Мария Берестова – Не названа цена (страница 40)

— Мы в одном из загородных изоляторов управления, маленькая магичка. Колдуй и ори сколько влезет, ничего не поможет, — весьма зловещим тоном резюмировал он.

Должно быть, он хотел сперва покуражиться и привести её в полный ужас, но тут он просчитался: эмоции всё ещё были Айринии недоступны.

Свою шкуру, впрочем, нужно было спасти, поэтому она попыталась зайти с другой стороны:

— А ты уверен, великий маг и боевик, что мне нечего тебе предложить? — холодно спросила она, складывая руки на груди и принимая по возможности уверенную и достойную позу.

Её самообладание, кажется, его удивило, потому что несколько секунд он молчал.

Когда он заговорил, его голос раздался неожиданно близко к ней:

— Меня больше манит возможность поквитаться, сладкая.

Она даже не вздрогнула и, лишь подняв брови, резюмировала:

— Глупо. — Затем добавила: — Терять, возможно, блестящий шанс из-за слегка пораненой гордости? Я полагала, ты умнее.

Отсутствие ожидаемого им страха, кажется, сильно дезориентировало Рийара. Она явно вела себя не так, как предполагал его сценарий, и ему это было не по душе.

— Какое бесстрашие! — наконец, язвительно выплюнул он.

Ей показалось, что она кожей чувствует его недовольный сверлящий её взгляд.

— Откат, — не стала отпираться она. — Ты можешь убить меня или замучить, но ты не сможешь добиться от меня никаких эмоций.

В голове мелькнула мысль, что, возможно, это её шанс. В чём сладость мести, если жертва не способна проникнуться ужасом своего положения? Рийар не походил на пустого садиста, которому может быть интересно мучить кого-то ради физических страданий; он явно обставил всё так, чтобы сыграть на её нервах — а тут-то его и поджидал облом.

— Ты не можешь испытывать эмоции? — с большим удивлением переспросил он, кажется, и впрямь на миг выбившись из роли злодея.

— Я не могу испытывать эмоций, связанных с людьми, — уточнила Айриния и торопливо добавила: — Так что, если ты хотел мести, возможно, тебе уже и не нужно мараться самому?

Она очень пожалела о своём откате на слепоту. Невозможность отследить, о чём он думает, по выражению его лица, была крайне неуместной.

Он, меж тем, просто молчал, размышляя. Айриния подумала, что её шансы уйти целой и невредимой растут, и отступила ещё на маленький шаг назад, пытаясь заведённой за спину рукой нащупать стену. Да, кто будет всерьёз искать сгинувшую артефакторицу? Но шансы всё же есть. Зачем Рийару так подставляться и рисковать?

— И надолго это с тобой? — дойдя до какой-то мысли, уточнил Рийар.

— Не запомнила, — безразлично отметила Айриния.

— Что? — явно невольно вырвалось из него глубочайшее удивление, и в голосе его она даже услышала некоторую растерянность: — Как можно не запомнить суть отката, ты совсем дура, что ли?

Айриния безразлично пожала плечами.

На тот момент откат не казался ей страшным, и она просто отмахнулась от него.

Рийар снова замолчал.

В этот раз он думал дольше, и Айриния успела нащупать за спиной косяк и уже начала было выстраивать в голове аргументы, которые могли бы его убедить, что с этим делом лучше не связываться, и ему проще её отпустить, потому что она и без его участия будет достаточно мучиться.

— Что ж! — резюмировал он свои размышления, и в его голосе звучал сильный оттенок злорадного предвкушения. — Это может быть весьма интересным!

Он чуть слышно хмыкнул, и вдруг…

Потоком в душу Айринии хлынули эмоции — яркие, сильные, с непривычки восхитительно пьянящие!

Торжество, злорадство, тёмное предвкушение, азарт, насмешливое презрение, самодовольство…

— Так будет интереснее, да? — тихо проговорил он, делая шаг к ней, и она догадалась, что…

Это его эмоции?

Его эмоции?

— Ты извращенец, Рийар! — уведомила она, растворяясь в этих эмоциях, наслаждаясь ими и принимая как свои — потому что своих у неё не было. — Нравится, когда жертва видит твою душу насквозь?

Торжествующее самодовольство в момент сменилось удивлением, недоумением и каким-то неуверенным вопросительным чувством.

— В смысле? — переспросил Рийар, и в неё потоком хлынули его обида и досада. — Ты должна была начать испытывать связанные со мной эмоции! — с недовольством и обвинением в голосе заявил он.

Его растерянность показалась ей восхитительной, пусть она и чувствовала её как свою.

— Ну, своих эмоций я испытывать не могу, — неуверенно протянула она, снова захваченная его чувствами. — Поэтому, видимо, магия передала мне твои?

За рийаровским недоумением проступили азарт и уверенность в себе и своих силах. Айринии было крайне приятно насладиться этими эмоциями, поэтому она отвлеклась от своих мыслей и позволила себе просто плыть на этих эмоциональных волнах.

В его уверенном спокойствии появился оттенок жёсткости. В какой-то момент в нём проклюнулись мрачное торжество и насмешка, и Айриния поняла, что зря отвлеклась, и что он снова замыслил какую-то гадость, и сейчас её осуществит.

Она замерла, затрепетав от страха.

Затрепетав… от страха?..

С глубочайшим удивлением она осознала, что чувствует свою собственную эмоцию — связанную с ним эмоцию! Он в самом деле как-то сумел это наколдовать?!

Удивление, страх и сомнения смешались в её душе.

— Как ты это сделал? — спросила она, но не получила ответа, зато…

Почувствовала его неуверенность.

Его неуверенность. Не свою.

Своими были страх и удивление; неуверенность и недовольство исходили явно с его стороны и не принадлежали ей.

— Что ты с нами сделал?! — резко потребовала ответа она, чувствуя, как страх её перешёл в смешанный с гневом ужас. Это что ещё за кошмарная магия?! Чем ей это грозит?!

Тут она вздрогнула, почувствовав его прикосновение к своей руке. От него исходила волна уверенности и спокойствия; ни малейшей угрозы и насмешки, поэтому она в недоумении замерла и позволила ему поднять её руку к его лицу.

Он заставил её пальцами накрыть его губы; она почувствовала, как те шевелятся, словно он что-то говорит — но она ничего, ничего не слышала!

Страх её усилился. Что, к слепоте ещё и глухота, что ли?

Явно уловив и поняв её страх, он щёлкнул пальцами.

Звук был слышен вполне отчётливо.

Его сопровождала какая-то выжидательная и приглашающая эмоция.

Айриния на всякий случай сделала шаг от этого сумасшедшего и придурошного мага, нащупывая заодно дверную ручку.

Итак, слух её остался при ней, но она явно не способна услышать его слов… зато слышит его эмоции.

И, кажется, это процесс полностью двусторонний!

— Ты с ума сошёл?! — воскликнула она, забыв, что он её не слышит.

Как, как вообще человеку могла прийти в голову такая нелепость?!

Чего он этим хотел добиться?!

Что за немыслимое извращение?!

Видимо, эмоциональный посыл её вопроса был вполне ясен.

Потому что с его стороны пришли эмоции, которые можно было бы расшифровать как: ну, просто забавно.

Айринии не было забавно.

Айринии было страшно.