Мария Байбакова – Стихия Смерти 1: Древняя Война (страница 5)
– И это не все, обычно я легко раскрываю людей, а ты каким-то образом сопротивляешься и не впускаешь меня. Это весьма интересно… – он немного помолчал и объяснил, – Я – маг смерти. Это сложно объяснить тем, кто мало знает о сверхъестественном мире. Но остальным мне лучше не попадаться – это довольно долгая история, но на меня давно уже охотятся. И те, двое, которых ты видела в лесу – не просто маги смерти, но еще и вампиры. Гибриды, в общем. И довольно опасные. Только представь себе, вампир с магией смерти. Я-то стараюсь использовать ее по минимуму, а они ужас что творят. И эти маги из Ордена тебя не обнаружили буквально в двух шагах за деревом. На тебе магическая защита с рождения, и она может быть только у…
– Кого?.. – перебила Лорен, уставившись на него. Слова у нее все были как в тумане.
Да и туман уже был повсюду, он заполнил собой каждый уголок кладбища. Лорен, наконец-то, толком огляделась, и почувствовала, как в воздухе от тумана повысилась влажность. Теперь это место действительно выглядело по-настоящему мистично. Могильные каменные плиты, огромные кресты, железные ограждения, надвигающиеся тени деревьев в густой белой дымке…
– У тех, на кого охотится Орден. У Банши́, – Велимонт смотрел на нее серьезно и обеспокоенно. – Ты ведь не врешь, я вижу. Ты впервые слышишь все это. И понимаю, как тебе тяжело – все это свалилось на тебя так внезапно… Лучше вообще стереть все это из твоей памяти, чтобы ты могла спокойно жить, а я бы за тобой приглядывал…
Лорен поникла и опустила голову:
– Чтобы я и дальше считала, что рядом со мной бродят только призраки…
– Что-то вроде того. Ты же сама знаешь, что в нашем мире борьба между добром и злом никогда не заканчивается. Просто у нежити и смертных она происходит в разном контексте, – маг смерти попытался хоть как-то приободрить девушку, но понял, что самое главное доказательство он так и не привел, – Смотри, – он привлек ее внимание, чуть взмахнув ладонью.
Лорен взглянула в сторону его жеста, и тут же замерла, заворожено наблюдая, как по его пальцам перекатывается еле заметная искра, будто его руки проводят чистое электричество. Девушка даже вытянулась, приоткрыла губы и привстала на носочки, чтобы лучше рассмотреть.
– Значит, все это правда… – прошептала она.
– И я не буду стирать это из твоей памяти, если ты попросишь этого не делать. Тебе и нельзя забывать. Уже поздно делать вид, что ты здесь не причем. Идем, еще пройдемся.
Он прошел чуть вперед, а Лорен так и стояла на месте, обдумывая все, что она услышала.
Борьба между добром и злом? Слишком уж знакомая для нее тематика.
Они прошли дальше. Кладбище было намного больше, чем Лорен его себе представляла – они обошли его полностью за несколько часов, и дошли до реки Смоленки. Дальше, за рекой находились другие кладбища, поменьше – их Лорен тоже изначально хотела исследовать, но сейчас уже начинала чувствовать усталость от долгой непрерывной прогулки.
Они решили вернуться обратно и вскоре вынырнули из-за деревьев к довольно красивой и большой каменной плите с лавочкой, обосновались там и даже прилегли на нее, смотря на звезды. Все тучи уже давно разошлись, и небо было просто усыпано звездами, что прибавляло загадочности моменту.
Лорен не удержалась и решила закурить. Эта привычка у нее появилась недавно и не лучшим образом влияла на нее, но она могла оправдаться тем, что депрессия заводила ее все дальше и дальше, заставляя делать то, чего раньше она бы никогда ни за что не сделала. Она достала пачку, вытащила сигарету и нашарила в кармане зажигалку. Потом прикурила, выпуская изо рта дым.
Ей это даже нравилось. Возможно, она изменилась слишком сильно не в лучшую сторону. Она ловила от этого кайф, не понимая, почему. Она чувствовала, что это не лучшая ее часть, но поддавалась ей. Ведь та, темная ее часть, была сильнее ее самой, и не прогнулась бы от той боли, что она сама чувствовала. И, хоть даже это и был яд в легких, но когда она выдыхала его, ее голову заполнял туман – мягко, будто одеялом, застилая все, что мешало ей улыбаться. Будто это были черные кляксы и пятна крови от ее разбитого сердца на белой чистой простыне. Лорен закрывала глаза, наслаждаясь забвением, и улыбалась.
Велимонт все это время настороженно наблюдал за ней, ничего не говоря. Она выкурила половину сигареты, как вдруг услышала его голос:
– Видимо, тебе совсем плохо, раз ты только от тумана в голове можешь улыбаться, – произнес он.
