Мария Бородина – Земля избранных (страница 20)
Нери торжествующе сощурился. Красноречие – его конёк. Сейчас он повернёт события так, что члены комиссии по разбору нарушений ахнут. Как бы Гандиве в итоге оправдываться не пришлось.
– Я объясню, – Нери ухмыльнулся, доставая из кармана джинсов устаревший пережиток прошлого – чернильную ручку. Кнопочка упруго щёлкнула под пальцем, обнажив блестящий стержень.
Дея промолчала в ответ. Заходящее солнце подпалило тёмные силуэты городских зданий за её спиной, сделав их края ослепительно-оранжевыми.
Нери уставился на безупречно-белое пространство бумажного листа. Его разбирало безумное желание надавать Гандиве по самомнению. Чернильный стержень любовно коснулся бумаги, выводя на снежном поле круглые буквы. Нери сосредоточенно прикусил губу, любуясь результатом.
«Гандива, ты – урод! Ты лижешь сильным и топчешь слабых!» – кричали в никуда фиолетовые разводы.
Не пойдёт: слишком эмоционально. Слишком искренне. Не пристало выставлять свои слабые места напоказ. После такой тирады велика вероятность прослыть перед комиссией несдержанным и недалёким скандалистом.
Нери безжалостно скомкал лист. Бумага отвратительно заскрипела. Шуршащий комок полетел в корзину дезинтегратора мусора. Устройство с довольным гудением всосало в себя добычу.
Нери придвинул к себе другой лист. Руки его дрожали.
«Девятнадцатого ноября 2344 года, – старательно вывел он, – я, Нери 42, 04.11.2326 г.р., проживающий по ад…»
Металлический корпус ручки задрожал в ладони. Стержень вывел размашистую дугу, переходящую в крюк.
– Только не это! – проговорил Нери машинально. – Не сейчас, умоляю!
– Что? – Дея наморщила лоб.
– Ничего…
Пот проступил на лбу десятком мелких капелек. Ручка заплясала между пальцами, выводя неразборчивые каракули на листке бумаги. Знакомое покалывание пробежало по коже предплечья. Мгновение – и правая рука безжизненно упала на стол. Ручка сердито брякнулась о пол, отлетев по инерции в угол кабинета.
– Что с Вашей рукой?! – вскричала Дея, вскочив со своего места.
– Ерунда, – образы перед глазами Нери начали двоиться, сливаться в непонятный круговорот, перемешиваясь в оранжевом пламени догорающего дня, – сейчас всё пройдёт… Можно я… Я…
Пол под ногами мелко завибрировал, заставив потерять опору. Нери беспомощно уставился в потолок. Сквозь пелену забвения он едва заметил, как к нему подлетела Дея. Губы её беззвучно шевелились, в глубине широко раскрытых голубых глаз плескалась растерянность.
Поле зрения стремительно покрывалось чёрными пятнами кровоподтёков.
Кажется, Дея отчаянно трясла его за плечо…
Глава 4
Перекрёсток миров
1
Полёт по коридорам бесконечных лабиринтов перешёл в затянувшееся падение. Тьма мягкой капсулой сомкнулась вокруг. Единственное, что чувствовалось в этом мёртвом вакууме – как диафрагма ритмично сокращается, позволяя лёгким нагнетать в кровь кислород.
– Зажми жгут крепче, – донёсся сквозь дрожащий сумрак женский голос. – Вот так!
Темнота растворилась роем мух в пронзительно-белом. Веки приподнялись, позволив сфотографировать гладкий потолок. Оказывается, простая попытка открыть глаза может отнять столько энергии! Повинуясь инстинкту самосохранения, Нери снова зажмурился и погрузил себя во тьму. Необходимо было накопить силы для более впечатляющих результатов.
– Какие ужасные вены! – возмутился рядом другой голосок: высокий и визгливый. Он почему-то показался Нери знакомым. – Я не могу их поймать!
Нери сделал вдох, пытаясь собрать мозаику воспоминаний по частям. В горле неистово заклокотало. Память воскресила тренировочный зал, залпы стрельбы и жёлто-зелёные вспышки лазера. Дальше временную линию затягивала вязкая пустота. Разорванная нить событий восстанавливалась в коридоре лечебницы, пахнущем допотопной хлорной известью. Последнее, что помнил Нери – как на его лицо надвигается прозрачный купол маски для наркоза.
И, кажется, за пару минут до этого он подписал информированное согласие. Левой рукой.
Негусто. Недостающих паззлов скопилось слишком много.
– Учись, – ответил первый голос. – Ты ведь собираешься работать субреа. И не с такими дело иметь придётся.
В локтевой сгиб вонзилось что-то острое. Волна зудящей боли пробежала по нервам. Нери одолевало непреодолимое желание выдернуть руку у неизвестных мучителей и удрать прочь. Но увы: сил не хватало даже на то, чтобы откашлять жужжащую в горле мокроту.
– Никак не попадаю, – снова заверещал капризный голосок.
– Учись, милая, – неразборчиво пробормотала женщина. Хрипловатые интонации едва прорывались сквозь шуршание бумаг и звон стекла.
Милая? Или… Как она сказала?
