Мария Бордюк – Пока горит древний огонь (страница 25)
На секунду ей вдруг безумно захотелось просто подойти.
Обнять Анну.
Сказать:
«Мама, это я».
Но магия будто сама сдавила горло.
Нельзя.
Сэмил между тем спокойно ответил:
— На войне возраст редко имеет значение, ваше величество.
Королева долго молчала.
А потом неожиданно произнесла:
— Берегите ее.
Катрин резко подняла взгляд.
Анна смотрела прямо на нее.
И в ее глазах было что-то странное.
Теплое.
Почти материнское.
Будто сердце узнало раньше разума.
Катрин не могла пошевелиться.
Слова королевы эхом отдавались в голове.
«Берегите ее».
Так просто.
Так спокойно.
Но внутри у Катрин все болезненно сжалось.
Анна никогда не говорила с Марией так мягко при других.
Никогда не смотрела на нее настолько тепло.
И теперь, когда Мария «умерла», в ее взгляде впервые появилось то, чего Катрин так отчаянно ждала все детство.
Любовь.
Пусть запоздалая.
Пусть едва заметная.
Но настоящая.
Королева еще несколько секунд смотрела на девушку перед собой.
Будто пыталась вспомнить что-то очень важное.
Очень далекое.
А потом тихо ушла вслед за Мирой.
Во дворе снова повисла тишина.
Катрин медленно выдохнула.
Только сейчас она поняла, что все это время почти не дышала.
Сэмил повернулся к ней.
Его взгляд снова стал холодным.
Будто короткий момент слабости давно исчез.
— Не отвлекайся, — резко сказал он. — Еще раз.
Катрин подняла меч.
Но пальцы дрожали слишком сильно.
Она видела мать.
Слышала голос Миры.
Слышала, как Сэмил говорил о Марии.
И сердце просто не выдерживало.
Сэмил атаковал первым.
Удар.
Еще один.
Катрин машинально защищалась, но мысли путались.
Она пропустила выпад.
Сэмил резко перехватил ее за запястье и с силой прижал к каменной колонне тренировочного двора.
Меч выпал из ее рук.
— Где твоя голова? — холодно спросил он.
Катрин тяжело дышала.
Она чувствовала запах стали, кожи и дыма от его плаща.
Так знакомо.
Так опасно.
— Я… задумалась.
— На войне за это умирают.
Его пальцы сильнее сжали ее запястье.
Катрин поморщилась от боли.
Сэмил заметил это и резко отпустил ее.
На мгновение в его глазах мелькнуло раздражение.