончив смотр, Таха махнул рукой, и строй как ветром сдуло, беседовать с командующим остались лишь старшие офицеры.

Фрэнк привалился к фасаду, нервно ковырял заусенцы в карманах и глядел на кирпичные пески, темные небеса, куда угодно, только не на площадку. Внезапно ему снова почудилось, что он сдох в колодце и все происходящее нереально. Генерал Бирлек взялся опекать именно его? Жалкого увальня? Ладно, допустим, сейчас он не увалень, но все равно… Зачем бы столь великому человеку тратить свое время на такое ничтожество, как Фрэнк? Юноша иллюзиями не тешился, никакими исключительными талантами он не обладал, если не сказать наоборот… Тогда почему? Почему, демоны его побери?!

– Тебя призывают, иди, – тронул его за плечо курсант.

И правда, легионеры смотрели выжидающе, генерал Бирлек пристально, Таха нетерпеливо хмурился. Кое-как переставляя ноги, Фрэнк двинулся вперед. Мысли в голове путались. Что он должен сейчас делать? Кто начать разговор? Как к нему обращаться?

– Здравствуй, Фрэнк, – прервал его терзания командующий Легионом.

– Здрасте… – выдавил из себя мальчишка.

Начальник базы красноречиво поднял взор к небу, повисла напряженная пауза. Проклятье. Ну он и сопляк…

– Так лучше, не правда ли?

Что лучше, со страху Фрэнк не понял, но на всякий случай кивнул.

– Не передумал еще учиться летать?

А вот это фиг вам. Ничего он не передумал. Он, пекло вас поглоти, заслужил эти красивые машины и место за штурвалом!

– Нет.

Командующий усмехнулся.

– Что же… пусть будет так. – И обернулся к слонявшемуся у серебристого борта типу в смутно знакомой кожаной куртке. – Мистер Форзак, сюда, пожалуйста.

Предки, это же Пес из «Ржави»! Ну, разумеется! Кто еще мог поработить имперского пилота, могущественного структурного мага.

– Вы вроде жаловались на безделье? – продолжил Бирлек. – Забирайте парня. У вас есть два месяца, чтобы обучить его теории и азам пилотирования. Средства и доступ к ангарам Легиона у вас теперь имеются.

Любовавшийся своими ботинками маг вздернул подбородок и с подозрением уставился на хозяина. Какую еще подлянку тот собрался ему устроить?

– Отвечаете за своего подопечного перед командиром Тахой. – В голосе командующего проскользнули угрожающие нотки. – Вы ведь помните нашу с вами последнюю беседу?

Пилот поморщился.

– Да, сэр… – Затем покосился на Фрэнка и… вздрогнул. – ТЫ?! Не может быть… Как? К-как ты так… Вот так вот… Ох же… – Невразумительную сбивчивую речь маг закончил отборной регесторской бранью, которая, впрочем, резко оборвалась, стоило только генералу голову в его сторону повернуть.

– Идите, – прозвучал короткий приказ.

Вздохнув, азаари поплелся обратно к своему кораблю, а вот Фрэнк никак не мог сойти с места. Воленстирцы вновь переглянулись, Бирлек вопросительно приподнял бровь.

– А… э-э-э… с тем, что я… – Фрэнк не представлял, как лучше спросить про бешеную Эдварду, но его поняли с полуслова.

– Не думай об этом. Тебя не тронут.

Вот так просто? Класс. Только это еще не все вопросы.

– Гм…

– Давай смелее.

И, собравшись с духом, Фрэнк выпалил:

– Моя сестра! Где моя сестра? Точнее… что с ней? Она…

Жива?

Он не смог закончить фразу, положился на проницательность высших легионеров, и та, конечно, не подвела. Очередные гляделки воинов, тягостная пауза вызвали у Фрэнка панику. Они размышляют, как ему ответить. Или не ответить! Но он должен выяснить, что случилось с Фло! Это важно! Сейчас особенно важно!

В воздухе повисло легкое удивление, командующий прищурился, сканируя степень искренности Фрэнка.

– Она жива.

Уф…

– Она… – В беседе с этим человеком следовало тщательно подбирать слова, а они не подбирались – совсем, и на душе было поганенько. – Я бы хотел… хочу… поговорить с ней. Она… боевик, плохо себя контролирует. И… чего бы там… Она не заслуживает… В общем, я должен увидеть ее!

Зачем, интересно? Их пути уже разошлись. Ну да, разошлись дурно. Что он скажет старшей? Фрэнк понятия не имел, но желание встретиться было сильнее осознания того простого факта, что в общем-то гордячке Флорьке его извинения на фиг… не сдались…

И кстати, почему у Фрэнка такое чувство, будто командующий читает его мысли? Неужели они настолько предсказуемые?

А вот от этой плотоядно-коварной улыбочки, стремительно сменявшейся пугающим оскалом, он едва не поперхнулся. Повеяло опасностью… и еще чем-то странным, выходящим за грань его понимания. Словно где-то рядом, но скрытно воплощался в жизнь невероятно сложный по красоте и величию замысел, исход которого скрупулезно просчитан и неотвратим.

– Даю слово, Фрэнк, – со снисходительной иронией в голосе, но с суровой убежденностью во взгляде заявил генерал Бирлек, – твоя сестра будет в полном порядке. Я лично позабочусь о ней… – И на секунду задумался. – Как там у вас в Регесторе принято говорить? Хм… в болезни и здравии? В горе и радости? Пока смерть не разлучит нас, да?

Фрэнк оцепенел.

Нет, невозможно…

Командующий фыркнул, махнул офицерам на главный корпус и бросил на прощанье: