Мария Берестова – Выбрать волю (страница 10)

Рыжеволосая красавица Ирэни приходилась Эсне золовкой. И отношения между ними как не заладились с самого начала, так становились всё хуже и хуже со временем.

– Тебя можно поздравить, солнечная госпожа? – ласково поинтересовалась Ирэни, обнажая в мягкой улыбке аккуратные зубки. – А мы-то все гадали, чем тебе не угодил обгоняющий ветер! А ты, оказывается, ещё тогда присмотрела себе птицу более высокого полёта?

Мысленно сосчитав до десяти, Эсна изобразила самую милую улыбку, на которую была способна, и нежно ответила:

– Горный ветерок разносит слухи, не трудясь их обмыслить?

– А солнечная госпожа полагает, что забралась на высоту, куда слухи не доносятся? – парировала не менее нежно Ирэни.

– Ой, кажется, пора пирог печь! – непосредственно вмешалась в разговор Ална, по-ребячески захлопав в ладоши словно бы от восторга. – Пойдёмте скорее, девочки, а то все лучшие места займут!

И, схватив сестру за руку, устремилась к большому столу, на котором, действительно, готовилось основное сакральное действо.

Дальнейшие песнопения помешали перепалке, но Ирэни не была бы Ирэни, если бы оставила поле боя не за собой. Во время обряда она так и прожигала Эсну самым злым взглядом. Та умело игнорировала столь неприятно повышенное внимание: общественные мероприятия она ненавидела не в последнюю очередь из-за золовки, которая отчего-то вообразила, что в браке её дорогому братику ужасно не повезло, что жена его не ценила и не любила, и что именно её злое колдовство и свело старшего Веймара в могилу досрочно.

Не имея возможности навредить Эсне крупно, Ирэни пакостила по мелочам. Например, вцепилась обеими руками в ту самую яхточку, – хотя она-то, как дама замужняя и вышедшая из рода Веймаров, точно ни к какому наследству отношения не имела. Однако её младший брат, официальный наследник Веймаров, сестру любил и шёл на поводу её капризов, поэтому и шхуну отдавать миром не собирался.

К сожалению, взглядами Ирэни не ограничилась. Когда дамы дружно повалили на выход – собираться вокруг костра на поляне перед храмом – она ощутимо толкнула Эсну, прошипев что-то вроде:

– За брата поплатишься ещё!..

Горячая Ална ринулась на помощь сестре. Схватив Ирэни за рукав, она зло воскликнула:

– Оставь уже нас в покое, змеюка!

Горячо возмутившись, та уже хотела было в ответ сказать что-то не менее грубое, но тут в дело вмешалась спокойная темноволосая девушка.

– Оставьте, – встала она между ссорящимися. – Сегодня большой праздник.

Ирэни подавилась невысказанной руганью, бросила на сестёр последний злобный взгляд, нацепила на лицо благочестивое выражение и вышла во двор.

– Ални, ну что ты творишь, – обернулась миротворица, приходившаяся золовкой самой Алне – их мужья были родными братьями. – А то ты не знаешь, какой у ветерка злобный язык?

– Да сколько можно? – буркнула себе под нос Ална но всё же закраснелась, устыдившись. – Она постоянно цепляется к Эсни!

Миротворица пожала узкими плечами и состроила вид самый философский, после чего подчеркнула:

– И всё же сегодня действительно большой праздник. Попытайтесь быть к ней терпимее, дорогие, – и все вместе они вышли наконец наружу.

К счастью, Ирэни к ним больше не лезла – должно быть, тоже посчитала, что портит себе репутацию, привлекая к себе внимание в такой важной день, – так что заключительная часть с поеданием пирога вокруг костра и ещё одной порцией заунывных песнопений прошла без эксцессов.

Возвращаясь домой, Эсна тяжко вздыхала. Дорого бы она дала, чтобы никогда больше не участвовать в абсурдных спектаклях подобного рода!

– Эсни, ну сколько можно уже, пойдём!

Юркая рыжая девчонка настойчиво теребила за рукав девушку постарше, уткнувшуюся в книгу.

– Подожди, дай дочитаю! – отмахнулась та, машинальным движением высвобождая рукав.

Девчонка запрыгала на месте от досады и заныла:

– Ну Эсни, ну кончилось уже время уроков, ну пойдём скорее! Пропустим всё интересное!

– Да что там интересного? – изволила отвлечься от чтения старшая. – Всё как всегда, а то ты не видела!

Сегодня праздновали недавнюю морскую победу над либерийцами, и грозовой адмирал был героем этого праздника. Его дом принимал гостей, и Алне ужасно хотелось хоть краешком глаза посмотреть на это торжество.

– Ну Эсни!.. – снова заныла она, продолжая мелко подпрыгивать на месте.

– Хорошо! – раздражённо захлопнула книгу старшая и встала. – Пойдём!

