Мария Берестова – Не названа цена (страница 36)

К его удовольствию, Юлания дёрнулась от этих слов так, словно они её ударили. Её метнувшийся к нему взгляд был полон эмоций; впрочем, почти тут же овладев собой, она отложила свой документ и со спокойной усталостью в голосе спросила:

— А у тебя с твоими откатами ещё остались хоть какие-то радости, Лийр?

Приподняв брови, он насмешливо спросил:

— Хочешь проверить, Лани? — но она не включилась в эту пикировку.

Встав, Юлания подошла к одному из своих шкафов, достала оттуда папку и зарылась в лежащие в ней документы, демонстрируя тем самым полное равнодушие к собеседнику.

Повисла напряжённая тишина. Архимаг разглядывал Юланию взглядом, в котором всё больше прорезалось что-то хищное, а та делала вид, что в упор этого не замечает. Но долго это продолжаться не могло.

В этот раз первой нарушила эту тишину Юлания. Вернувшись за свой стол, она отложила в сторону ту папку, которую извлекла из шкафа, поймала взгляд архимага и с задумчивой грустью в голосе отметила:

— Я постоянно бьюсь над тем, чтобы понять тебя, Лийр, но так и не могу достичь в этом успеха.

В глазах его мелькнуло настороженное недоверие, почти тут же сменившееся сосредоточенностью — он даже выпрямился и ощутимо подался к ней.

— Понять меня несложно, Лани, — мягко отметил он, гипнотизируя её затягивающими враз потеплевшими глазами. — Я всего лишь хочу сделать эту жизнь немного лучше.

Она, оперевшись локтями о стол, упёрлась подбородком на ладони и с очаровательной невинностью в тоне парировала:

— О! Должны быть, люди, павшие жертвой твоих амбиций, были горды тем, что умерли во имя лучшей жизни!

Глаза его вмиг похолодели, и он вернулся в прежнюю вальяжную позу.

— Всегда восхищался богатству твоей фантазии, Лани, — лениво протянул он, затем развил свою мысль: — Правда, раньше сфера её приложения была… — пожевав губами, словно подбирая слово, он с насмешливой улыбкой отметил: — Более будоражащей!

Шпилька эта сильно задела Юланию — она гневно поджала губы и раздражённо передвинула папку по своему столу.

Затем, явно стремясь закончить неприятный разговор, она демонстративно посмотрев на артефактные часы на своей руке и прохладно уточнила:

— У тебя всё?

Весь её сдержанно-недовольный вид демонстрировал, что у неё-то, в отличие от всяких безалаберных магов, полным-полно по-настоящему важных дел.

Закатив глаза, архимаг иронично отметил:

— То есть, методы мои ты не одобряешь, но пользоваться моими подарками при этом не брезгуешь?

Хищно прищурившись, Юлания придвинула к себе чистый лист.

— С этого момента подробнее, господин архимаг! — потребовала она, начиная что-то писать. — Так какими, вы говорите, методами вы пользовались при создании этих часов?

Прищурившись, архимаг сделал шаг вперёд, чтобы заглянуть в лист. Там ожидаемо нарисовывалась шапка стандартного протокола допроса.

Скривившись, он посетовал:

— Всё надеешься меня засадить?

— Однажды ты где-нибудь просчитаешься, — оторвавшись от записей, сладко улыбнулась ему она.

Лицо его сделалось весьма кислым, но быстро оживилось. Он картинным жестом щёлкнул пальцами — и листок, на котором Юлания писала, растаял в воздухе прямо под её пером.

Невольно вздрогнув от неожиданности, она выругалась и бросила на архимага недовольный и раздражённый взгляд.

Тот демонстративно уставился в потолок, однако перед тем, как он завёл руки за спину, она успела заметить, что пальцы у него сильно дрожат.

— Раньше ты не рисковал по пустякам, Лийр, — констатировала она факт полученного им отката и с горечью переспросила: — И стоило оно того?

Он скривился, недовольный тем, что она увидела его слабость. Осознав, что проиграл ей это поле, он мгновенно сменил тактику.

— Пустяки? — раздражённо переспросил он, подходя ближе и нависая над ней. — Следственное управление работает из рук вон плохо, а возглавляющая его женщина, кажется, совсем забыла, с кем имеет дело!

Юлания сложила руки на груди и откинулась на спинку кресла, пытаясь отодвинуться от него. Поза эта совершенно не шла к её нежному платью.

— Да, Лани, — одобрил её защитную позу архимаг, пристально вглядываясь в её лицо, — твои игры приведут на дно не только тебя — но и людей, которых ты ведёшь за собой. Будут ли они горды умереть ради твоих амбиций?

Ленивая вальяжность слетала с него; голос и выражение лица его были таковы, что теперь никто бы не усомнился, что именно в руках этого мужчины сосредоточена основная власть на Понте. Однако Юлания, видимо, была хорошо знакома с его повадками, потому что лишь приподняла бровь и мягко ответила:

— Угрозы, Лийр? Какая-то собачонка смеет тявкать не в такт твоим словам?

Ни в его взгляде, ни в его лице ничто не дрогнуло.

— Я готовил тебе другое место, Лани, — холодно ответил он. — Но раз уж роль не к месту тявкающей собачонки тебе больше по душе, то не обессудь, если и финал её будет закономерен. Впрочем, — лицо его на короткий миг смягчилось, — ещё не поздно это изменить.

Она не ответила лишь из чувства самосохранения, но ответ так выразительно читался в её глазах — что она предпочтёт бесславно погибнуть в борьбе с ним, нежели встать с ним рядом, — что на лицо архимага легла мрачная тень, которую, впрочем, он почти сразу спрятал за холодным равнодушием.

— Если эта волокита с поисками артефакта будет тянуться прежним чередом, — деловым тоном отметил он, выпрямляясь. — То я приму соответствующие меры.

С этими словами он просто растворился в воздухе.

В руках Юлании треснуло, переломившись, перо, — так нервно и судорожно она сжала пальцы.

Усталым жестом потерев лоб слегка дрожащей ладонью, она встала и отошла к окну, пытаясь созерцанием парка вернуть себе самообладание.

Глава тринадцатая

То, чего Илия больше всего боялась, всё же произошло: уходя из управления, она столкнулась с Рийаром.

Она хотела сделать вид, что не заметила его — ей, совершенно точно, было невыносимо с ним разговаривать, — но, когда она проходила мимо него, он сам заговорил.

— Ба! — издевательски протянул он. — Я смотрю, любовь к фехтованию испарилась у тебя, как туман по утру?

Илия резко встала и прожгла его яростным взглядом.

— Скорее уж, — с презрением парировала она, вкладывая в тон всю свою боль, — виновато тут отвращение к учителю!

Ей хотелось задеть его этими словами, но, кажется, она совершенно не преуспела, потому что он снисходительно улыбнулся и отметил:

— Насколько я знаю, Леон успел уже договориться с нашими боевыми леди, чтобы они преподали тебе парочку уроков. Так что, полагаю, — насмешливо продолжил он, делая шаг к ней, — дело всё же не в учителе.

Ей очень хотелось попятиться от него, но она удержалась. Вздёрнув подбородок, резко выговорила:

— Тебе-то что за забота, Рийар?

Ей очень, очень хотелось показать, что ей больше нет до него никакого дела, и что у него не осталось над ней никакой власти.

Хмыкнув, он смерил её ироничным взглядом и ответил:

— Не люблю двуличность, Илия. Ты ведь не меньшая лицемерка, чем я, но почему-то считаешь, что именно ты вправе корчить из себя обиженную и оскорблённую в лучших чувствах.

— Я? Лицемерка?! — задохнулась от возмущения она, мысленно прикидывая, не залепить ли ему пощёчину.

Ну, это уж чересчур! Он её обманул, он её использовал, он её предал — а лицемерка, видите ли, она!

— Конечно, лицемерка, — с наслаждением протянул он, и снова сделал шаг к ней, словно подставляясь под возможную пощёчину. — Притворилась, что интересуешься фехтованием, чтобы быть поближе к приглянувшемуся парню…

Илия сжала кулаки. Ну уж нет, до вульгарной ссоры с криками и дракой она не опустится!

— Конечно, очень удобно, — мурлыкающим тоном продолжил он, наклоняясь к ней, — польстить мужскому самолюбию, да и себя выставить… с выгодного ракурса.

Вспыхнув, она воскликнула:

— По себе всех судишь, да? — и всё же отступила от него на пару шагов.

— Нет, — сложил он руки на груди и тоже отошёл на шаг назад. — Просто называю вещи своими именами.

Он в чём-то был прав. Она действительно напросилась к нему в ученицы, потому что он ей понравился и ей хотелось быть к нему ближе. Фехтовать ей тоже, в принципе, понравилось, но в отрыве от него это занятие потеряло для неё интерес.