Мария Бородина – Цвет моего забвения (страница 19)

Вжимаюсь в бетон, пытаясь стать невидимой. Только я, к сожалению, не во сне, где всё возможно. Здесь, в жестокой реальности, можно лишь попытаться сделать так, чтобы тебя не заметили. Спрятаться, прикрыться ветошью, затаиться за выступом стены, боясь вдохнуть полной грудью. Нужно выбрать подходящий путь.

Голова судорожно соображает, ища решение. Можно встать и дать дёру. Но тогда они точно заметят меня. Здесь, в ночной тиши, слышен каждый звук, и даже удары моего сердца могут выдать. Если они поймут, что я здесь, нет гарантии, что они не бросятся следом. Их силы, наверняка, превосходят мои. Увы, не могу быть уверенной в том, что тело не подведёт меня. Я слишком устала и выдохлась.

Можно прокрасться на этаж и забиться в угол. Но опять же: если они хоть что-то услышат — будут искать. Как пить дать!

Поэтому я выбираю третий вариант: сидеть на месте, затаившись. Молиться мысленно всем божествам и надеяться, что эти люди уйдут на этаж. Когда они отчалят достаточно далеко, я смогу выкроить момент и убежать.

Я задерживаю дыхание и пытаюсь слиться со стеной. Темнота вуалью ложится под глаза, и я начинаю видеть мир в ярко-фиолетовых цветах. Но уже через несколько секунд я жалею о своём решении. Потому что у моих визитёров совершенно другие планы, которые они не собираются согласовывать с моими.

Шаги приближаются. Те сверху, чьё существование подвергается сомнению, не услышали меня.

— А ты видела ещё кого-нибудь? — доносится до моих ушей женский голос.

— Тебя, — фыркает ещё одна женщина, — а ты?

— Только слышала, — отвечает первый голос. — Женщину какую-то, на лестнице.

— Может, мы одни тут? А то, что тебе послышалось — запись?

— Запись? — удивляется первый голос. — Ну и зачем? Это нелогично.

— А логично ли, что ты под потолком болталась?! — вторая женщина приходит в ярость. — Здесь нет никаких логик и физик! Здесь просто то, что мы видим. Мы — в ловушке какого-то маньяка, который накачал нас веществами, а теперь издевается. Очнись уже и прими это!

— Нас как минимум тринадцать, — возражает первый голос. — Вместе мы могли бы… Вот к чему я веду.

— Почему тринадцать?

— На майку свою взгляни!

— Я ничего не поняла, — бурчит второй голос, — но соглашусь. Мы не должны ссориться.

Две пары одинаковых кед появляются в пролёте. Я сжимаюсь в комок. Чужие ноги останавливаются на верхней ступеньке, словно дразня меня. Только теперь я понимаю, что удрать сразу было бы для меня лучшим выходом. Я словно качаюсь на маятнике. Они ещё не могут видеть меня, но предпринимать что-то уже поздно.

— Вилма, — говорит первый голос, — мы, наверное, без ночлега?

— Это как без ночлега? — возмущается вторая. — Сейчас отыщем более или менее приличную квартирку и ляжем.

— И ты сможешь спать?! А если на нас кто-нибудь нападёт? — надо же: они боятся так же, как и я!

— Не видишь что ли, — с издёвкой говорит Вилма, — этот урод действует исподтишка! Опосредованно. Он не полезет к тебе голыми руками.

— Но…

— На стрёме я стоять не буду! — резко отвечает Вилма. — Хочешь — стой сама, а я буду отсыпаться.

Ноги неожиданно разворачиваются, собираясь нести хозяек на этаж выше.

И тут я не выдерживаю.

Я поднимаюсь со своего места. Колени громко хрустят, мурашки бегут по икрам. Несколько секунд я с сомнением смотрю на площадку подо мной, думая, стоит ли давать дёру. Это последний шанс, всё-таки. Глубокая темнота завораживает, призывая погрузиться в неё. Стоит ли?

Собравшись с духом, я разворачиваюсь и иду наверх.

Огибаю площадку и ступаю на лестницу. Наверху топчутся две женщины: миниатюрная и крупная. Половина лица худенькой коротышки замотана банданой. Плечистая дама больше напоминает карикатурную картинку из интернета: на её теле нет свободного от наворотов места! Сплошь татуировки, пирсинги, микродермалы — не тяжело ли ей носить всё это на себе?!

— Добрый вечер, — говорю я, перетягивая внимание на себя.

Обе барышни смотрят на меня, как на бомбу с часовым механизмом, до взрыва которой осталось десять секунд. Мне хочется смеяться и плакать одновременно. А ещё — драпать отсюда побыстрее, пока между нами ещё остался отрезок пространства в виде десяти лестничных ступеней.

