Мария Боталова – Невеста туманного дракона 2. Предназначение (СИ) (страница 63)

– Он тоже. С ними все будет хорошо.

– Кроме Шаньги. У Шаньги ничего уже не будет хорошо, – выдавила я.

Рэвал перестал улыбаться.

– Я отведу тебя. Если хочешь.

– Хочу!

– Но только после того, как ты оденешься. Мою голую жену никто не увидит!

Я кивнула. В любой другой ситуации я бы, наверное, улыбнулась. Задумалась о словах «моя жена». Но сейчас ни о чем, кроме гибели Шаньги, думать не могла.

Поспешила одеться. Как ни странно, в этой незнакомой комнате обнаружилась часть моей одежды. Натянула первый же попавшийся комплект из штанов и блузы, после чего объявила:

– Я готова.

– Хорошо.

Рэвал взял меня за руку и призвал туман.

– Мы переместились прямо из комнаты? – удивилась я. – И прямо в Пещеру Пришествия?

– Для нас больше не существует преград, – ответил Рэвал.

Я осмотрелась. Пещера Пришествия сильно пострадала. Да и на пещеру она теперь походила лишь отдаленно. Пробоины в потолке, сквозь которые просачивается свет. Обвалившиеся стены, а местами они и вовсе отсутствуют. Но… Шахан!

– Шахан, ты в порядке? – спросила я. Признаться, я не вспомнила, что древний дракон тоже был серьезно ранен. Но, теперь увидев его, порадовалась, что Шахан выжил. И, кстати, вполне неплохо выглядит.

– Да, все хорошо, – прошипел на… туманном древний дракон. – Смотри, что у меня есть.

– Я понимаю туманный язык? – удивился Рэвал.

Шахан посторонился. Я не поняла, что дракон хочет мне показать. Приблизилась к навалу камней. И с изумлением ахнула. При ближайшем рассмотрении оказалось, что камни образуют гнездо. А на дне гнезда сидит крохотная змейка и смотрит на меня удивленными зелеными глазами.

– Это… это… – прохрипела я.

– Твоя Шаньга, – сказал Шахан. – Она еще маленькая и плохо понимает нашу речь. Но она возродилась после гибели. Ты ведь знаешь. Иквары не способны умереть по-настоящему.

Как же я могла забыть… Сама ведь читала книгу на туманном языке. Если иквары ранены смертельно, они перерождаются!

– Шаньга!

С диким воплем я бросилась к икваре и стиснула ее в объятиях.

Несколько секунд змейка сопротивлялась, пыталась вырваться, но я вцепилась слишком крепко. Наконец она затихла, прислушиваясь к ощущениям.

– Шаньга… милая… Шанюшка моя… – повторяла я. – Не бойся, это же я. Твоя верная подруга. Ты заботилась обо мне, оберегала. Спасла мою жизнь и жизнь Рэвала! Теперь я буду заботиться о тебе. Не бойся, моя родная, теперь все будет хорошо, – приговаривала я, сидя на камнях и счастливо обнимая иквару.

Я не хотела оставлять Шаньгу. Поэтому, вдоволь с ней наобнимавшись, собиралась устроиться прямо здесь – поверх нагромождения камней. Рэвал не позволил. Снял с себя камзол, расстелил его на камнях и только после этого предложил присесть.

Надо признать, сидеть на камзоле гораздо удобнее, чем на голых камнях.

Шаньга привыкла ко мне и больше не пыталась вырваться. Уютно устроившись у меня на коленях, расслабилась и, кажется, немного задремала. Хотя иногда мне казалось, что ее глазки приоткрываются и с любопытством посматривают на меня. Зеленые глазки! Без крупицы божественной или солнечной магии.

– Она не помнит, да? Шаньга не помнит ни меня, ни… вообще ничего? – спросила я.

– Нет. Не помнит, – сказал Шахан. – Это почти самая настоящая смерть и настоящее рождение. Шаньга начинает новую жизнь. Но если ты будешь рядом, между вами снова возникнет дружба.

– Я буду рядом! Обязательно, – заверила я. – А взять ее с собой в замок можно? Или лучше… здесь оставить? – последние слова дались с трудом. Не хочу оставлять Шаньгу! Не хочу.

– Можешь взять, – добродушно разрешил Шахан. – Я помог ей, когда она только возродилась из пепла. Но в замке рядом с тобой ей будет лучше.

– Спасибо, Шахан. За все.

Древний дракон улыбнулся.

– Туманный язык вернулся к нам. Почему? – спросил Рэвал.

– Разве ты не знаешь? – удивился Шахан. – В таком случае спроси свою супругу.

