Мария Астерия – По ту сторону света (страница 3)

Этого нам пока не надо, — неслышно смеюсь, взглянув на небо. — Главное — это твое здоровье и ТЫ!

Метель бьет по лицу, ветер треплет волосы, но мне становится тепло и спокойно — от того, что в душе живут вера и надежда.

Мы справимся!

Всю дорогу, по пути в ресторан, я держу конверт и любуюсь городом — он проносится за окном, украшенный новогодними декорациями на каждой улице и каждом проспекте. Да, я уже не ребенок и, само собой, давно разоблачила Деда Мороза Но теперь я знаю того, кто точно все слышит . И Он, я уверена, никогда не бросит мою Дашу. Достаю детское письмо из конверта и вкладываю его под чехол телефона. Глубоко выдыхаю.

А снег все падает, падает, падает..

— Ну и погодка сегодня, Бэлла Леонидовна! Давно такого снежного декабря не было. — усмехается Миша, бросая взгляд в зеркала.

— Думаю, такой декабрь многим необходим. Легче дышится, когда вокруг столько белого.

— Да-а-а, вы правы как всегда.

Я улыбаюсь, а он продолжает с самым добродушным тоном:

— А знаете, Бэлла Леонидовна, работать с вами одно удовольствие! Честно, мне даже жена говорит, что я меньше материться стал.

— А при чем тут я? — теперь усмехаюсь я.

— Да вот сам не знаю! Представляете? Но как начал с вами работать, сразу меньше нервничать стал, да и вообще. Хоть человеком себя чувствую.

— Ой, ну перестань! Ты просто хороший работник, Миш.

— Не-не, дело тут не в моей работе. Наверное, все-таки вы фея!

Он широко улыбаться, глядя на дорогу, а я, сдерживая улыбку, поворачиваюсь к окну.

***

Холл ресторана русской кухни изумительно украшен. Красные ленты, имбирные пряники и мандарины в фарфоровых вазах. В воздухе витает запах живой ели. Передаю дубленку швейцару и поднимаюсь по широкой кованой лестнице на второй этаж. Отец меня уже ждет. Как только вхожу в зал, он будто чувствует: поворачивается в мою сторону и, весь сияя, встает из-за стола и раскрывает руки. Я обнимаю его, утыкаясь в плечо и наслаждаясь знакомым парфюмом. Папа всегда был таким — высоким и крепким, с большими ладонями и теплыми объятиями, и я рядом с ним была крошкой. Наверняка до конца дней буду для него маленькой девочкой.

— Заждался тебя. — Целует меня в макушку и отодвигает стул. — Что, пробки везде?

— Да-а, и еще какие, пап! Город замело.

— Службы, конечно же, не ожидали такого. — Папа усмехаясь, садится и снимает серебряные колпаки с готовых горячих блюд передо мной. — Ну ничего. Сейчас почистят, все придет в норму. А ты расскажи мне про Дашу.

— Ох, пап! Она передала мне новогоднее письмо. Мечтает покататься со мной на катке.

— Ох, ребенок, — вздыхает папа. — И ведь не игрушки попросила, ты посмотри.

— Да, я тоже удивлена. — Ем свое блюдо, а голова полна мыслей. — Хотя, Даша всегда была такой.

— Что Юрий Викторович говорит?

— Динамика положительная, анализы намного чище. Но риск пока сохраняется. Смотрим и ждем.

Я не поднимаю глаза, но чувствую, что он замер и смотрит на меня.

— Может, надо что-то ей заказать?

— Я уже сделала, пап. Все есть, она получает лечение, но многое не зависит не от нас.

Сжимаю приборы и замолкаю, но папа кладет теплую ладонь на мою руку. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его серьезным взглядом.

— Не падай духом раньше времени, дочь. Бог все видит. И он — с тобой.

— Понимаешь, иногда я все же боюсь..

— Я тоже. Но надо продолжать идти и делать. Поняла?

— Поняла.

Проговариваю последнее слово шепотом и едва заметно киваю, а он гладит меня по щеке.

— Виктор до сих пор под впечатлением от вашей встречи.

Папа, как всегда, грамотно переводит разговор, и я ему благодарна за это.

— Знаешь, а ведь он совсем не изменился за столько лет. Все тот же дядя Виктор. Он больше не женился?

— Да куда там! — папа хмыкает. — Зачем ему это надо? Только наследство делить.

— Мы с ним на встрече нашли общий язык. Были еще инвесторы, которые тоже заинтересованы. Попросили время, но Виктор заверил, что они заочно согласны.

— Ты моя умница. И в кого ты у меня такая? Я в двадцать шесть таким не был, это уж точно.

— Может, в маму? — говорю это тихо и пытаюсь улыбнуться, а папа становится серьезным и отводит взгляд в сторону.

— Да, это правда.

Я жалею о том, что завела эту тему. Откладываю приборы и кладу ладони на стол, чтобы поскорее перевести разговор.

— Пап, Виктор рассказывал про своего сына. У них непростые отношения?

Сначала папа как будто возвращается из мыслей в реальность, и отвечает с какой-то усталостью в тоне.

— С Игорем уже все понятно, Бэлл.

— В смысле? Все настолько плохо?

— Настолько. Потерялся парень.

Я перевожу взгляд в окно, а в груди возникает тяжелое и неприятное чувство. Не боль и не тревога, что-то непонятное.

— Может, все-таки рано ставить крест? Он ведь молодой.

— Он сам на себе крест поставил. Никто его туда не тащил. Кстати, ты будешь на приеме сегодня?

— Если это нужно, приеду.

— Приезжай. — Папа переходит на привычный мне мягкий тон. — Я тысячу лет с дочерью никуда не выходил.

Теперь уже я сжимаю его ладони и подаюсь вперед, рассматривая родное лицо. Многие говорят, что я похожа на отца, потому что он такой же темноволосый, с пушистыми ресницами, но на самом деле я не в него. Просто не все видели мою маму. Все, что есть во мне — ее. Папа отлично это знает. Возможно, поэтому он так трепетно ко мне относится. После ее ухода, спустя несколько лет, папа как-то признался мне в том, что теперь многое в жизни понял.

— Бывают в жизни моменты, когда ничто и никто тебе не поможет, и даже твоя власть превращается в пыль перед обстоятельствами. И тогда ты начинаешь думать: а может, все вокруг меня — ложь?

Да, эта тоска по маме очень долго была нашей болью, но со временем ее поглотило смирение перед непоправимым и тихая, светлая грусть.

А еще, когда мне тяжело, я всегда разговариваю с ней. Мне кажется, что она меня слышит и успокаивает.

Глава 2.

Высокая, светло-русые волосы, плавные линии холеного тела без вида «я продаюсь», но с видом «это слишком хочется попробовать».

Она не модель из соцсетей с невероятно большими губами и острыми скулами. Кристина — девушка эскорт. Не просто «ночная бабочка», а действительно высший уровень своей профессии. Она — пример дорогой красоты, за которой стоит грамотная работа косметологов, тренеров и стилистов. Она не на том уровне, чтобы искать покровителя. Она давно его нашла и сделала на этом состояние. А теперь живет слишком грамотно и слишком трезво, чтобы закрепить результат.

В ее двадцать три одиночество уже не пугает — она нашла способ его глушить. И в этом они с Игорем похожи.

Кристина — со всеми и не для всех. У нее стабильный круг избранных и избранный в этом круге — Игорь. Она знает о нем все: что любит, в чем его слабость, что ест и какой алкоголь пьет, в каких клубах пропадает до утра, а по каким дням лучше ему не звонить. Отлично понимает, как выглядеть и держаться в обществе так, чтобы быть своей.

Кристина проходит мимо охраны, которая прекрасно ее знает, направляется к знакомой квартире на самом высоком этаже и открывает тяжелую дверь — не заперто. Здесь ее ждут.

Игорь стоит спиной, уже в белой рубашке и брюках, смотрит на Москву, отпивая из бокала. Красивый без лишней демонстративности, но это считывается сразу. В свои двадцать шесть — с тем обаянием, которое не требует подтверждений.

Темные густые волосы, светлая кожа и черные глаза. От белья и до часов — ни одной лишней детали. Запах всегда узнаваемый: чистота, табак, древесные ноты. Он не позер, но умеет занять пространство, не вставая с места и овладевая тихим влиянием на окружающих. Игоря сложно соблазнить. Его отталкивают инициативные женщины — он выбирает первым. А еще всегда выкуривает полпачки сигарет после очередной неодинокой ночи. И никогда после такой встречи не обижает, но и не задерживается. Кристина знает его слишком хорошо — они слишком много дают друг другу. Их отношения — честная сделка, нужная обоим одинаково.