В восторге младшая захлопала в ладоши, бросилась обнимать сестру и заваливать её ласковыми благодарностями:

– Ты лучшая, Эсни! Ты солнышко! Ты просто чудо!..

Та ощутимо смягчилась – не от похвал, конечно, а от той радости, которой горели глаза сестры.

– Пойдём, – повторила она, беря маленькую ладошку. – Только тихо! – и для верности приложила палец к губам.

Ална тут же замолчала и радостно закивала, демонстрируя готовность быть самой-самой тихой на свете.

Интенсивное кивание тут же подтвердило, что тихо пройти не удастся: многочисленные украшения в рыжих волосах переливчато зазвенели. Эсна нахмурилась.

– Давай-ка так, – сказала она, вынимая из волос сестры всё, что могло звенеть, и заодно добавляя к этому и свои серьги с подвесками. – И обувь, пожалуй, тоже снимем.

Ална в восторге принялась разуваться – настоящее приключение!

Праздник, разумеется, проходил на мужской половине поместья, и девочек, разумеется, туда никто бы не пустил. Но Эсна знала обходной путь.

По парадному фасаду второй этаж был украшен протяжённым балконом. Тот тоже делился на женскую и мужскую сторону, разрываясь фронтоном над входной дверью, но при известной доле ловкости перелезть по этому фронтону на другую половину было вполне возможно.

Выскользнув в смежную с учебной комнатой гостиную, девочки решительно вылезли через окно на балкон – собственно из детской части входных дверей на него не было. Но кому нужны двери, когда есть окна?

Там Эсна тут же велела сестрёнке пригнуться. Балюстрада с вазонами представляла собой ненадёжное прикрытие, но всё же таиться за нею было разумнее, чем идти в полный рост.

Пригнувшись как можно ниже, они старательно жались к стене – так меньше шансов, что их заметят из сада, – и чуть ни ползком преодолевали окна, чтобы вдруг их не засекла тётя или кто-то из служанок.

Они благополучно пробрались к фронтону, а уж там начались трудности.

Для начала Эсна осторожно выглянула из-за балюстрады наружу и убедилась, что по саду не бродят желающие уделять фасаду пристальное внимание.

Затем она подсадила сестру повыше и помогла ей уцепиться.

Ална была не очень хороша в упражнениях такого рода, но Эсне удалось подсадить её почти до самого уголка, так что она всё же смогла уцепиться за него своими ручонками и худо-бедно подтянуться. Вниз же скатываться было куда сподручнее; сложно было лишь не нашуметь.

Переправив сестру, Эсна снова с опаской огляделась. Не обнаружив соглядатаев, она принялась карабкаться сама. Это оказалось гораздо сложнее, чем если тебя подсаживают, и девушке даже пришлось перевязать юбку платья вокруг талии, потому что иначе та цеплялась за всё подряд и не позволяла совершить необходимые манёвры.

Наконец, она всё же перебралась на нужную сторону.

Прежней манерой – пригибаясь к самому низу – сёстры продолжили путь, пока не достигли, наконец, окон парадной гостиной.

Толстые стёкла не позволяли услышать, что происходит внутри, а форточки располагались слишком высоко, чтобы оттуда хоть что-то доносилось. Зато, если выглядывать осторожно, можно было разглядеть часть зала и расхаживающих по нему гостей.

Сёстры прильнули к окну. Забывавшая обо всём Ална так и норовила высунуться повыше, и Эсна постоянно её одёргивала из страха, что их заметят изнутри.

Тихо-тихо Эсна рассказывала сестре о тех, кого знала.

– Смотри, вот этот, в синем мундире, – обратила она внимание на представительного офицера. – Это скалистый полковник, друг отца.

– А рядом с ним? – восторженно переспросила Ална, во все глаза рассматривая такой манящий и недоступный мир.

– Не знаю, морской офицер какой-то, – предположила Эсна по костюму.

Если отец за ужином будет обсуждать сегодняшний вечер, возможно, удастся выяснить и это имя. Вот так, по обрывкам и оговоркам, и оставалось собирать воедино факты и подробности.

– Ах, Эсни! – с восторгом продолжила Ална, рассматривая какого-то симпатичного блондина. – Как думаешь, здесь есть тот, кому тебя отдадут замуж?

Эсне было пятнадцать; некоторые ньонские девушки, и впрямь, в этом возрасте уже вступали в брак. Но отец пока молчал, и даже каких-то намёков на его планы ни в каких разговорах не звучало.

– Не знаю, – помрачнела Эсна. – Откуда ж это узнать?

– А я бы пошла за этого блондинчика! – мечтательно вздохнула Ална. – Он красивый, правда?

– Кто? – принялась искать глазами старшая.

Это оказалось несложно: блондинов в Ньоне было мало. Обнаружив искомое, она вздохнула:

– Красивый, да.