А этот древний дракон очень непрост! Чувствует и понимает такие вещи, которые недоступны остальным. Неужели дело в возрасте? Или в чем-то еще? Может, потому что древний туман начинается именно здесь, в Пещере Пришествия и в обители Шахана?

– Ивона? Ты что-то знаешь? – Рэвал внимательно посмотрел на меня.

– Значит, ты не почувствовал? Когда древний туман пробудился и пришел нам на помощь.

– Я был занят. Спасал наши жизни, – хмыкнул Рэвал. – И заодно весь Шатьер.

– Точно, – я рассмеялась.

Сейчас, когда точно знаю, что с Яшанной, Лайдолом и Ошараном все в порядке, сейчас, когда милая Шаньга дремлет на моих коленях, я чувствую удивительную легкость.

– Это мне делать было нечего, вот и занималась всякой ерундой. Туманные драконы лишились сил, Рэвал. С самого начала предполагалось, что туманные драконы должны связывать себя узами наркаярда с людьми. Люди должны были становиться зеркалами. В вашем мире это получалось. В нашем… почему-то нет. И драконы стали слабеть. А туман… он… не хотел смотреть, как погибшие девушки становятся рарнами.

– Значит, рарны – это погибшие человеческие девушки? Которые не стали зеркалами после связи с драконами?

– Да, – я кивнула. – Поэтому они знают человеческий язык. Не забыли еще… Так получилось, что древний туман заснул. А ослабевшие драконы утратили туманный язык. Потому что туманный язык – это не просто связь с древним туманом, но и сила драконов.

– Но почему в таком случае ты смогла говорить на туманном языке? Это ведь не случайный дар, верно?

– Верно. Дар не случайный… – задумчиво согласилась я. – Раньше я бы предположила, что дело в Знаке Судьбы. Но никакой судьбы во всем произошедшем нет. Просто я человек. И у меня был шанс стать зеркалом. Я не знаю точно, Рэвал. Почему у других девушек не получалось, а у меня получилось. Не знаю… – я вздохнула.

Рэвал тут же оказался рядом со мной.

– Что случилось, Ивона? Тебя что-то тревожит. Я же вижу.

– Тревожит, – призналась я. С грустью посмотрела на Рэвала. – Мы искали общий язык, пытались друг друга понять, ужиться как-то вместе. Потому что думали, что это судьба. Что нам суждено быть вместе. А выходит… Аданари нас просто использовала. Она прицепила нам эти метки, чтобы попасть в Шатьер! Ей нужно было, чтобы я пронесла частицу ее магии в Шатьер. Да и к тебе она подобралась через меня. Показала тебя в артефакте, чтобы нацепить метку, чтобы тебя тоже заразить своей магией! – я уже с трудом сдерживала слезы.

– Ивона, не плачь, – Рэвал прижал меня к себе. – Все ведь хорошо. Да, Аданари использовала нас. Использовала Шаньгу, солнечного охотника. Возможно, моего брата тоже надоумила она. Но какая разница, суждено нам было встретиться или нет?

– Все равно? Разве? – я подняла на Рэвала удивленный взгляд.

– Конечно, – он улыбнулся. – Это не имеет значения. Да и плевать на судьбу, которая находится в руках такой злобной, чокнутой богини. Мы сами можем творить свою судьбу. Только мы властны над ней. И только нам решать, как дальше жить.

– Ты… не жалеешь? – прошептала я.

– О чем? – удивился Рэвал.

– О том, что взял меня с собой на отбор. Сделал своей невестой, а потом и женой.

– Глупенькая. Ивона, какая же ты глупенькая, – сказал Рэвал и потянулся к моим губам.

Шаньга спала. А Шахан тактично отвернулся, давая нам возможность насладиться друг другом.

– Я никогда не пожалею о том, что ты стала моей женой, – сказал Рэвал, оторвавшись от моих губ. – Я счастлив, что это произошло. Счастлив, что я, такой идиот, ничего не испортил, и ты все же стала моей женой. Я люблю тебя, Ивона. И хочу прожить эту жизнь вместе с тобой.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, отчаянно краснея. Вот и произнесла заветные слова. И неважно, что мы здесь не одни.

Какое-то время мы еще сидели в пещере и негромко разговаривали с Шаханом. Наслаждались тишиной и спокойствием. Но… дела больше не могут ждать. Рэвал сказал, что нужно идти. Я бережно прижала спящую Шаньгу к себе и поднялась.

– Простите, Шахан… я могу еще кое-что спросить?

– Спрашивай, конечно, – согласился дракон.

– Вы умеете принимать человеческий облик?

– Умею. Наверное. Только не помню, когда в последний раз это делал. Я – хранитель Пещеры Пришествия. Мне положено оставаться в драконьем обличие.