Мария Бородина – Земля избранных (страница 51)
– Я обдумаю, – промямлила Дея, закрывая за собой дверь.
На ватных ногах молодая декан двигалась по коридору. Краски меркли перед глазами, превращая поле зрения в серый мутный экран. Она не чувствовала под собой пола: каждый шаг заставлял ступни проваливаться в упругий поролон.
Нет, Дею не пугала очевидная нехватка платёжных единиц на поездку. Эта проблема была вполне решаема. При необходимости, Дея не погнушалась бы воспользоваться кредитом. Потому что шанс, который предоставляла судьба, действительно был уникален. Дея привыкла брать своё, во что бы то ни стало.
Нет, ей не стало дурно от фамильярного обращения Аарона. За годы работы Дея и Тильда привыкли к его невежеству и начали воспринимать его, как должное. Дея была достаточно умна, чтобы понять: почтенный возраст творит с людьми удивительные и необъяснимые вещи.
Диссоциация – вот что занимало весь её разум. Дея никак не могла выбросить из головы вчерашний вечер. Как только в памяти всплывало её собственное лицо, висящее на стене в обрамлении языков фиолетового пламени, кровь в сосудах останавливалась, прекращая свой ток, а сердце смерзалось в твёрдую глыбу льда. Дея заметила, что избегает смотреться в зеркало, опасаясь увидеть там бородатую женщину с густыми косами и гипнотически-голубыми глазами, похожими на осколки небесного купола.
Но ещё сильнее пугало иллюзорное предчувствие нового приступа. Знакомое уже ощущение, отдающее лёгким покалыванием под ложечкой и рождающее томительное головокружение. И это предвкушение всё сильнее расцветало невыносимым буйством красок с каждой секундой.
«Сейчас, – подумала Дея. – Это вернётся прямо сейчас».
Как в подтверждение догадок, над ухом раздался тонкий нарастающий свист, переходящий в сердитое шипение.
– Не надо, – Дея едва шевелила губами, адресуя свои слова пустоте. – Оставь меня, умоляю.
Блики полоснули по векам, заставив ресницы задрожать. Шипение над ухом усилилось, набрав тембр, и теперь больше походило на болтовню разжарившихся шкварок.
– Оставьте меня, – зашептала Дея, мало заботясь о том, что кто-то может услышать. Все мысли занимал страх перед неизвестным.
Паркет коридора накренился, распустив веером солнечные блики. Ноги Деи подкосились, и она вынуждена была прислониться к стене. Ладони заскользили по шероховатой обивке, тщетно ища опору. Краем глаза Дея заметила, что пост секретаря пустует, и поблагодарила судьбу за то, что никто не увидит её в таком состоянии.
Теперь надеяться на чудо было бессмысленно. Сомнений больше не было: видение снова дало о себе знать. Знакомые фиолетовые отблески задрожали у противоположной стены, формируя небольшое круглое окно. В черноте, обрамлённой фиолетовым, как в зеркале, проступило её собственное лицо. На неё смотрела Дея, но бородатая, с густыми тяжёлыми косами.
Потянуло свежестью и сосновой хвоей. Может быть, именно так пахнет смерть?
– Кто ты? – Дея осторожно подошла к окну, пристально разглядывая двойника.
Женщина по ту сторону мягко улыбнулась в ответ. Кажется, она прекрасно всё слышала.
– Прошу тебя, ответь!
Странное чувство захлестнуло Дею, тёплой волной пробравшись под кожу и стиснув сердце. Фиолетовое обрамление манило, опьяняя необузданным желанием притронуться к объёмной картинке, слиться с ней, стать её частью. Дея заметила, как магнетически переливаются разводы плазмы, завораживая игрой разноцветья. Свежий запах озона и сырого хвойного леса по-прежнему сквозил из разрыва, приманивая.
Дея поднесла лицо вплотную к дрожащему омуту, и…
– Не подходи близко! – бородатая двойница, наконец, зашевелила губами. Дея с ужасом узнала свой голос. Он с трудом прорывался сквозь пространство, дрожа и теряя ноты. – Это опасно.
Пронзительная голубизна чужих глаз источала укор. Дея отпрянула, будто её ударили наотмашь по лицу.
– Ты – это я, правильно? – зачарованно проговорила она, глядя в глаза дубля.
– Отойди, глупая! – повторила двойница. – Беги подальше от этого места. И скорее.
– Но я просто хочу знать… – Дея снова сделала робкий шаг навстречу двойнице.
Неожиданно мир перед глазами закружился, скручиваясь и искажаясь в непрерывном сумасшедшем танце. Бежевую гладь стен проели чёрные разрастающиеся проплешины. Голову наполнил оглушительный звон, то нарастающий до вибрирующего ультразвука, то опускающийся до нот первой октавы. Тело потеряло опору, рухнув в невесомость. Сознание стремительно уходило. Дея ловила ртом спёртый воздух, боясь потерять последние нити, связывающие её с реальностью.
– Я просто…хочу знать… – повторила Дея лишь ради того, чтобы услышать собственный голос и вернуть чувство реальности происходящего.
Слух поймал отдалённый хлопок.
