Мария Быстрова – Пляска между ударами сердца (страница 12)
– Что ты конкретно имеешь в виду?!
– Не участвовать не получится, Флориан, – отчеканил Тир. – Любое начатое дело должно быть завершено, любая ошибка исправлена, а виновные обязаны понести наказание. Впрочем… – Суровая бесстрастность слетела с него, а тьма в глазах оттаяла. – Мне нравится твоя принципиальность. Она не свойственна регесторцам в наше время, поэтому загадка имеет вторую разгадку. Я объявил Митру Ифьен в розыск. Как только она будет арестована, мы все выясним. Девчонке наверняка известно даже побольше твоего.
– Митру?!
– Именно.
– И… что ее ждет?
– Пока только беседа со мной.
Мне совсем не хотелось, чтобы они нашли младшую Ифьен! Жалко ее, но, с другой стороны… если Митра все же отправилась вслед за Эдвардой… Что гуманнее в таком случае – статус азаари или казнь?! Демоны! Нет, Митра не примкнет к террористкам! Я уверена! Точно уверена? Все… не могу об этом думать! И не желаю никого подставлять!
За моими идейными метаниями командующий наблюдал равнодушно. Внезапно я позавидовала ему. Вот у кого нет угрызений совести, сожалений. Он как монолитная скала, безжалостная машина – нерушимая, непоколебимая, которая неотвратимо настигнет любого нарушителя законов Воленстира и Легиона.
– Скажи, а лично ты стирал кому-нибудь память?
Вопрос вырвался сам собой. Не знаю почему. Тир явно не ожидал его услышать, но ответил, как всегда, невозмутимо:
– Несколько раз.
Я едва не застонала. Никогда не пойму, как можно так спокойно об этом говорить!
– Память не стирают из прихоти, Флориан. Это крайняя необходимость. Каждое воспоминание, опыт – плохой либо хороший – формируют тебя, делают такой, какая ты есть. И это ценно. Но порой с некоторыми девушками ситуация складывается столь неблагоприятным образом, что другого выхода не остается, а в кое-каких случаях коррекция воспоминаний просто гуманнее фатального приговора. – Командующий поморщился. – Печально, но в прежние времена мужчины Воленстира действительно часто злоупотребляли своими способностями. Мы этим не гордимся, но и не драматизируем. Дар нести забвение – всего лишь инструмент в руках одаренного, подобно твоей структурной или рорской кровной магии. А любой инструмент может быть использован как во благо, так и во зло. Вот почему многие мои предшественники на этом посту стремились завладеть монополией на забвение, и сейчас редко кто из воленстирцев за пределами Легиона способен провести эту сложную процедуру. И тем не менее накладки случаются и, к сожалению, будут случаться впредь. Так Бадд, как тебе известно, в своей неуемной гордыне и малодушии, недостойной воина Легиона, сломал себе жизнь и упустил счастье.
– Он сломал жизнь Карле, а не себе! – гневно возразила я. – Я помню ее совсем другой, и никогда она не любила мерзкие извращения! Подлец что-то подправил в ее голове, исковеркал. Карла могла бы вернуться домой, в Регестор, а предпочла жить на помойке, но…
– Не предать его, – кивнул Тир. – Поступок достойной спутницы легионера, и мы гордимся ее лояльностью. Как бы тебе ни хотелось думать иначе, Флориан, но никакое забвение, тем более столь бестолковое, проведенное Баддом, не влияет на темперамент и прочие… хм… особенности психики, в том числе весьма специфические. Тарэзэсы дополняют друг друга, они прекрасная пара. Мисс Райф всегда чувствовала это и сознательно выбрала именно такого своеобразного спутника жизни, она отдавала себе отчет, чем рискует, и добровольно предпочла Воленстир Регестору. Тебе тоже однажды придется решить, с кем ты, Флориан.
– Я ни с кем.
Тир весело хмыкнул.
– Уверен, ты гораздо амбициознее.
– Я не Карла и в здравом уме. И в отличие от нее мне важна свобода, а Воленстир и свобода – это понятия несовместимые. – Я развела руками, как бы извиняясь. – Ваша токсичность наделяет вас слишком большой властью. Так быть не должно. Это несправедливо. И опасно.
Пока говорила, улыбка командующего из любезной превращалась в жутковатую, а черты лица пугающе заострялись.
– Да, Флориан… – страшным шепотом подтвердил он. – Ты права. Токсичность очень-очень опасна, можно полностью уничтожить девушку, сделать ее послушной марионеткой, стереть личность. Всякое возможно. Например, вытравить из твоей милой головки эту чушь про свободу. Доверишься не тому человеку и пропадешь. Такова наша природа.
Он смотрел так угрожающе пристально, словно примеряясь, что меня пробрал ужас. Ладони вспотели, сердце заколотилось. Негодяй… он же… специально испытывал меня! Пугал! Забавлялся, как тигр с мышкой! Уф! Справившись с внутренней дрожью, я согласно затрясла головой.
– Вот-вот! Ты и сам все понимаешь! – тараторила излишне бодро, тщетно пытаясь скрыть волнение. – Вот почему я люблю свою страну! В Регесторе не надо бояться, там нет миллиона условностей и… там тебе никто не сотрет память!
Тир шумно вздохнул, красивые пальцы пробарабанили по столу быстрый ритм.
