Мария Берестова – Не названа цена (страница 41)
Бесконечно, глубоко страшно — потому что она чувствовала себя фатально, бесконечно беззащитной перед человеком, который мог просто читать её эмоции как открытую книгу… и он ведь явно получал от этого удовольствие! О да, она уже чувствовала с его стороны и исследовательское любопытство, и охотничий азарт, и насмешливое самодовольство…
Чуть не потеряв равновесие, Айриния наощупь дёрнула ручку двери и вывалилась наружу, распространяя, наверное, на всю комнату свой тотальный неконтролируемый ужас перед ситуацией, в которую она попала. С силой захлопнув за собой дверь, она навалилась на неё всем телом, пытаясь хоть так защититься от него.
Однако доски явно не были преградой для магии.
Из-за закрытой двери она явно чувствовала недоумение и вопрос.
— Убирайся, пожалуйста, просто убирайся! — прокричала она, забыв, что он не может её слышать, а если бы и мог — точно не послушался бы, ведь он и имел целью помучить её и истерзать страхом.
Эмоции её, впрочем, явно вторили её словам. За дверью дрогнула растерянность и сомнения — как будто он ожидал другого эффекта и не был теперь уверен, как поступить. Затем его эмоции стали слабее, слабее… он, кажется, отходил от двери, и, чем дальше отходил — тем меньше она ощущала его эмоции.
Наконец, напоследок дрогнув недоумением, его эмоции совсем потухли — а вместе с ними потух и страх Айринии.
Только тут она поняла, что её собственные эмоции слабели вместе с его, и, как только она перестала чувствовать его — перестала чувствовать эмоции вовсе. Она снова вернулась под действие своего отката.
«Кошмар какой!» — она сползла по двери на пол и обхватила коленки руками.
Она совершенно не понимала, что теперь с этим делать — а главное, не знала, как теперь выбраться из того места, где оказалась.
Она ничего не видела; и, если это впрямь изолятор, магия ей помочь не могла — это у Рийара был его доступ боевика, а ей её звёздочка стажёра не поможет.
Не могла же она сидеть тут, пока не пройдёт откат на слепоту?
Получается, ей всё же придётся как-то договариваться с Рийаром…
«Но как я с ним договорюсь, если мы не можем говорить? — логично спросила она саму себя и тут же заволновалась: — Надолго ли это с нами?»
Она не знала, что именно он наколдовал в своём запросе и не могла даже предположить, на какой срок он устроил им этот… эмоциональный контакт!
В душе её поднялось раздражение и недовольство; поймав себя на этих эмоциях, она догадалась, что он снова подошёл ближе, и послала в его сторону вполне осознанный укол упрёка и возмущения.
Из-за двери раздалась весёлая легкомысленная насмешка, окрашенная иронично-вопросительными нотками. Айриния расшифровала их как «ты чем-то недовольна? так я могу вернуться к первоначальному плану!»
Нет уж, каким бы ни был его первоначальный план, он точно был хуже! Хочет поиздеваться таким образом — что ж, она это как-нибудь переживёт! Главное, что переживёт!
Она встала и решительно открыла дверь.
От него чувствовалась волна одобрения, веселья и азарта.
Весело! Ему, видите ли, весело!
На её недовольство и возмущение пришёл огонёк насмешливого и самодовольного торжества. Кажется, кое-кто был вполне доволен своей местью, и Айринии, пожалуй, стоило бы поздравить себя с тем, что она так легко отделалась.
В конце концов, это ему теперь ощущать на себе волны её недовольства и упрёка!
Она выразительно провела рукой в сторону двери — мол, не думаешь проводить меня до общежития, раз уж больше некому?
Он тщетно попытался изобразить суровую холодность отказа, но из-под неё упрямо пробивалась вредность и… надежда. Далёкие звёзды, вот эта робкая, немного болезненная надежда Айринию даже насмешила! Он что, в самом деле мечтает, что она будет его умолять?!
Ответом на её насмешку и веселье стали обида и глухая недовольная боль.
Смех слетел с Айринии; она почему-то не ожидала… такой уязвимости с его стороны. В конце концов, он же сам наколдовал то, что наколдовал, — не мог же он сам себя сделать уязвимым?
…однако, если его эмоции теперь так же открыты ей, как и ему — её?
Она вытаращилась в его сторону с совершенно ошеломлённым выражением.
Буквально почувствовала, как он сложил руки на груди в попытках закрыться, но не преуспел: она отчётливо чувствовала исходящие от него стыд, безнадёжность и обречённое смирение с неизбежным.
