Мария Бородина – Земля избранных (страница 53)

Анацеа кивнула, принимая вызов. Если бы дочери видели её в этот момент, они ни за что не узнали бы свою обыкновенно сдержанную и хладнокровную мать.

– На повестке дня ещё один вопрос, Старейшина, – опустившись на резной стул, Тиарэ налила себе воды из глиняного кувшина. – Мне вчера не хотелось поднимать этот аспект, но сегодня оказалось, что проблема более серьёзна, чем думалось.

– Что-то случилось на Пути? – переспросила Шандрис заинтересованно. – Я уже слышала о бунте ссыльных.

– Боюсь, что это не просто бунт, Старейшина Шандрис, – Тиарэ нервно поглаживала бороду. – Вчера днём двое ссыльных бились о мою печать на первом этаже башни. Я тоже думала, что это – очередные повстанцы. Много таких отчаянных было… Но дозорные, вернувшиеся с суточной смены, сообщили мне лично, что по Пропасти гуляет странный недуг. Недуг, вызывающий безумие.

– Безумие не заразно, – фыркнула Анацеа.

– Безумие? – непонимающе переспросила Шандрис. – Уж не добыл ли кто-то из ссыльных растений, которые используют жрецы для отваров, унимающих боль?

– Хорошо бы, если бы так, – Тиарэ отпила воды. – Но опасаюсь, что недуг заразен. Прошу Вас, Старейшина, распорядитесь послать в Пропасть жриц для осмотра недомогающих ссыльных. Я понимаю, что это неправильно, но и нам надо знать, откуда ноги растут.

– Вряд ли это эпидемия, – Анацеа задумчиво покосилась на изгиб арочного потолка. – Зейдана знала бы, если бы что-то произошло.

– Ссыльным не положена магическая помощь, – если бы Шандрис могла видеть, её глаза загорелись бы яростным огнём. – Покровители распорядились так. Нельзя нарушать Устои.

Старушка энергично расхаживала по залу, волоча за собой шлейф роскошного платья. Каблуки напряжённо цокали в неловкой тишине. Даже в почтенном возрасте Шандрис выглядела горделиво и великолепно. Любая юная девушка Девятого Холма могла бы позавидовать её королевской стати и манере держаться.

– Если это эпидемия, то плохо в итоге будет всем нам, – неуверенно добавила Тиарэ, пытаясь разбавить молчание.

– Пока рано об этом говорить, – сложив руки на груди, Шандрис окатила её уверенным взглядом невидящих глаз. – Время покажет, что делать.

6

Лихач приехал через полчаса. По-хозяйски ворвался в кухонную секцию и водрузил на столик бутылку с рубиновой жидкостью. Порывшись в кухонных шкафчиках, извлёк из кучи хлама два стакана с алыми вишенками на гранёных боках. Не роскошные хрустальные бокалы допереломного образца, но хоть что-то.

– Где ты это достал? – скептически пробормотала Лариса, глядя, как гладкая поверхность бутыли вытягивает жилые высотки, выстроившиеся за окном.

Ручеёк цвета бордо с журчанием вырвался из узкого горлышка и, раскидывая искристые блики, наполнил стакан.

– Пей, – опустившись за стол, Лихач подвинул стакан Ларисе.

Лариса напыщенно фыркнула, отстраняя ёмкость. Жидкость заколыхалась в плену стеклянных стенок, и чуть не выплеснулась на пижамные штаны Венены, что примостилась за столом рядом с матерью.

– Мне же завтра провинность поставят, – Лариса подняла на бывшего мужа глаза. – Ты за кого меня принимаешь?

– За особь, которой срочно нужно расслабиться, – бескомпромиссно процедил Лихач. Лариса подумала бы, что это – издёвка, если бы не уверенный взгляд его чёрных глаз. – Пей, говорю. Думать о завтрашнем дне – дурацкая привычка.

Лариса опустила взгляд в рубиновую жидкость. Свет преломлялся в хмельных глубинах, украшая толщу напитка шальными искорками.

– Аслабиться, – деловито произнесла Венена, протягивая руки к стакану матери. Взгляд зелёных глаз, как и обычно, был направлен в никуда. – Оворю.

– Для тебя у меня есть кое-что более полезное, – Лихач мягко отстранил руки Венены от вина и налил в стакан-непроливайку яблочный сок. Венена недовольно заныла, искривив губы, и запрокинула голову.

За широкой панорамой окна сновали реактивные автобусы и капсулы. Потоки горожан мерно текли вниз по тротуарам, вливаясь в лифтовые тоннели. Лариса задумчиво перевела взгляд в устье улицы, по-прежнему пытаясь обнаружить в толпе фигуру сына.

– Так значит, – всхлипнула она, не отрывая взгляд от городской суеты,– ты его не видел?

– Идел? – смешливо повторила Венена, хлопнув в ладоши.

Лихач раздосадовано помотал головой.

– Я бы первым делом тебе сказал, – фыркнул он, отпивая вино. – Думаешь, укрывать его стану?

– Ну, кто знает, Тео…

– Плохого ты обо мне мнения, Лариса, – Лихач задумчиво погладил щетинистую щёку. Взгляд его улетел под потолок. – Меня пропажа Нери расстраивает не меньше, чем тебя. И не называй меня, пожалуйста, Тео! Тео умер ещё до нашего знакомства!

– Тео, – обронила Венена, засунув в рот указательный палец.

Лариса по-прежнему не обращала внимания на беснующуюся дочь. Все её мысли занимали два вопроса: где искать Нери и как не разрыдаться при бывшем муже.