Лорен задумчиво кивнула на сигарету:
– Мои близкие не любят, когда я курю, да…
Велимонт продолжил:
– Раз так, я просто попрошу тебя не курить сейчас. Тебе это не идет. И… – он запнулся, но снова поправился: – Просто не надо. Ты не настолько дикая и испорченная, на мой взгляд.
Лорен оторвалась от сигареты и взглянула на него. Потом снова на сигарету. Потом снова на него, и нахмурилась, словно в ступоре моргая глазами. Потом что-то заставило ее быстро стряхнуть пепел и отбросить сигарету в сторону, как мусор. Ведь до этого момента никто ее так не просил…
– Как обычно творю фигню… – поморщилась она, – Во мне появился этот «монстр» с тех пор, как мне разбили сердце, и я немного схожу с ума…
– И с чего же все началось? – Велимонт заинтересовался, внимательно прислушиваясь к каждому ее слову.
– С чего все началось? Я бы и рада начать историю с какой-нибудь фразы: «В одном маленьком неприметном городке под названием Мистик Фоллс жила девушка, которая потеряла родителей и потеряла смысл жизни. Была вся такая жизнерадостная, – а потом пуф – бросила хорошего парня и забила на людей. Но тут появляется в городе какой-то загадочный парень с несносным братом, и тут она влюбляется в обоих… почти сразу. А они оказываются вампирами…» и так далее. Но все слишком просто. Мои родители не умерли, они живы и здоровы. Я ничего не знаю о любви, потому что мне досталась самая малость – и то, это у меня чуть позже забрали. Все, что я знаю, я видела в сериалах, читала в книгах, мечтала много лет о чем-то настоящем и чистом, не таком, как весь этот отвратительный мир, погрязший в деньгах и разврате. Я и до сих пор не хочу жить в таком мире… И я понятия не имею, как я так легко все это тебе рассказываю…
Велимонт лишь хмыкнул в ответ:
– Я сейчас ничего не делал. Это все ты. Может, тебе кажется, что мне можно доверять, а?
Лорен улыбнулась краями губ и закрыла глаза. Ей нравилось ощущать на своем лице и теле легкий предрассветный ветерок. Хоть белые ночи и закончились, но небо в июле все еще было не таким темным по ночам – разве что только здесь было темно, в тени деревьев. Она уже давно научилась определять то самое время, когда еще чуть-чуть – и станет совсем светло, для этого ей даже не нужно было смотреть на время.
Она внезапно сообразила, что за все эти несколько часов даже ни разу не заглянула в телефон…
Кроме одного раза. Когда они подходили к реке, и Лорен наконец-то вспомнила, что даже не ответила Розе – та, наверное, ужасно волновалась. Она написала ей короткий ответ: «Не волнуйся, никто на меня не нападет – таких, как я, все обходят стороной» и хихикающий смайлик.
Кто знает, что Велимонт сделал с ней, но ей даже и не хотелось сидеть в телефоне или проверять соцсети, как она это часто любит делать. Ей хотелось отстраниться от всего мира, просто наслаждаться этими странными и искренними мгновениями.
– Ты слишком подозрительный, чтобы вот так просто тебе доверять. Откуда мне знать – может, ты моей крови напьешься, заставишь забыть и исчезнешь, – промурлыкала она вполголоса и чуть приоткрыла глаза.
– Боишься, что я исчезну? – Велимонт повернул голову к ней, пристально разглядывая, что явно означало, что он ей сильно заинтересовался, и еще что-то… очень важное…
Она заметила это краем глаза, но не хотела поворачиваться. Не хотела показывать слабость. Не хотела смотреть в глаза. Пусть думает, что ей все равно – ей так будет легче.
Но не тут-то было – это ведь не обычный парень с соседнего двора, и он сразу поймет, в чем дело. Это Лорен уже увидела с самого начала их встречи.
– Ты только на поверхности такая бесстрашная. На самом деле ты безумно хочешь жить – только не знаешь, как… Ты просто застряла, – заключил Велимонт, – Я не читал твоих мыслей, они для меня пока недоступны. Но это я понял сразу, как только увидел тебя.
Лорен не отрывала глаз от звезд.
Девушка не смотрела на него, хоть Велимонт и разговаривал с ней, постоянно поворачиваясь, и вскоре она поняла, что пора домой. Они разговаривали о многом – о музыке, о красивых местах, о жизни. Оказалось, что Велимонт тоже огромный любитель музыки – хотя и более тяжелой, чем слушала она.
И с непривычки Лорен начала клевать носом, от всех этих разговоров, от его голоса… Где-то между тем, чтобы наблюдать за гаснущими звездами и окончательно провалиться в сон, она вдруг подумала, что его голос ей очень нравится… Как и его темные, словно бездонная пропасть, глаза. Но решила, что под утро она уже просто ничего не соображает.
Так они и сидели на лавочке напротив могилы, полулежа, и общались, пока на востоке резко не посветлело. В такое время года рассвет в Питере всегда происходил как резкая вспышка света – будто кто-то резко включал лампочку над головой.
Лорен даже не поняла, как уснула.