И именно в этот момент она осознала, что больше не принадлежит миру.
Упругая мягкость поролона под ногами сменилась шероховатостью ковровой дорожки. В лицо ударил игривый ветерок, несущий с собой приторный аромат жасмина. Слух поймал шорохи и невнятное перешёптывание множества голосов. Ноги сами собой несли Дею вперёд, работая помимо воли. В ужасе заметила, что тело практически не слушается, действуя само по себе, подобно заведённой игрушке.
«Я должна выдержать, – пронеслась в голове чужая мысль. – Выдержать, чтобы выжить. Это – мой единственный шанс. Другого такого больше не будет точно».
Стоп. Что выдержать? Зачем выживать? Вопросы копошились внутри, однако, продуктивные мысли почему-то не желали рождаться, озвучивая их. Дея будто наблюдала со стороны за другим человеком, находясь при этом в его теле. Рассудок впал в гибернацию.
Когда глаза, наконец, распахнулись, позволив оценить обстановку, Дея заметила маячащие впереди женские фигуры. Они переступали по ковровой дорожке босиком. Дея увидела густую толпу, обступившую импровизированный путь почёта. Любопытные взгляды впивались в кожу острыми стрелами, проходя навылет. Тихое восхищение застыло на тысячах лиц.
– Держу пари, что эта толстая с бородой сдуется первой, – прохрипел кто-то слева.
В этот же миг сердце зацепил раскалённый острый крюк, разрывая горячую плоть. Тело вздрогнуло, будто в спину вогнали нож по самое основание.
«Ты этого не слышала, – снова оформилась в голове мысль. – Держи равнодушную мину, Дея. Пусть этот идиот не думает, что зацепил тебя за живое. Никто и никогда не сможет сломить тебя».
Дея? Тёзка, значит? Да ещё и с бородой? Это более чем интересно. Уж не оказалась ли она, случаем, в теле той, что ехидно дразнила её своим ликом из глубины фиолетовых омутов?
– Да, наверняка, – подтвердил другой голос. – Мне жаль её. Она и убежать-то не сможет. Задохнётся сразу.
Лицо запылало. Кровь заиграла горячими искорками на скулах. Она это или не она, но ей из-за чего-то было несказанно обидно за двойницу.
Так же, как и за саму себя.
Тысячи глаз расстреливали, и Дее почему-то казалось, что эти люди ждут крови. Что-то агрессивное чувствовалось в пронизывающих недобрых взглядах, в ободряющих жестах, в бесконечном перешёптывании.
Путь сквозь толпу казался бесконечным.
Внезапно картинка перед глазами поменялась. Полотно толпы, перекосившись от ряби, растворилось в солнечном свете. Впереди на долгие километры расстелилось поле, поросшее высокой травой и пёстрыми полевыми цветами. Голубой купол неба оттенили оранжевые мазки, похожие на птичьи перья – закат был близок. Невыносимо запахло дождём и болотной тиной.
Почва под ногами оказалась вязкой и тяжёлой. Шумные выдохи вырывались изо рта: она задыхалась, словно ещё несколько секунд назад быстро бежала.
«Если они сорвут печать, – снова воскресла в голове чужая мысль, – или бросятся вплавь по болоту, мне не жить. Я уже не смогу убежать».
Девушка, в теле которой оказалась Дея, опустила руки на колени и наклонилась, дабы отдышаться. Ладони ощутили истёртую джинсовую ткань, насквозь пропитанную потом и росой. Мучительная одышка никак не желала уходить, словно рёбра изнутри тёрли наждаком.
– Да что ты с ней церемонишься, Тиарэ! – донёсся до слуха Деи раздражённый, но твёрдый голос.
Оглушительный хлопок прогремел над головой. Дея с трудом приоткрыла веки. На сетчатке отпечатался знакомый коридор административного подразделения с огромным панорамным окном.
– Доцент! – откуда-то слева к ней подбежала секретарь. – Доцент Дея 26, с Вами всё хорошо?
– Н-не знаю, – Дея потрясла головой, пытаясь прогнать нелепые иллюзии. Она до сих пор не могла поверить в то, что на этот раз её накрыло основательно.
– С электричеством что-то не так? – продолжала тараторить секретарь, поддерживая Дею за плечо. – Вас сильно ударило?
– С электричеством? – переспросила Дея, сонно глядя в никуда.
– Ваше тело аж фиолетовым светилось, когда я зашла! – возмущённо изрекла секретарь. – И этот запах. Чувствуете? Вам нужен реаниматор.
– Я чувствую себя прекрасно, – Дея неожиданно пришла в себя. Новость о том, что секретарь видит то же, что и она, была обнадёживающей, однако, вызывала множество вопросов. – И благодарю Вас за помощь. Но сейчас – будьте любезны – оставьте меня в одиночестве.
– Но…
Дея строго подняла палец вверх, показывая, что не нуждается в помощи.
Секретарь, потупившись, поспешила за свой стол. Сделав вид, что замечание Деи нисколько её не зацепило, она поджала накрашенные губы и принялась раскладывать канцтовары по разноцветным стаканчикам.