Мария Бирюза – Бриллиантовый взрыв (страница 44)

– Ну это вряд ли. Он совсем из другой области, зачем ему…

– Тогда, что он делал на презентации? Там же собрались в основном люди, так или иначе заинтересованные в будущих лотах?

– Вы, Михаил Иванович, верно не очень понимаете, что такое деловой человек… мало ли кого встретишь, мало ли о чем договоришься, все польза для бизнеса, может даже в денежном эквиваленте. А на счет денежного-то он соображает. Так что, наверняка, уж не просто так приезжал любоваться на злато-серебро.

Галемба взял ручку и собрался записывать:

– Охарактеризуйте-ка его поподробнее.

Задумчиво погладив усы, Батищев заявил:

– Кроме хорошего, ничего сказать о нем не могу. Репутация незапятнанная.

– Ну как знаете, – Галемба глянул на часы и захлопнул блокнот. – Не буду больше вас задерживать. Но если у вас возникнет желание продолжить разговор, а оно, судя по моему опыту, обычно возникает, то прошу к нам. И не затягивайте.

Антона Дмитриевича будто обдало холодом, щеки его обвисли, ноги стали ватными, стараясь сохранять достойный вид, он с трудом поднялся с дивана и поспешил прочь.

Глава 36

Как только Толик Смирнов появился на лестничной площадке, Степан среагировал моментально – бросился на него и, пока тот пытался понять, что происходит, заломил ему за спину правую руку.

– Что делаешь? – завопил парень. – Кто вы такие?

– А ты не узнаешь? – Степан как следует тряхнул его за шиворот. – Мы же сегодня виделись.

Анна отпрянула было к стене, но, увидев явное превосходство Степана, перевела дух и подошла ближе. Толик смерил ее колючим взглядом.

– Так узнаешь или нет? – угрожающе повторил Степан.

– Отпусти, руку сломаешь! – взвизгнул Толик и попытался вырваться.

Но Степан в ответ скрутил его еще сильнее:

– Говори, почему ты от нас сегодня удирал на зеленом авто!

– Ничего я от вас не удирал! – глаза бармена заметались по лестничной клетке. – Я вас вообще первый раз в жизни вижу!

– Значит, первый раз? И сегодня утром ты не ехал по Тверской на «Ауди»?

Толик по-детски шмыгнул носом.

– На «Ауди» ехал, а вас не видел, – парировал он.

Анна была не готова к такому наглому отпору. На презентации этот парень запомнился ей очень услужливым, и почему-то казалось, что стоит только его спросить, как он сам все тут же и расскажет. Теперь ей стало ясно, что рассчитывать на его сотрудничество было преждевременно и даже довольно глупо.

– Что?! – возмутилась она. – А что же ты тогда от нас помчался? Даже на пешеходный тротуар заехал! Просто так, что ли? Адреналину захотелось?

– Я спешил…

– Ах спешил. – Степан еще раз тряхнул его.

– Да, представьте, дела у меня были неотложные… А вас я не видел, – решительно отрезал Толик и зажмурился, приготовившись к расправе.

– А почему ты сразу после этого уволился из фирмы «Мы работаем – вы отдыхаете»? – требовательно спросила Анна, подходя к нему вплотную.

Снова шмыгнув носом, Толик зло на нее зыркнул:

– Не ваше дело! Захотел и уволился, вам-то что?!

Эти слова оказались последней каплей, терпение Степана лопнуло, и он, наконец, решил показать, кто здесь хозяин. Но Толик неожиданно изо всей силы лягнул его своим тяжелым ботинком на платформе.

– Ах, ты, шпана… – взвыл Степан и невольно ослабил хватку. Толик вывернулся и, не теряя времени, кинулся вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

Степан, хромая, погнался за ним, кое-как преодолел три пролета и в изнеможении рухнул на ступеньки – колено стреляло, бежать дальше он не мог.

– Может, полицию вызвать? – предложила Анна, усаживаясь рядом.

Степан отмахнулся:

– И рассадят нас по разным камерам, доказывай потом…

– Не рассадят, мы им про этого бармена расскажем.

– Можно, конечно, только рассказывать-то толком пока нечего.

Анна протестующе замотала головой.

– Сама посуди, нет у нас фактов, никаких, – удрученно сказал Степан, массируя подбитое колено.

– Гонялись, гонялись, так, что язык на плечо, а в сухом остатке имеем дырку от бублика, и все, – подумав, согласилась Анна.

Просидев на лестнице минут пятнадцать, пока Степан не пришел в норму, Анна вновь потащила его на пятый этаж. Надо было попробовать расспросить кого-нибудь о Толике. На этот раз поджидавшее их там слово из трех букв, уже не просто раздражало, а в конец ее разозлило и даже показалось символичным.

– Что бы такое соврать соседям? – тихо поинтересовалась Анна, видя, что Степан собирается звонить в первую попавшуюся квартиру.

– Щас сообразим, – ответил он, оттряхивая брюки.

Но соображать пришлось Анне, потому что дверь почти сразу распахнулась и к ним выскочила женщина в замызганном халате, бледная, растрепанная, а из глубины квартиры донесся неистовый младенческий рев. Степан при виде этого зрелища растерялся…

– Простите, – неуверенно начала Анна. – Мы пришли к вашему соседу, Толику Смирнову.

– А-а, к Толяну? Говорите громче!

– Да.

– Так он вон там живет! – женщина старалась перекричать ребенка.

Анна со Степаном вежливо покивали, проследив за ее грязным пальцем, указующим на квартиру тридцать семь.

– Мы знаем, – повысила голос Анна. – Но его сейчас, видимо, нет дома.

– Так это как всегда, – протянула женщина, утирая потное лицо рукавом. – Он у нас парняга занятой…

Анна не смогла определить ни возраста, ни социального статуса этой дамы – нянька, мать или бабушка – и, не зная с какой стороны к ней подступиться, откашлялась, словно перед важным выступлением:

– Дело в том, что он нам очень нужен. Не могли бы вы подсказать, где его можно найти?

Соседка подозрительно оглядела Анну, потом Степана:

– А зачем?

И тут вступил Евграфов, как всегда, со своим коронным номером.

– Мы должны отдать ему долг, – сказал он и вытащил уже приевшийся Анне бежевый бумажник.

– А сколько?

Степан вздохнул и, поразмыслив, достал триста долларов. На лице соседки тут же отразилась буря эмоций: взять деньги и пообещать самой их передать, или все-таки не брать, а подсказать, где можно найти Толика, и, наконец, победило последнее:

– Ну я, честно сказать, так-то не знаю, где его носит. Он ведь тут всего полгода живет, да и держится особняком. Могу только вам телефончик один дать.

С этими словами она нырнула в квартиру, и оттуда донеслась тирада с матерком «Поори, поори у меня, дармоед. Ишь, наяривать он тут будет! Щас как…», детский плач оборвался, и она вернулась с клочком газеты, на котором были выведены карандашом семь цифр:

– Толян дал, ну что б я ему звякнула, если будет надобность.

– Что значит надобность?

– Ну знамо чего… пожар, потоп или еще какие напасти.