Но не получится. Теперь они меня не отпустят. Я для них — источник информации, который нужно выжать. Как и они для меня.

Тишину нарушает голос худышки:

— Кто ты?

— Экорше, — называю я единственное слово прошлой жизни, что чудом уцелело в памяти. Так я представилась Заре и Нике. Почему я должна теперь называть себя иначе?

— Это имя?

— Наверное, — пожимаю плечами. По правде говоря, я уже жалею, что решила с ними связаться. Здесь слишком страшно. А доверие может стать клинком, который поразит в сердце саму же тебя.

Два взгляда, устремлённые на меня сквозь тьму, становятся мягче после ответа.

— Помнишь что-то? — продолжает допрос девушка.

— Только это…

— А почему мы должны тебе верить?

— Это ваше право, но больше сказать мне нечего.

— Слушай, ты, Эко… Эко… Эколог! — вступает в разговор Вилма. — Не обращай внимания на Одноглазую. Она просто нервничает. Ну, знаешь, так бывает у тех, кто ни с того ни с сего попадает в какую-то дыру, и не помнит при этом даже собственного имени.

— У меня те же чувства сейчас, — вздыхаю я, удивлённая поддержкой. — И та же история.

— Эй, Вилма! Здесь никому нельзя доверять, — снова вклинивается коротышка.

Отворачиваюсь: так, словно виновата. Я ворвалась в их компанию, не спрашивая разрешения. Это ли не повод считать затею, что я отважилась осуществить, глупой?! Да и Одноглазая уже не нравится мне. Не сомневаюсь, что мои чувства взаимны.

— Ты сама сказала, что нас здесь тринадцать! — Вилма резво трясёт её плечо. — Чтобы прояснить картину, нам надо хотя бы вместе собраться! А потом уже думать!

— Четырнадцать, — поправляю я. — Минимум.

— Это почему? — Вилма хмурится.

— Я видела четырнадцатую, — поясняю я.

— А ещё ты что видела?

И тут я открываю рот и выкладываю всё. Начиная с первого — самого ужасного — мгновения, когда поняла, что время излечило меня до полной амнезии. Я рассказываю, как встретила на шестом этаже такую же несведущую Зару, как мы разбудили Нику, спящую в одной из квартир. Вспоминаю, как мы случайно нашли нож в нише стены. И, конечно, как попытались выйти из подъезда, свернули с курса и попали в ледяную темноту. Вспомнила не без укора, что потом, когда я выронила нож, выяснилось, что мои спутницы не так благородны, как казалось. Пересиливая себя, я рассказываю историю про монстра из мрака, и каждое сказанное слово заставляет меня вздрагивать. Упоминаю и яму с припасами, в которую упала, слоняясь по тёмному отрезку коридора. Когда я заканчиваю, девушки переглядываются, словно решая, верить мне или нет.

— Ваааау! — восхищается, наконец, Вилма. — Это нечестно! Почему я пропускаю самое весёлое?!

— Окажись ты там, не рассуждала бы так, — возражаю я.

— Ха! Уж будь уверена: я бы задала этому слизняку из мрака! Он бы у меня три дня бетоном какал!

— Неправдоподобно, — гнёт свою линию Одноглазая. Она кривит губы: явно недовольная моим присутствием. Должно быть, на моём лице то же выражение, потому что после секундной паузы она добавляет:

— Слова — ничто без доказательств. Тем более, такие. Ты бы ещё про драконов рассказала. Или про второе пришествие.

Молча, я роюсь в карманах и протягиваю каждой по тюбику провианта.

— А это видели?

Я испытываю настоящее удовлетворение, наблюдая, как меняется взгляд Одноглазой. Как же приятно крушить точку зрения тех, кто считает себя единственно правым! Словно моментально вырастаешь на голову.

— Сливовый джем? — с сомнением говорит Вилма, рассматривая тубу. — Правда что ли?

— А это точно можно есть? — снова выдвигается Одноглазая. Я и не думала, что люди могут настолько меня раздражать.

— Только что поужинала, — хвастаюсь я не без ехидства. Звуки летят сквозь зубы, как через решётку. Мне очень хочется задеть её побольнее, чтобы не лезла. — Пока жива.

Одноглазая морщится и поворачивается к Вилме, которая уже выдавливает джем в рот и довольно им чавкает.

— То, фто нувно! — номер тринадцать поднимает вверх большой палец, а затем протягивает мне ладонь. — Натувальный пводукт! Есть ефё?

Подумав, передаю ей ещё один тюбик. Я думаю о том, что стратегический запас надо бы растянуть на несколько дней, но приоритет обрести союзников перевешивает. Нечего жадничать. Всё равно мне больше не хочется.