– Любишь свою страну, говоришь? Зато твоя страна не особенно любит тебя.
Я прищурилась.
– Воленстир живет по жестоким законам. Увы, мы не можем позволить себе иного. Подданные Тамико знают о правилах и традициях, об ответственности за их нарушение. Мы не скрываем ни рисков, ни последствий, условности прозрачны и понятны. В отличие от империи. Все, чего ты так боишься, есть и в Регесторе, но тщательно запрятано в привлекательную обертку. Ты, безусловно, умна, Флориан, но слишком молода и наивна, чтобы разобраться во всей этой лжи.
Наивна?! Кого он назвал наивной?! В душе поднималась протестная волна, я набрала в грудь воздуха, намерилась высказать…
– Бланш Майлок, – перебил он.
И я так и замерла с открытым ртом.
– Ты же знаешь ее, не так ли?
Странная прострация вдруг начала одолевать меня, голова закружилась.
– Да… – вымолвила через силу, пытаясь… уловить какую-то стремительно ускользающую мысль. – Это… моя… моя…
Что… я только что… Что он только что спросил? Сердце тисками сжала паника. Что-то было неправильно. Со мной что-то не в порядке… Что… Я… Почему? Я?
– Бланш Майлок, – напомнил Тир, и это имя как вращающийся прожектор далекого маяка на миг высветило скрытые зыбкой тьмой воспоминания. – Кто она такая? Ты знаешь.
– Мы… мы… – Смутные картинки проносились в сознании, но… никак не ухватить деталей. Я видела их, а осмыслить не могла. Руки задрожали. Неужели я схожу с ума?! Надо… поймать образ. Хоть один, иначе я свихнусь! Поймать во что бы то ни стало!
Проблеск… и… Зеленые глаза.
– Мы… с ней учились. Работали…
Почему я этого не помню?! Дикий страх подкатил к горлу тошнотой. Что происходит, грань?!
– Что у нее за дар?
– У кого?
Бездна, у кого?!
– У Бланш. – Командующий терпеливо возвращал меня в эту точку… Я судорожно всхлипнула. Какой-то кусок просто… каждый раз выпадал из меня, как вода выливалась из решета! – У Бланш Майлок.
– Она…
– Ну же.
– Она… – Язык отказывался повиноваться, приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы совладать с ним. – Она… чтец.
Я касалась воспоминания, но не успевала даже осознать его смысл, оно уже осыпалось тысячей мелких песчинок.
– Так кто она?
– Она?
– Бланш.
О боги!
Я зажала рот ладонями. Бланш… Моя Бланш! Что с ней стало?! Блашечка… Исчезла… Умерла?! Умерла ли?! А я… я же хотела… но так ничего и не выяснила! Я забыла о ней! Нет, я помнила… но… почему-то не вспоминала… и… Они же просто взяли и вырвали ее из моей памяти! Стерли!!! Мою единственную подругу за последние пять лет!!!
Сокрытое всплыло из подсознания ненадолго и погрузилось обратно, как черный кит в черные воды.
Они вырвали… Что вырвали? Кто вырвал? Я оторопело моргала.
Командующий поднялся, обошел стол и обернулся уже в дверном проеме.
– Запомни мои слова хорошенько. У тебя есть подруга, которую ты не помнишь. И которую уже никогда не вспомнишь. Память о ней убрали маги Ведомства. Они, а не мы. Подумай над этим, когда придется делать выбор.
И он ушел. В коридоре тихонько щелкнула дверь, а я продолжала сидеть на столе, скрестив ноги, глядеть на огонь, танцующий меж камней.
Подруга, которую я никогда не вспомню.
Ублюдочное Ведомство покопалось у меня в мозгах! Снова использовало меня, как вещь, как тряпку, которой не жалко заткнуть дыру в канализации! Оно не только разрушило мою жизнь! Лишило всего – родины, статуса, денег, возможностей! Они пошли дальше – стерли мои воспоминания о ком-то очень близком!
Меня затрясло, магия трещала в кулаках, жгла кожу.
Пошли они…
Пошли они все! И Лекс… И все остальные… Твари бездушные!!! Я ничего для них не сделаю! Палец о палец не ударю! Не вернусь домой! Не хочу! Теперь я точно это знала. Импульс силы раскрыл замок браслета связи, я содрала железку и зашвырнула в дальний угол.
Решено. Останусь в Воленстире. Навсегда.
Я дремала в поперечном шпагате на теплом полу, раскинув руки в стороны. Ночью толком не удалось поспать, только на рассвете прикорнула на минутку, и в дверь сразу застучали легионеры, приглашая следовать на завтрак. Зарядка и бассейн немного взбодрили, но сейчас я снова ощущала себя выкинутой на берег медузой.
Натянутые до предела связки ныли, а душевную боль все равно не заглушали. Ничего не поделаешь, жизнь продолжается, надо двигаться дальше. Например, попробовать выйти в стойку на руках. Я уже собралась перекатиться на спину, когда прижатое к плитам ухо уловило чью-то легкую поступь. Хм, неужели кто-то осмелился потревожить меня во время занятий по концентрации? Вряд ли это дежурные. За моими акробатическими пируэтами они следили с интересом, но издалека. А значит… Просвечивавший сквозь веки свет заслонила тень.