Мария Бирюза – Бриллиантовый взрыв (страница 22)
Долгие годы Анну съедало чувство вины, и она часто думала, что было бы, если б не тот гриб, а еще лучше, если б ей и вовсе не родиться. Тогда мама наверняка была бы счастлива, именно так – ее расстраивал сам факт существования дочери. А как это исправишь? Вот Анна и смирилась, а со временем даже согласилась: за что ее любить-то? Она была ни что иное, как «горе мое».
Вот и теперь мать наверняка сказала бы: «Ну я так и знала, что ты вляпаешься во что-нибудь подобное! Докатилась! А все характер твой несносный!»
Характер… Вот и муж все причитал, что с ней слишком сложно, что ему надоело терпеть ее выкрутасы, без нее гораздо проще, а яичницу он и сам себе сладит, да еще и получше. Мол, такой злыдне нужно жить одной… и смеялся над ней, когда она заговаривала о детях – куда, мол, ей, такой нищей, зарабатывала бы побольше, тогда бы и вякала, не повесит же он себе на шею еще и ребенка, ишь, чего захотела.
Анна тяжело вздохнула и уставилась в окно. Впереди показался огромный рекламный баннер со смеющейся длинноволосой блондинкой райской красоты. Надпись внизу гласила:
При виде этой счастливицы Анне стало невмоготу, из глаз потекли слезы, тихие, горькие.
– Почти приехали, – Степан прервал самокопание и внутренние стенания Анны. И очень удачно прервал, иначе она ела бы и ела себя до бесконечности. И так было всегда, когда она вспоминала свою маму, и ничего с этим не поделать, как ни старайся.
– Аня, вы меня слышите? – Степан озабоченно заглянул ей в глаза и накрыл ее ладонь своей огромной лапой.
От неожиданности Анна поспешно выдернула руку и принялась намертво зачехлять свой куцый полушубок… А где же шарф?
– С вами все в порядке? – забеспокоился Степан, заметив в ее глазах испуг. – Не волнуйтесь, под поезд бросаться не собираюсь, – огрызнулась Анна. – Одного трупа на сегодня достаточно.
Рядом с домом парковка была забита, и им пришлось проехать вперед и завернуть за угол, прежде чем удалось приткнуть машину между сугробами. Анна неохотно вылезла из нагретого салона, и они побрели к небольшому магазинчику, в витрине которого, мерцающей мягким голубым светом, громоздилось великое множество книг, больших и маленьких, толстых и тонких, новых и ветхих.
Такие магазины всегда вызывали у Анны особое чувство, она могла торчать в них часами, рассматривать и перелистывать новинки, вдыхать их ни с чем не сравнимый запах, который уносил ее далеко в прошлое или, наоборот, в будущее, во всяком случае подальше от настоящего.
– А не поздно ли для покупок, уже ведь почти двенадцать? – спросила Анна, пытаясь рассмотреть есть ли свет внутри магазина.
– Поздновато, конечно, но откладывать визит на утро в таких обстоятельствах было бы ошибкой. Тут уж не до приличий.
Степан вежливо пропустил Анну вперед, и за ними приятно, как в кофейне, звякнула дверь.
– Чего вы так долго? Я вас уже давно жду! – услышали они хрипловатый мужской голос, заторопились и, преодолев небольшой лестничный пролет, оказались в густо заставленном высоченными стеллажами помещении. – Ну идите же сюда скорее! Что вы там топчетесь?
Анна увидела, как им навстречу из полумрака выезжает инвалидное кресло-коляска, и в первый момент даже отшатнулась, таким неожиданным было его появление.
– Здравствуйте, Кирилл Львович, – Степан устремился навстречу коляске и сидящему в ней старику, абсолютно лысому, на вид лет девяноста, не меньше.
– Кто вы такие? – удивился он и отпрянул назад.
– Добрый вечер, – Степан протянул ему руку. – Я друг Карецкого, Степан Евграфов.
Приблизившись почти вплотную, Кирилл Львович протянул ему в ответ свою сухую ладонь. Степан осторожно пожал ее и поспешно выпустил, словно боясь покалечить своей могучей лапищей.
– Ах вот как! Рад знакомству, много о вас слышал от Василия.
– Я тоже рад и тоже много о вас слышал… хорошего.
– А кто эта прекрасная незнакомка?
Степан отступил в сторону:
– Это Анна.
– Понятно…
– Мы, наверное, невовремя, уже поздно? – неуверенно спросила Анна, подходя ближе, и Кирилл Львович удостоил ее внимательным взглядом своих светло-голубых, пронзительных глаз, словно рентгеном просветил.
Она, в свою очередь, тоже его рассматривала. Внешность старика была весьма примечательна: лицо аскетичное, породистое, чуть приподнятый подбородок, гордая посадка головы – все это будто свидетельствовало о его дворянских корнях.
– Я, мадмуазель, заядлый полуночник, так что вы мне не помешали, я уже очень давно живу на этом свете, и вряд ли мне вообще что-то может помешать, – произнес Кирилл Львович, нажал кнопку на правом подлокотнике и, развернувшись, покатил в глубь магазина, да так проворно, что Анна со Степаном едва за ним поспевали.
Миновав два небольших зальчика с книжными стеллажами, инвалидное кресло затормозило около небольшого деревянного столика с резными ножками в виде львиных лап. Они оказались в уютном закутке, все стены которого были завешаны странными картинами.
– О, богиня Лакшми, – Анна указала на многоруких женщин.
Кирилл Львович растянул в улыбке свои бескровные губы:
– Не совсем. Это все Деви, богиня-мать. Я, видите ли, интересуюсь индуистской мифологией.
Анна пригляделась к картинам и только тут заметила, что это действительно не Лакшми из ее медитации. Богиня была изображена в разных ипостасях, то умиротворенная с улыбкой, в красных одеждах, в короне из драгоценных камней, то в жутком виде, верхом на льве или сидящая на ложе из змей, с ожерельем из человеческих голов, с синим телом, пьющая кровь из черепа, с поясом из рук, а в ушах, как украшения, два трупа.
– Бр-р, – Анну передернуло. – Жуть какая.
– Ничего ужасного, – покачал головой старик. – Просто это ее разные ипостаси, воплощения. В Индии в них не находят ничего отвратительного, там до сих пор процветает, например, культ Кали.
На самой большой картине был изображен древний храм, судя по всему, индийский – в центре стояло высокое здание с резными арками и множеством статуй молящихся мужчин и женщин, а вокруг расположилась масса мелких строений в виде ступ. Странному мрачному храму, наверное, была не одна сотня, а, может, и тысяча лет, он зарос лесом и казался полностью заброшенным, покинутым людьми. – А здесь что? – спросила Анна.
Кирилл Львович мельком взглянул на картину:
– О-о, это моя любимая. Перед вами самый древний из сохранившихся на сегодняшний день храмов Кали. Именно там началась одна история, по-настоящему ужасная. Здесь когда-то хранился священный камень, пейнит. Он был украден и с тех пор блуждает по миру.
Анна представила, как лорд Бекингем поднимается по каменным ступеням, как бородатые люди с полотенцами на головах обступают его, он смотрит на их священную статую, и вдруг у нее во лбу вспыхивает зеленая звезда. Сподобился же он угодить в столь гиблое место.
– Ведь вы пришли узнать именно об этом? – неожиданно спросил Кирилл Львович.
– О чем об этом? – насторожилась Анна.
– Про Бхаласкар, конечно, о чем же еще.
– Вы правы, – Степан, не дожидаясь приглашения, расположился в одном из кожаных кресел, и Анна, подумав, что как-то глупо стоять, когда остальные сидят, решила последовать его примеру и стянула шапку. – Мы хотели бы, если вы не возражаете, расспросить вас об этом камне.
– Лучше не раздевайтесь, у меня прохладно, – добродушно посоветовал старик и тяжело вздохнул. – Ну что ж, спрашивайте.
– Но вначале я хочу сообщить вам, Кирилл Львович, плохую новость, – теперь тяжело и глубоко вздохнул Степан. – убит Карецкий.
– Василий?! – вскричал старик. – Как, когда?
– Примерно пару часов назад.
– Но это невозможно! Я же только что говорил с ним по телефону.
Степан сухо рассказал обо всем, что знал.
– Это огромная утрата для меня, поверьте, – старик сокрушенно покачал головой. – Он был моим другом.
– И моим тоже, – сдавленным голосом проговорил Степан и мысленно перенесся на пять лет назад.
Тогда его сильно подставил бывший партнер, и ситуация грозила обернуться тюремным сроком. В тот период Вася поддержал его, а если называть вещи своими именами, то просто вытащил за волосы из говна, в которое он угодил, и с тех пор стал его другом и советчиком.
– Василий был человеком неординарным и отзывчивым, да-да, отзывчивым, – скорбно причитал Кирилл Львович. – а в наше время это большая редкость.
Повисла неловкая пауза. Анна сидела молча, не решаясь заговорить первой, и невольно обратила внимание, что на столике стоят две чашки с чаем, одна напротив Кирилла Львовича, а другая прямо перед ней. Осторожно дотронулась до своей чашки – еще горячая… странно.
Она стала украдкой поглядывать по сторонам – свет в магазине почти везде выключен, между стеллажами царит полумрак, и никого кроме них нет. Или просто она не видит?
– Ну-с, вернемся к причине вашего визита, – изрек, наконец, Кирилл Львович. – Спрашивайте?
Степан деловито откашлялся:
– Вы, наверное, знаете, что колье с Бхаласкаром сегодня было украдено?
– Знаю, по радио уже объявили, – старик подрагивающей рукой взял свою чашку. – Кстати, может, хотите чайку?
– Нет-нет, спасибо, – отмахнулась Анна.
– Почему? – искренне удивился Кирилл Львович. – В такую погоду в самый раз.
Анна поерзала на стуле: