Мария Артемьева – Время последних (страница 5)
«Рановато я схожу с ума. Или это соседство с трупом так на психику влияет? И это на четвертый день? Плохо. Очень плохо».
Яков подхватил зависшую рядом пластиковую бутылку и облегчился в нее, потуже засунув член в горлышко. Пить мочу в первый раз было непросто: жидкость неприятно пахла, а на вкус была солоновата. Яков вдохнул, закрыл нос одной рукой и другой опрокинул содержимое бутылки в рот. Секрет был в том, чтобы проглотить мочу в несколько быстрых глотков, в противном случае приходилось сдерживать рвоту. Но все это не спасало от мерзких ощущений в животе. Пить мочу надо было до того, как она остынет. После она густела и воняла в разы хуже.
А тут и без того хватало вони. Жара делала свое дело. Запах впервые появился вчерашним вечером и быстро распространился по кораблю. Живот у Алены вздулся, у рта зависли капельки желтоватой жидкости, на поверхности кровати образовались темные разводы. Слепые глаза все так же смотрели в потолок, а не зафиксированная скотчем рука болталась из стороны в сторону. Яков не мог смотреть на супругу без слез. Он отвернулся и тыльной стороной ладони провел по увлажнившимся глазам. Зачем он покинул рубку управления, Яков не понимал.
Каждый раз возвращаясь сюда, непонятно отчего, он ждал, что Алена с плачем кинется ему на грудь, а он будет успокаивать ее. В каюте воняло сильнее, чем в рубке.
«Надо избавиться от тела, пока я не задохнулся».
В теории он мог надеть один из имеющихся на борту скафандров и выбросить Алену через входной шлюз, но у него не было гарантии, что шлюз удастся закрыть. Яков еще не решил, какой вариант предпочтительнее – умереть от удушения трупными ядами или задохнуться после разгерметизации корпуса судна. В последнем случае его, для разнообразия, могло разорвать в клочки от перепада давления.
Яков улыбнулся своему отражению в уцелевшем стекле монитора: «Мучительный выбор. Жаль, нет третьего варианта – прострелить себе башку, например».
* * *
Алена напевала колыбельную. Рука Якова замерла на ручке двери, ведущей в каюту. Слов песни он не мог разобрать, лишь отдельные звуки. Он не хотел входить, но неодолимая сила тащила его вперед. Яков чертыхнулся и дернул за ручку.
– У нас будет тройня. Два мальчика и девочка – с вот такой косой! – Алена потирала большой живот. На лице ее расплылась знакомая ухмылка, которой она каждый раз встречала своего мужа. Яков не знал что ответить, он не был уверен, что рад этой новости. На его щеку легли распухшие пальцы.
– В прошлый раз у нас все было замечательно. Может, повторим? – улыбка Алены стала шире. И жутче. Яков со всей силы замотал головой. Прошлая их встреча подернулась дымкой, и в памяти всплывали только туманные образы. И это было к лучшему.
– Нет, дорогая. Я сегодня устал, – Яков, как мог, напустил на себя измученный вид.
Алена наклонила голову, улыбка ее растаяла. Яков не знал, что пугало его больше: ее оскал или плотно сжатые губы.
– Ты больше не любишь меня!
Яков сообразил, что попал в ловушку. Алена, если не знала, то чувствовала, что он не может сказать обратное. Яков почувствовал себя, как собака, запертая в клетке.
– Конечно, люблю, – он полностью отдался власти жены. Алена крикнула:
– Тогда докажи мне это!
И распахнула ему объятия. Яков схватил жену за талию и опустил подбородок ей на плечо. Влажные, скользкие пальцы вцепились в его ягодицу с такой силой, что он едва не вскрикнул.
– Сделай это как можно жестче, дорогой! – изо рта Алены дохнуло смрадом.
* * *
Шел седьмой день его заключения. Яков ждал увидеть очертания родной планеты в обзорном окне. Но их не было. Ничего не изменилось и на следующий день. И на следующий.
Как бы ни стучал он по экрану монитора, тот упорно показывал, что судно движется. Оно и вправду могло двигаться, но куда? Что, если удар астероида повредил навигационное оборудование, и корабль взял курс в другую сторону? Или навигация изначально работала неправильно…
Яков осунулся – штаны с трудом держались на ремне. Если в первые дни живот у него урчал как бешенный, то теперь он уже не напоминал о себе. Одним неудобством стало меньше. Но жажда продолжала мучить. Трупным смрадом провоняло все, включая медные кабели и работающие тумблеры на панели управления. К этой вони невозможно было привыкнуть. Силы покинули Якова, и большую часть дня он спал, уже не пугаясь, когда во снах приходила она.
Яков привык, что младенцы орут без конца, требуя мамкину сиську или испортив памперс. Малыши в руках супруги в его присутствии не издали ни одного звука. Все трое только качали гладкими, без волосинки, головами и сосали большие пальцы. Тонкая кожа их была испещрена венами и отдавала синюшным оттенком. Один ребенок из троицы – вроде бы мальчик – вынул палец и уставился на Якова черными белками глаз.