– Есть! – остриё снова вошло под кожу. – Брррр… Сколько крови!
– Молодец. Вспорола вену, но попала. Минут через пять мальчик проснётся. Посидишь с ним, пока он не придёт в себя окончательно, проконтролируешь его состояние и сообщишь мне. Если всё будет хорошо, отпустим его домой с рекомендациями. А потом можешь и сама отправляться, хватит с тебя на сегодня.
Нери сразу стало лучше. Он не умер, и даже не при смерти – это замечательная новость. При хорошем раскладе, ему даже удастся сегодня уйти отсюда своими ногами.
– Может, я лучше позову Лейлу из оперблока, чтобы посидела с ним? – буркнула девушка, что так старательно колола его руку. – Пожалуйста…
Нери попытался откашляться, но в груди родился лишь сиплый стон. Интуиция подсказывала: он, по всей видимости, в приёмном отделении районной лечебницы. Значит, что-то серьёзное произошло с ним между зачётом по самообороне и наркозом. Вспомнить бы ещё, что!
«Нери 42, срочно зайдите в деканат!» – прокричала память, воскрешая забытое волнение. События, затёртые вакуумом наркоза, яркими кадрами проступали в темноте обрыва, возвращая временной линии целостность и завершённость. Встревоженное лицо Деи, миникап парареаниматоров, приёмный покой, гигантская туба томографа. И приступ клаустрофобии, как эпилог этой маленькой приключенческой истории. И маска для наркоза, как точка. Теперь всё встало на свои места.
– Это – задание для тебя, Мина, – с укором проговорил голос номер один. – Обсуждению это не подлежит.
– Я не Мина! – под кожу влился яд чужого раздражения. – Я Миа! М-и-а, без этой дурацкой «н»! Почему так сложно это запомнить?!
Миа, значит. Где-то Нери уже слышал это имя. Впрочем, оно достаточно распространённое, не стоит занимать мысли ненужными рассуждениями. Главное сейчас…
Его отвлекло нарастающее саднение в горле. Кашлевой рефлекс, наконец, вытолкнул наружу пронзительный, клокочущий хрип. Все органы чувств одномоментно пробудились от гибернации, опьянив богатым потоком ощущений. Глаза распахнулись, показав уже знакомый потолок.
– Проснулся? – над ним навис тёмный силуэт. Нери с трудом разглядел лицо пожилой женщины, обрамлённое белой реаниматорской косынкой. – Минут через пять сможешь встать и одеться.
Нери пошевелил ступнями. К обнажённой коже льнула хрустящая ткань медицинской простыни. В нос ударил горький аромат аптеки, язык встал поперёк рта сухим комком.
– У меня – водяное бешенство? – он вымученно прикрыл глаза, защищаясь от яркого света ламп.
– Он ещё и шутит! – усмехнулась реаниматор в ответ. – Значит, всё не так плохо.
– Мне бы попить, – простонал Нери, едва ворочая языком.
– Пока нельзя, – безжалостно ответила реаниматор. – Попробуй-ка лучше пошевелить правой рукой.
Нери приказал пальцам сомкнуться в кулак. Мышцы без лишних капризов повиновались. До чего приятно снова иметь в своём распоряжении рабочую руку!
– Всё так безнадёжно? – выдавил он. Потолок, усеянный звёздами ламп, задрожал.
– У нас есть для тебя и хорошая новость, и плохая, – реаниматор заботливо смочила его губы и тут же, переключив тон на более агрессивный, прокричала. – Миа! Ты куда убежала? Почему я должна делать твою работу? Я – реаниматор, а ты – субреа, в конце-то концов!
– Иду, уже иду, – недовольное шарканье шагов рассекло воздух. – Проснулся, значит?
Над кушеткой склонилась большеглазая девушка в кипенно-белом костюме субреаниматора. Её глаза взволнованно бегали, играя лихорадочными бликами. Две плотные, серебристые косы свесились над Нери, как лианы. Конечно, он знал её: такой безумный взгляд тяжело забыть.
– Ты – та девчонка из столовой? – вымолвил он. Трудно сдерживать поток мыслей, когда мозг, зашоренный гибернацией наркоза, ещё не проснулся.
– А ты – Нери 42, – прищурилась Миа, – приятно познакомиться.
– В столовой обстановка была более располагающей, не находишь? – пробормотал Нери, по-прежнему плохо осознавая, о чём говорит. – Я, ты, соевые котлеты и твой зубастый друг – что может быть романтичнее?
Затёкшая шея, наконец, подчинилась приказам мозга и послушно развернула голову. Теперь Нери мог осмотреться. Тесное помещение без окон с кафельными стенами и двухуровневым потолком озарял яркий свет. Кушетка, на которой он лежал, делила жалкие квадратные метры пространства со столом реаниматора и стеклянными полочками, нашпигованными пёстрыми коробками.
– Может, сразу замуж позовёшь? – Миа оперлась о кушетку и добродушно улыбнулась, прикусив полную нижнюю губу. Разноцветные радужки, обрамлённые лесом светлых ресниц, ехидно уставились на Нери. Так вот почему её взгляд показался ему странным! Слишком уж явная гетерохромия: левый глаз – тёмно-карий, правый – зелёный.