«В самом деле? — попыталась она окрасить свои эмоции смысловым содержанием. — Ты в самом деле не подумал, что будешь таким же уязвимым, как и я?»
С его стороны пришли досада и раздражение, прикрывающие глубокие, всепоглощающий стыд.
Да, он просто не подумал об этом, а теперь было поздно.
— Расколдовывай! — фыркнула она, разводя руками. Мол, очевидно же, что месть не удалась.
Волна мрачной безнадёжности с его стороны её ошеломила.
Он что, не может это отменить или прекратить?
Ощущение холодного отказа с его стороны.
«Нда, Рийар, и кто тут после этого дурак!» — подумала она.
Мрачная решимость отомстить с его стороны, впрочем, поколебала её критичный настрой, и она выдала эмоцию, которая могла бы сойти за извинения.
Он удивился.
Звёздная бездна его раздери! Да Айриния была готова и на мольбы, если уж это так желанно для его самолюбия, — лишь бы отпустил!
Рийар вздохнул — от него полыхнуло безнадёжностью — подошёл и осторожно взял её под руку.
Она чувствовала за его попыткой изобразить спокойные сдержанные эмоции настороженность, тщательно скрываемый страх, стыд и тоску.
«Ну что я, дура, что ли?» — раздражённо подумала в его сторону она. Вот делать ей нечего, провоцировать его на новый виток конфликта и пытаться воспользоваться тем положением, в какое он сам себя загнал.
Он по-прежнему мог в любой момент без затей свернуть ей шею. Глупо ерепениться в такой ситуации. Ему нужны её извинения, её страх и её покорность? Сколько угодно. Только бы уйти отсюда живой. И, по возможности, остаться живой и потом.
От него блеснуло облегчением; потом пришла ровная спокойная эмоция, которую она расценила как предложение перемирия.
Она с облегчением улыбнулась. Воевать в таких условиях ей точно было не с руки!
Лёгкая насмешка над самим собой с его стороны тоже заметно отдавала облегчением.
На пути в общежитие он явно старался думать о каких-то отвлечённых вещах, и у него вполне получалось почти постоянно демонстрировать лёгкое спокойствие.
То, что он о чём-то заговорил с привратником, она поняла только тогда, когда услышала его ответы.
Ей нужно было бы почувствовать облегчение при мысли о том, что он теперь, наконец, уйдёт, и она останется в безопасности.
Но она понимала, что, когда он уйдёт, она останется наедине со своим откатом — и с полным отсутствием эмоций, наедине со своей привычной тоской.
Когда он оставил её и стал отходить, эмоции и впрямь начали слабеть.
Она, впрочем, догадывалась, что он всё равно успел почувствовать её страх, тоску и отчаянную мольбу. Но скрыть их у неё точно не было никакой возможности.
Ободрительная прощальная волна с его стороны, ей, должно быть, померещилась.
Он точно совсем ушёл; и на неё снова спустилась тоскливая эмоциональная тишина.
Часть третья
Глава первая
Мысли Леона блуждали где-то крайне далеко от его заметок.
Он всё размышлял и размышлял о словах начальницы — что кража артефакта была выстроена так, чтобы подставить одного из них. Очевидно было, что не его — он не успел нажить врагов такого уровня — а вот у госпожи Юлании хватало противников, и даже тот же архимаг вполне мог принять участие в её дискредитации.
Леон в основном эту мысль и раскручивал: что всё дело вокруг артефакта полностью организовано самим архимагом, и именно поэтому все магические концы оказались так хорошо запрятаны.
— Леон, вы меня не слышите! — ворвался в его размышления весёлый голос Илии.
Он сморгнул, фокусируя взгляд.
Она сидела прямо перед ним и улыбалась; судя по всему, ей не сразу удалось привлечь его внимание, что его изрядно смутило.
— Я хотела у вас уточнить, — убедившись, что он, наконец, вернулся в реальность, объяснила суть своего интереса она: — Постоянно упоминается, что нужно подшивать в дело справки про алиби, — она продолжала изучать основы следственной работы, — но я не нашла никаких сведений о том, кто и каким образом имеет право их выписывать и как они вообще должны выглядеть.
Вопрос не был сложным, и Леон, выкинув из головы свои подозрения по поводу интриг архимага, принялся менторским тоном перечислять ей, где, у кого и каким образом получать и заверять такие справки; она старательно конспектировала. Не прерывая мини-лекции, Леон встал и подошёл к одному из своих шкафов, достал оттуда увесистую коробку, принёс к столу и принялся в ней копаться. Наконец, он обнаружил там искомое, и, свернув лекцию, передал Илии собранные в стопку и перевязанные бечёвкой бумаги со словами: