Мария Берестова – Не названа цена (страница 33)

Леон, однако, если и удивился её непоследовательности, то вида не подал. Молча забрав у неё листок с графиком, задумчиво отметил:

— Ну что ж, по совести сказать, я рад вашему решению. Это, конечно, ваша жизнь и ваше дело, но мне всё же кажется, что вы успешнее реализуете себя именно на должности следователя.

Илия сдавленно всхлипнула от стыда и поспешно отвернулась, пытаясь спрятать слёзы, которые не получалось удержать.

Он, положительно, не понимал, что с нею сегодня происходит.

Не решаясь отойти от её стола и вернуться к своей работе, поскольку он видел, что с нею явно что-то не так, он попробовал деликатно предложить:

— Мне кажется, вы немного переутомились, Илия. Возможно, вам стоит взять сегодня выходной?

«Да. Нет. Не знаю», — не смогла определиться она.

С одной стороны, да, она явно вот-вот скатится в истерику, и стоило, в самом деле, уединиться где-нибудь и пережить свои эмоции вдали от чужих глаз. С другой стороны — так она останется наедине с этими самыми эмоциями, на растерзании у них. Она не могла определить, что для неё сейчас кажется страшнее.

— Может быть… — нерешительно попыталась она найти компромиссный вариант. — Знаете, я бы, в самом деле, прошлась и проветрила бы голову, но ненадолго! — вскинула она на него взгляд, полный надежды.

Прогулка! Вот, что ей сейчас нужно! Пройтись, успокоиться, выплеснуть энергию в шаги…

— Да, конечно, — с некоторым удивлением согласился он и добавил: — У нас есть сквер вокруг озера на территории. Впрочем, — перебил он сам себя, — вы знаете.

Она, конечно, тут же вспомнила, как ходила по этому самому скверу с Рийаром — и идея сразу же перестала казаться ей хорошей. Не говоря уж о том, что она могла с ним там столкнуться! Вот это — это было бы совершенно кошмарно!

…тут с ужасом Илия поняла, что так или иначе будет с ним сталкиваться регулярно — если уж она надеется тут работать, а он уже тут работает.

В голову не лезло никаких спасительных мыслей.

— Илия? — вернул её в реальность встревоженный голос Леона.

Она подняла на него взгляд: он смотрел на неё с совершенно искренней тревогой.

Ей вспомнилось, что, конечно же, он не влюблён в ней — но в его отношении к ней и впрямь проглядывает почти братская забота.

— А вы… вы не могли бы пройтись со мной? — замирая от собственной наглости, попросила она.

Её просьба заметно его удивила; он обернулся к окну, словно убеждаясь, что погода и впрямь стоит вполне располагающая к прогулкам. Потом, хмурясь, взглянул на свой стол, оценивая ряд стоящих перед ним рабочих дел.

Илия подумала, что, верно, совсем уж с ума сошла, и всё же нарушила все допустимые границы профессиональной этики.

— Мне нужно отдать несколько распоряжений, — наконец, взвесил важность своих дел Леон. — А после можно и пройтись, почему нет?

Она с облегчением перевела дух.

Ну, по крайне мере, она не угодила в ещё более глупую ситуацию, чем ей казалось!

Глава одиннадцатая

Сквер вокруг озера и в самом деле был прекрасен и представлял собой чарующее место для отдыха. Леон и Илия шли рядом по одной из дорожек и молчали: она была слишком смущена и потеряна, чтобы начинать разговор, а он наслаждался видами и размышлял о том, что стоит иногда всё же выходить из своего кабинета на прогулку.

По правде сказать, он размышлял об этом довольно часто, особенно когда смотрел в окно; но никогда не реализовывал своё решение, потому что не мог найти в своей работе момента, когда действительно можно было бы сделать перерыв. Или, во всяком случае, это ему казалось, что такого момента нет.

Спохватившись, однако, что идти без беседы как-то неловко, Леон не придумал ничего лучше, чтобы спросить у Илии, о чём она думает.

Она хмуро призналась:

— О том, что я дура.

— Наблюдение, которые обычно делают именно умные люди, — отметил Леон, от нечего делать наклоняясь и срывая с куста разлапистый лист.

Илия посмотрела на него с большим скепсисом во взгляде.

— Дураки обычно не видят собственной глупости, и в этом их беда, — развернул довольно банальную, на его взгляд, мысль Леон, поигрывая листом. — Умный же человек, осознав, что в чём-то сглупил, замечает это и пытается понять, как поступить, чтобы не повторить этой глупости.

В общем-то, мысль эта не была для Илии новой, и она, в целом, была с нею согласна, но сегодня её это соображение ничуть не утешало.

— Мне кажется, я постоянно повторяю одни и те же глупости, — с отчаянием в голосе призналась она.

Ей нравилось учиться, и обычно это легко ей давалось именно потому, что она не делала трагедии из своих промахов и из своего незнания — а просто бралась изучить вопрос глубже или натренировать навык, который ей не давался.

В учёбе было всё просто; а вот в жизни! В жизни Илия раз за разом наступала на одни и те же грабли: вместо того, чтобы всё хорошенько взвесить и проанализировать, действовала на эмоциях. Она сто миллионов раз уже давала себе зарок лучше думать впредь; но каждый раз снова совершала старую ошибку. Более того — ей ощутимо казалось, что со временем её ошибки становятся всё более крупными и катастрофическими. То есть, она не просто не приближалась к тому, чтобы исправить свой недостаток, — он, напротив, ещё и прогрессировал!

Илия была в отчаянии. Ей казалось теперь, что всё бесполезно, и просто в самом деле что-то не так в самих её мозгах, и быть такой вот эмоциональной дурочкой — это неотъемлемое её свойство, с которым она никак и никогда не сможет справиться.

— Мне кажется, — вмешался в её самоуничижительные мысли спокойный голос Леон, — у каждого человека есть какая-то своя любимая глупость, которую он повторяет из раза в раз, и это совершенно нормально.

Илия недоверчиво фыркнула.

— У некоторых её точно нет! — возразила она и с лёгкой завистью в голосе добавила: — Например, у вас!

Леон в её глазах, определённо, был совершенно идеален — спокойный, профессиональный, сдержанный и уверенный в себе. Хотела бы она хоть на чуточку быть на него похожей!

Улыбнувшись уголками губ, он возразил:

— Ну что вы, конечно, у меня есть такая глупость.

Она заинтересовано повернулась к нему, но тут же потупилась, подумав, что спрашивать о таких вещах точно невежливо.

Конечно, её интерес не прошёл мимо него.

— Обещаете надо мной не смеяться? — с лёгкой иронией в голосе уточнил он, прежде чем делать признание.

Она посмотрела на него с глубоким укором: мол, ну как ему в голову могла прийти мысль, что она будет над ним смеяться?

Поигрывая сорванным листом, он сказал:

— Внутри себя я твёрдо убеждён, что существует только два мнения: моё и неправильное.

Илия честно попыталась не улыбнуться, и вполне в этом преуспела.

— Ужасный недостаток для следователя, на самом деле, — с искренней досадой признался Леон. — И добро бы я просто попадал в нелепые ситуации из-за этого! — недовольно взмахнул он рукой с листом и выронил его. — Так ведь и дело завалить недолго, — с горечью заключил он.

Внутри себя Илия была вынуждена признать, что да, для следователя недостаток крайне неудачный.

— Выглядит так, что вы неплохо это контролируете, — попыталась утешить его она.

Он недовольно передёрнул плечами. Кажется, пустые руки не давали ему покоя, потому что, лишившись прежнего листа, он сорвал новый и опять принялся крутить его в пальцах.

— Иногда контролирую, но не очень успешно, — дал он оценку своей борьбе с собственным недостатком.

Илия была весьма удивлена тем, что лицо его приобрело непривычно-беспомощное выражение. Она привыкла видеть его абсолютно уверенным в себе, и ей было странно понимать, что он тоже иногда испытывает сомнения и бывает недовольным собой. Её очень ободрил этот факт, и она решила с ним этим поделиться:

— Спасибо, что рассказали, — смущённо улыбнулась она и развернула свою мысль: — По правде сказать, если смотреть с моей стороны, вы выглядите совершенно идеальным следователем, до уровня которого я никогда не смогу добраться.

Он иронично хмыкнул, но ничего не успел ответить, потому что она продолжила:

— Вы вселяете в меня веру, что я действительно тоже смогу научиться.

Смяв лист пальцами, он отозвался:

— Что ж, значит, я хорошо справляюсь со своими обязанностями наставника.

— По-моему, вы лучший наставник на свете! — пылко заверила его она, и тут же мучительно покраснела, подумав, что фраза получилась слишком напыщенной, и от того стала казаться неискренней.

Он, в самом деле, не принял этот комплимент. Мелко разорвав лист на части, он сбросил его под ноги со словами:

— Ну, полагаю, до Рийара мне в этом далеко.

Хорошее настроение враз покинуло Илию, и она даже слегка побледнела. Напоминание о Рийаре врезалось ей в сердце болезненным шипом: она вспомнила, как он учил её обращаться с мечом, и ей стало ещё больнее от мысли, что всё это было ложью, и что никакого таланта у неё нет, и никакого особого отношения к ней у него не было тоже, и он с самого начала и до конца смотрел на неё как на обычную восторженную дурочку.