– И, к слову, – добавил Лихач, пиля Ларису укоризненным взглядом, – от такой беспечной матери, как ты, я бы и сам удрал. Я удивляюсь, как Венена ещё не рискнула рвануть в запределье. Надеюсь, что тебя мои слова не огорчат.

Венена заливисто рассмеялась. Это выглядело так естественно и непринуждённо, словно она понимала, о чём идёт речь.

– Беспечная?! – переспросила Лариса, потирая опухшие веки. – Тебе ли не знать, в каком темпе я работаю, чтобы мои дети могли сытно есть и нормально одеваться!

– И, тем не менее, твои задолженности по кредитам растут, – Лихач хмыкнул в ответ. – В который раз ты уже наступаешь на старые грабли? Если уж у самой голова на плечах не та, так сына бы послушала. Он у тебя толковый парень.

– Он ещё мал, чтобы давать советы матери, – Лариса раздражённо нахмурилась. Кажется, нервы снова начали сдавать. Слеза стремительно сбежала по щеке, оставив после себя холодный след.

– Слишком мал, чтобы давать советы. Слишком мал, чтобы принимать решения, – Лихач дерзко скривил губы. – Однако, как выяснилось, достаточно взрослый для того, чтобы в одиночку улететь из опостылого гнезда. Скажи, Лариса, ты вообще знала, что в его жизни происходит?! Чем он живёт, что его волнует?!

– Конечно, – Лариса, наконец, отвела взгляд от оживлённой улицы и покорно отпила вина. Бордовые капельки охладили губы. Теплота разлилась внутри. – У него были отношения с девушкой пре-имаго, но она порвала их. Прямо в день его рождения. Думаю, Нери сильно переживал по этому поводу, хоть и не показывал эмоций.

Лихач покачал головой:

– Ты будешь удивлена. Гораздо больше всяких недалёких девок его волновало то, что он не видел от тебя заботы. Сочувствия. Нежности. Любви… Никогда не видел, Лариса. Он растворился в Венене, которую ты бросила на него. И в учебниках, чтобы завоевать хоть капельку твоего драгоценного внимания успехами. Нери и настоящей жизни-то не видел в свои восемнадцать. Свободы не знал. Я б свихнулся уже на его месте!

– Не преувеличивай… – Лариса опустила глаза.

– Ты ценила то, чем он жертвует для тебя?! – Лихач стукнул кулаком по столу. – Можешь не отвечать.

Лариса подпрыгнула на месте. Казалось, что хмель, уже успевший согреть кровь, моментально выветрился от слов Лихача.

– Мне тоже многим пришлось пожертвовать, – воскликнула она, сжимая руку Венены. Та принялась недовольно верещать и корчиться, вырываясь. – Вся моя жизнь – бесконечное падение вниз! Вот поживи хоть день, как я…

– Да уж, – Лихач, хохотнув, вытер капли вина с подбородка, – хоть в чём-то вы с ним похожи.

– Из песни слов не выкинешь, – прошептала Лариса. Её стакан был практически пуст.

– Но Нери-то в этом не виноват, – подытожил Лихач, залпом допивая содержимое своего стакана. – Когда ты уже поймёшь, что первопричина твоих неудач в тебе самой? В твоём неумении жить и стремлении повесить ответственность за собственные проблемы на других?

– Я позвала тебя не для того, чтобы ты меня отчитывал, – Лариса проглотила слёзы. – Вчера я написала заявку в ФСО, но до сих пор не получила ответа. Я не совсем ещё сошла с ума и могу догадаться, что это значит. Если бы Нери прятался у друзей или в гостинице, мне уже ответили бы.

Несколько секунд Лихач сидел, остолбенев. Слова Ларисы по известной лишь ему одному причине привели его в ступор. Отойдя от кратковременного шока, он потянулся к бутылке. Вино снова зажурчало, скатываясь бурным потоком в его стакан.

– До сих пор нет ответа?!

– Я хотела тебя попросить, – Лариса снова уставилась в окно, – разузнать, в чём причина. У тебя ведь есть связи, доступ, и…

– Существует такое понятие, как служебная тайна, Лариса, – перебил Лихач. Судя по горячему румянцу, заигравшему на его щеках, он уже порядком опьянел. – Не знаю, кто из ФСО может допустить утечку. За малейшее нарушение им влетит по шапке так, что мало не покажется.

Собрав грязную посуду, Лариса вышла из-за стола. Полукруглый посудомоечный сектор выехал из кухонной тумбы по одному нажатию клавиши. Стекло тихо звякнуло, погружаясь в моечный отсек.

– Но это же Нери, – обернувшись, она ошпарила Лихача взглядом.

– Это Нери, – Лихач пожал плечами. – Это почти мой сын.

– Так ты…

– Это будет непросто, – хмельной взгляд Лихача, несмотря ни на что, был серьёзен, – но я попытаюсь. Выйду ненадолго, если ты не против. Нужно сделать пару звонков.

Когда лязг захлопнувшейся двери прогремел по коридору, слёзы снова одолели Ларису. Она безвольно опустилась за стол и, пригубив вино, подпёрла голову ладонью. В голове, заплетаясь в пьяном танце, вертелись мысли. Беспокойство и отчаяние достигли пика и превратились в абсолютный ступор. Всё вокруг потеряло значимость и ценность. Лариса даже не обращала внимания на Венену, что по-прежнему сидела рядом, болтая ногами.