Мария Бирюза – Бриллиантовый взрыв (страница 39)

– Ишь ты, хочет от нас смыться, – усмехнулся Степан, – значит, ты права. Надо его догнать и побеседовать с пристрастием.

Неожиданно «Ауди» рванула влево и, подрезав «Газель», перестроилась в соседний ряд.

– Вах-вах-вах, что творит! – таксист всплеснул руками.

Впереди показался перекресток, но зеленая машина и не подумала сбросить скорость, лишь несколько раз пронзительно бибикнула и с визгом вильнула в переулок. «Волга» проделала то же самое.

Заметив гибедедешника с рацией, Анна затаила дыхание, но тот был занят разбирательством с какой-то блондинкой в белом седане, поэтому их маневра не заметил.

Между тем гонка продолжалась. Теперь они мчались по менее запруженной улице, зажатой между офисными зданиями, и, несмотря на припаркованные по обеим сторонам иномарки, их скорость возросла. Сновавшие у подъездов мужчины и женщины в строгих пальто с кейсами, удивленно провожали взглядами бессовестных лихачей. Вполне возможно, этот эпизод стал для них самым ярким впечатлением дня.

– Не уйдешь… – все время приговаривал армянин.

Пролетая по переулку, такси протаранило наваленные у бордюра сугробы, покрытые грязной ледяной коркой, и расшвыряло их в разные стороны.

В голове у Анны напряженно пульсировала одна мысль: лицо молодого парня ей было настолько знакомо, что на языке вертелось его имя…

Степан, вцепившись в спинку переднего сиденья, не отрывал глаз от цели. Он заметил, как незнакомец достал телефон и принялся с кем-то раздраженно говорить. То, что он услышал в ответ, видимо, его не устроило, так как оглянувшись назад и убедившись, что преследователи не отстают, он снова стал кому-то названивать.

– Ага, – злорадно прошипел Степан. – Нервничаешь.

– Значит, ему есть, что скрывать, – поддакнула Анна. – Иначе, зачем он от нас улепетывает?

Армянин, захваченный погоней, поддал еще газу, и «Волга», налетев на какой-то бугор, взмыла в воздух, Анне показалось, что ее желудок подскочил к самому горлу. Они пролетели над дорогой метра два и только когда приземлились, она смогла выдохнуть. Бедное такси скрипело, пыхтело и кашляло, казалось, вот-вот все четыре колеса оторвутся, покатятся каждое в свою сторону, дно провалится, и Степан с Анной отутюжат своими пятыми точками проезжую часть.

– Еще одного такого полета эта консервная банка не выдержит, – шепнула Анна на ухо Степану.

В этот момент впереди показался новый перекресток, и «Ауди», не только не сбавив скорость, а наоборот увеличив ее, буквально на двух правых колесах вписалось в поворот. Их водитель не заставил себя ждать, и такси также на полной скорости повернуло направо.

Увидев, что впереди, Анна чуть не издала победный клич – там их поджидала огроменная пробка, и значило это, что парень попался.

Они моментально догнали «Ауди» и поравнялись с ней.

Анна не сводила глаз с молодого человека, и как раз в этот самый момент он тоже повернулся в их сторону…

– Бармен! – выкрикнула она.

– Кто-кто? – не понял Степан.

Анна нетерпеливо дергала его за рукав:

– Ну бармен, я вспомнила! Тот самый, с презентации.

Глава 32

– Я так испугалась, так испугалась, когда все взорвалось! – причитала Изольда, нервно затягиваясь ментоловой сигаретой.

Пепельница была уже полна, и под потолком висело сизое облако, вытяжка не справлялась. – Еще бы, – сдержанно отвечал Махович.

Завтрак затягивался. Вот уже битый час они сидели за круглым стеклянным столом на кухне, и она говорила, говорила…

– А потом так долго было темно, и люди кричали, началась паника, боже мой, боже мой! Врагу такого не пожелаю. У меня перед глазами прямо вся жизнь пролетела. На какой-то момент я даже подумала, что никогда больше не увижу солнца, понимаешь?

Махович потягивал только что выжатый апельсиновый сок и внимательно слушал Изольду – ее наконец-то прорвало а то вчера, он уже стал беспокоиться. Когда они приехали домой, она поистерила немного, а потом вдруг как отрезало. В какой-то передаче рассказывали, что так бывает с людьми, пережившими нечто подобное – они замыкаются в себе и не выказывают никаких признаков испуга или волнения, но на самом деле это верный признак того, что они испытывают сильнейший шок, а так недалеко и до больничной койки.

Поэтому сейчас Махович был даже рад, что его красавица, наконец, решила выговориться.

– Кроме того, я еще очень сильно ушибла плечо, сама не знаю обо что! – продолжала она причитать. – Платье новое, дизайнерское, испортила, да еще кольцо чуть не потеряла, свое любимое! Нет, мои нервы совершенно расшатаны. Надо срочно сходить к врачу, пусть он выпишет мне какие-нибудь таблетки, что ли.

– Неплохая идея. Я бы тоже сейчас не отказался от антидепрессанта. Решено, пойдем на прием вместе.

– И завтра же, а то я так дальше не смогу, у меня даже руки трясутся. Как начали после взрыва, так до сих пор и… – Бажова продемонстрировала слегка подрагивающую кисть. – А твоя галерея… разворотили весь интерьер! Надо срочно все зафиксировать, а то могут компенсацию зажать.

– Да эти страховщики сами примчатся, как только полиция им разрешит. И нам с тобой тоже лучше туда не лезть, пока они не закончат свои рапорты строчить, – осторожно возразил Махович. Изольда сердито отломила кусочек поджаренного хлебца, навалила на него джема и энергично сжевала.

– Боже мой, что же теперь с нами будет? – у нее на глазах выступили слезы.

– Все будет хорошо, лягушенок мой. Не волнуйся.

Махович любил, когда его половина становилась слабой, как все нормальные женщины, просто наслаждался такими моментами. Но, к сожалению, это случалось крайне редко. Обычно она строила из себя Наполеона в юбке и так вжилась в эту роль, что существовать рядом с ней стало невыносимо.

Он подошел к окну, выглянул на улицу, и принялся пересчитывать красные кирпичи кремлевской стены. Они купили эту престижную квартиру в самом центре Москвы год назад, и Андрей тогда этим гордился, но сегодня пейзаж, который обычно его радовал и вселял некое чувство превосходства над другими людьми, подействовал на него удручающе.

– Золя, может, нам стоит уехать на время, пока все не уляжется? – предложил он.

Бажова посмотрела на него удивленно:

– Нет, только не сейчас. Я не хочу уезжать.

– Но почему, лягушенок? Как было бы здорово послать к черту эту зиму и оказаться на краю света, в теплом райском уголке. Ты бы заодно подлечила свои нервы, набралась моральных сил, вернувшись, написала бы новую книгу. А?

– Но мы не можем сейчас уехать! – возразила Бажова. – Мы же наняли этого сыщика Жилина, ты разве забыл?

– Вот пусть он и суетится. А мы спокойненько будем получать его доклады, сидя где-нибудь на пляже.

Махович вернулся к столу, включил соковыжималку, нацедил в бокал ярко-желтого сока и заботливо придвинул его к Изольде – она даже не взглянула:

– Плохая идея. Как ты не понимаешь: на карту поставлена моя карьера, и твоя тоже! Все утро я думала, на какие деньги теперь смогу опубликовать свою книгу, и поняла, что не на что! Ведь я планировала это сделать на проценты от продажи драгоценностей. Я уже и с издателем договорилась, и редактора наняла. Понимаешь, из-за этой дурацкой кражи мне придется отложить ее выпуск. А после большого перерыва обо мне забудут, связи все рухнут, и кто со мной тогда будет работать?

– Проблемы, по моему опыту, лучше решаются на свежую… отдохнувшую голову, – Махович заискивающе улыбнулся.

Бажова, лопаясь от злости, сорвалась с места и заметалась по кухне.

– Это немыслимо! Все летит в тартарары, а ты сидишь и несешь всякую ахинею. Что ты вообще понимаешь? Навязался на мою голову, привык, что за тебя все решают. Подумай своей дурацкой башкой, ну куда мы сейчас поедем? Нам надо быть здесь и все контролировать! А потом… вдруг колье все-таки найдут?

– Найдут? – Андрей сокрушенно покачал головой.

– Нам надо быть здесь в любом случае. Этот Галемба такой солдафонище, мы должны быть в курсе расследования, мало ли что произ… – услышав трубный глас мобильника, Изольда замерла.

– Слушаю, – с досадой ответил Махович. Сейчас ему совершенно не нужны притворные соболезнования по поводу постигшей их вчера трагедии, тем более, что с утра он уже выслушал несколько таких от тщательно пытавшихся замаскировать своё злорадство «друзей», чтоб они провалились.

– Алло, – произнес жесткий мужской голос.

– Кто это? – не узнал Махович.

– Это Михаил Иванович Галемба.

– А-а, Михаил Иванович… Есть какие-нибудь новости? – Андрей подмигнул Изольде, и она тут же подсела к нему поближе, чтобы ничего не упустить.

– Да, есть кое-какие…

– Надеюсь, хорошие?

Галемба шумно вздохнул:

– Да нет, плохие. Должен сообщить вам, что дело приняло скверный оборот. Прошедшей ночью, уже после кражи, совершено два убийства.

Махович напрягся и вдавил трубку в ухо:

– Кого… убили?

– Василия Карецкого и Кирилла Львовича Романова. В связи с этим я хочу задать вам вопрос: были ли вы знакомы с этим Романовым?

– Нет, не был.

– А ваша жена?

Махович вопросительно взглянул на Изольду, та отрицательно покачала головой.