– Ты выбрал имена для них?
Яков собрал все силы. Он хотел высказать давно терзавшую его мысль. Тело не слушалось, но он все же выдавил сквозь зубы:
– Ты точно моя жена?
Реакция Алены шокировала его: женщина покачала головой.
– Тебя зовут Аленой?
Она и это отрицала. Тяжелый, смрадный дух, исходящий от нее, словно бы стал слабее.
– Я похитил тебя у магазина, – Яков поначалу говорил медленно, но голос его набирал силу. – Ты была похожа на мою умершую через день после свадьбы жену. Я затащил тебя на «Солнечный ветер», чтобы ты отправилась со мной в свадебное путешествие. Которое не состоялось с моей настоящей женой.
Смутные детали в памяти Якова расцвели новыми красками, будто к ним прикоснулась кисть художника. Он не знал, почему эти факты стерлись из его сознания, почему в свое время он поступил так, а не иначе.
– На середине пути мне стало легко и хорошо, и я решил: не хочу чтобы это путешествие заканчивалось. Я разбил панели управления. Оставшись без контроля, корабль попал в метеоритный дождь.
– А я разбила голову об угол во время аварии, – закончила Алена. Ее взгляд изменился: раньше он был отрешенно‑холодным, а сейчас в нем появились намеки на теплоту.
– Что ты собираешься делать дальше? – спросила женщина.
Яков долго думал над этим. Мучился, напрягал мозги. Решение же было рядом – простое и логичное. Но, чтобы выполнить его, требовалась могучая сила воли. Раньше, в далекой прошлой жизни, Яков не смог бы этого сделать. Но последние события его изменили.
– Я хочу быть со своей семьей, – Яков поднес к горлу железную полоску, которую затачивал несколько последних часов. Ему не пришлось прикладывать особенных сил – острое лезвие легко рассекло кожу. Все вокруг заволокло туманом, ноги ослабели и подкосились. Во рту надувались и лопались кровавые пузыри. Каждый вдох давался с неимоверным усилием.
– Я иду к вам, – просипел Яков, прежде чем сердце его остановилось.
Открытка
Тьма в чреве корабля была густой и непроницаемой. Она не ждала гостей, не желала раскрывать перед ними свои тайны. Она наблюдала. Кравченко помотал головой, отгоняя неприятные мысли, и включил размещенные в подошве ботинок гравитационные подушки. Работать предстояло в невесомости, а он этого не любил – долго и неудобно. А задерживаться на «Деметре» не хотелось.
– Мужики, что встали? – Агата включила фонарик и уверенным шагом переступила границу тьмы. Внутри, должно быть, холодно и пахнет пылью. Герметичная маска, конечно, не позволяла этого почувствовать, но Кравченко и так знал. Коридор был безжизненен и пуст, свежий воздух не нагнетался сюда уже много лет.
Следующим в шлюз вошел Юркевич. Внутри корабля заплясали круги света от фонариков.
Обнаружение «Деметра», кружащего у орбиты Юпитера, стало небольшой сенсацией. Журналисты с азартом просматривали архивные записи, выискивая исторические справки: «Деметр» оказался судном с интересной судьбой. Все началось с чудацкой мечты одного миллиардера (ни имени, ни фамилии его Кравченко не запомнил) – узнать, что творится за краем нашей галактики. Миллиардер купил концерн по производству космических кораблей с большим штатом хороших инженеров и квалифицированных рабочих. И поставил цель своим сотрудникам: создать уникальный корабль, способный достичь края галактики. По качеству и точности навигационного оборудования «Деметр» мог и сейчас поспорить с современными образчиками. Быстроходность у него была и вовсе невероятная, недостижимая для большинства кораблей даже теперь.
Но производство космического судна было только первым этапом в реализации масштабного проекта. Далее встала задачка большей сложности: для полета требовался опытный экипаж, лучшие специалисты в своих областях, причем с соответствующей психологической подготовкой. Экипаж для «Деметра» подбирали несколько лет.
Судя по сохранившимся фрагментам видеоинтервью, людей заманивали в миссию различными способами: штурман за свои услуги потребовал предоставить больному раком сыну срочное лечение в лучших клиниках мира. А вот капитан, Карл Штольц, – тот был добровольцем. Кравченко врезался в память образ высоченного тевтона с мудрыми голубыми глазами. Штольц говорил на камеру неторопливо, тщательно подбирая слова: «К чему молодым идти на такой риск? Интересных занятий им хватит и на Земле. В следующем году мне стукнет пятьдесят, старушка моя погибла в автомобильной аварии шесть лет назад. Сын давно вырос, живет далеко. Отношения мы с ним практически не поддерживаем. Что мне осталось? Спокойная старость с огородом и рыбалкой? Это не по мне. Я здоров, силен, у меня профессиональный и жизненный опыт. Не раз бывал в критических ситуациях, когда одна ошибка означает смерть. В миссии от меня будет больше пользы, чем от какого‑нибудь юнца».