Мария Баганова – Рудольф Нуреев (страница 22)
«Я очень любила Руди», – искренне признавалась Марго, никогда не указывая на то, что между ними существовали интимные отношения. Она была замужем, любила и уважала своего мужа и всегда вела себя скромно и разумно.
Зато сплетники старались вовсю! Они даже создали легенду, что Марго Фонтейн родила от Нуреева ребенка – девочку, которая умерла сразу после рождения… Или не родила, или у нее был выкидыш, или же она сделала аборт… – версии расходятся. Фантазеров не смущал даже возраст прима-балерины, не совсем подходящий для родов.
Глава пятая. Балетмейстеры и стили
«Видение розы»
В шестьдесят лет Марго ушла со сцены. Последним их совместным балетом стало «Видение розы» или «Призрак розы»,
В этом крошечном балете, впервые воплощенном в жизнь в 1911 году, собралось сразу несколько ярких личностей, выражавших чаяния и надежды начала XX века: хореография балета принадлежала Михаилу Фокину, декорации и костюмы – Льву Баксту; танцевали – Вацлав Нижинский и Тамара Карсавина. А вот музыку написал немецкий композитор-романтик, современник и единомышленник Гофмана – Карл Мария фон Вебер. Называлось его произведение «Приглашение к танцу».
На создание балета Фокина вдохновила поэма о розе Теофиля Готье:
Балет был изначально поставлен с расчетом на уникальные способности танцовщика-легенды Вацлава Нижинского, и стал шедевром. Он был настолько изящен и романтичен, что многие известные художники того времени запечатлели его в своих работах. Балетмейстер Фокин писал: «
Потом, после ухода со сцены Нижинского, балет был надолго забыт, а во второй половине XX века его снова вспомнили. «Призрак розы» восстановили сразу несколько выдающихся балетных исполнителей, в том числе Марис Лиепа и Михаил Барышников.
Конечно, не мог в стороне остаться и Нуреев, которого неоднократно сравнивали с Вацлавом Нижинским, и который с большим уважением относился к памяти Сергея Дягилева и к его творческому наследию. Он танцевал в нескольких балетах, созданных для Нижинского и труппы Дягилева, и его «ремейки» каждый раз находили признание и у балетоманов, и у критиков.
Сюжет балета «Видение розы» – это эротическая фантазия юной девушки, вернувшейся домой после первого в жизни бала. К ее платью приколота алая роза, девушка засыпает, вдыхая ее аромат, и ей снится Юноша-роза. Он одет в алое трико, сплошь покрытое розовыми лепестками. Они нашивались вручную перед каждым выступлением, и современники смеялись, говоря, что камердинер Нижинского заработал целое состояние, продавая смятые лепестки поклонницам. Юноша влетает в комнату через окно вместе с легким ветерком, нежно подхватывает спящую девушку и увлекает ее в сомнамбулический танец. Но с первыми лучами солнца Юноша-роза оставляет свою возлюбленную и, одним прыжком перепрыгнув через подоконник, исчезает в саду.
Рассказывают, что танцовщики специально измеряли высоту подоконника, рассчитанную под прыжок Нижинского, и пробовали его грациозно перепрыгнуть. Выяснилось, что многие могут сделать это, даже и выше прыгнуть, а вот только одного повторить не могут: Вацлав, словно обладая даром левитации, зависал над подоконником, какие-то доли секунды парил над ним, чем вызывал у публики неистовые аплодисменты!
Нижинский блистал на сцене всего лишь лет десять, но без его имени уже невозможно себе представить историю мирового балета. Как невозможно ее представить и без Русских сезонов Дягилева.
Нуреева часто сравнивали с Вацлавом Нижинским. Одни критики находили их похожими по стилю, по физическим возможностям, по артистичности и манере исполнения, другие же – наоборот – считали трактовки противоположными.
Тамара Карсавина – замечательная балерина старшего поколения, танцевавшая с Нижинским, сочла исполнение сильно отличающимся, в силу их разного физического сложения, которое во многом определяет сценическую индивидуальность танцовщика. При этом она отметила необычайную драматическую одаренность Нуреева, его редкую элегантность и необыкновенно чистую линию его поз.
Нуреевский вариант «Видения розы» шестидесятых годов, конечно, очень сильно отличался от оригинала. Да и Рудольф по своим антропометрическим данным совсем не походил на Нижинского. Разнились и костюмы: по моде шестидесятых Нурееву сделали трико с открытым верхом и лямками на плечах. Оно позволяло продемонстрировать публике его роскошную мускулатуру – результат тренировок с утяжелением.
Марго Фонтейн исполняла партию спящей девушки – и она действительно словно дремала на сцене, даже глаза у нее были закрыты. А если она и открывала глаза во время танца, то делала это очень незаметно. Двигаясь словно сомнамбула, она подчинялась страстной настойчивости своего партнера. И невозможно было поверить, что на самом деле перед зрителями – не юная дева, а уже довольно пожилая женщина.
Немного истории
Русский балет Дягилева – это балетная компания, основанная в 1911 году русским театральным деятелем и искусствоведом Сергеем Дягилевым. Она гастролировала в странах Европы и в США. Именно благодаря Дягилеву русский балет стал так популярен во всем мире.
Он обладал особым чутьем на таланты. Благодаря ему состоялись карьеры Вацлава Нижинского, Леонида Мясина, Михаила Фокина, Сержа Лифаря, Джорджа Баланчина – все они теперь легенда мирового балета.
Кроме того, Дягилев сотрудничал с композиторами Игорем Стравинским, Рихардом Штраусом, Эриком Сати, Морисом Равелем, Сергеем Прокофьевым, Клодом Дебюсси… Над декорациями и костюмами дягилевских постановок работали великолепные художники Леон Бакст и Александр Бенуа. Позднее Дягилев привлекал в качестве декораторов Пабло Пикассо, Андре Дерена, Коко Шанель, Анри Матисса…
Умер Сергей Дягилев в 1929 году от диабета и связанных с ним осложнений. Созданный им «Русский балет» просуществовал еще несколько сезонов, и память о нем была еще свежа в шестидесятые, когда Нуреев принялся возрождать дягилевские шедевры.
Любимым исполнителем Дягилева был Вацлав Нижинский, чья артистическая карьера длилась совсем недолго, но за короткий срок он успел стать легендой: современники называли его «богом танца», «царем воздуха». Однако при своей необыкновенной артистической одаренности Нижинской никогда не демонстрировал большого ума и вообще был плохо приспособлен к жизни: будучи первым в танцевальном классе, он едва сдал остальные предметы. Кроме того, Нижинский был очень косноязычен, застенчив и почти не умел выражать свои мысли и чувства словесно. Танец был для него единственным средством общения с миром.
Несмотря на эти недостатки, юный Нижинский быстро стал популярен. В первый свой сезон в Мариинском театре он танцевал практически во всех классических балетах и в новых постановках Фокина, был партнером Матильды Кшесинской, Анны Павловой, Ольги Преображенской. В жизни его никак нельзя было назвать красавцем, но на сцене Нижинский совершенно преображался, в движениях появлялась грация, его пластика становилась завораживающей. Зрителей поражали его прыжки: вопреки закону всемирного тяготения Нижинский буквально зависал в воздухе.
На Нижинского обратил внимание Сергей Дягилев и пригласил артиста в свою труппу, обеспечив ему европейский триумф. А вот в России карьера Нижинского не сложилась: императрицу Марию Федоровну шокировал костюм танцовщика – копия исторического мужского костюма XIV века с очень узким обтягивающим трико. Она сочла это одеяние возмутительным, неприличным… Театральная дирекция, перепугавшись монаршего гнева, поспешила уволить – нет, не костюмера, а самого Нижинского, и русские зрители больше его не видели.
Вацлав продолжил выступления у Дягилева. Сменялись сцены городов мира – Париж, Дрезден, Вена, Монте-Карло, Лондон, Нью-Йорк – всюду Нижинского сопровождал ошеломляющий успех.
Рухнуло все очень быстро: Вацлав осмелился без разрешения Дягилева жениться – на Ромоле Пульски, дочери известной венгерской актрисы и первого директора Венгерской национальной галереи. Дягилев был в ярости, и в гневе уволил Нижинского из труппы. Вацлав прожил с Ромолой несколько лет, она даже родила от него дочь, но без Дягилева его карьера пошла на спад. Постепенно у Нижинского все сильнее стали ощущаться признаки душевного заболевания, приведшие к срыву, после которого он оказался в психиатрической лечебнице. Он прожил еще тридцать лет, но все эти годы оставался «овощем». Искренне любивший его и раскаявшийся Дягилев часто навещал Нижинского, пытался реанимировать его рассудок: водил Вацлава в театр, приводил к нему других танцовщиков, но все было бесполезно. Говорят, лишь один раз, при виде танцующего прямо в больничной палате Сержа Лифаря, уже постаревший Вацлав вдруг словно пробудился, подпрыгнул… и завис воздухе. Этот момент успел запечатлеть фотограф. Но это была лишь секунда, и разум великого танцовщика не пробудился.