Мария Артемьева – Redrum 2015 (страница 22)

Метафора — мощный инструмент мысли, «инсталлированный» в человеческую речь по умолчанию. Именно поэтому метафора — один из наиболее часто встречающихся приемов и инструментов литературного письма. Всякому пишущему человеку имеет смысл изучать, знать и применять метафору правильно.

Какие же виды метафор существуют и на каких уровнях языковых структур присутствуют?

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{Продолжение следует}

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀ ⠀

«Нам, филологам, было, конечно, всегда понятно, что орфография есть вещь условная и меняющаяся во времени; но широкие круги грамотных людей считали её покоящейся на каких-то незыблемых основаниях».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Анатомичка

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Что мы себе тут позволяем!? И главное — зачем?

Творческая работа пишущего человека, незаметно для него самого, состоит, как правило, из двух одновременных и при этом разнонаправленных действий: из синтеза (что включает фантазию, переосмысление жизненного опыта и собственно словотворчество) и анализа (критическая оценка написанного, размышление и сознательное обдумывание и применение известных пишущему человеку художественных приемов). Чем более гармонично две эти составляющие работают в голове пишущего — тем совершенными рождаются его тексты. Если в творчестве пишущего преобладает синтез и совершенно отсутствует (либо слишком слабо выражен) анализ — получается чушь и графомания. Если анализ напрочь задаваливает синтез — пишущий впадает в самоедство, в кризис и, в конечном итоге — в ступор, творческое бессилие. Вот такие своеобразные «Сцилла и Харибда» поджидают любого писателя на его творческом пути. В идеале писатель должен научиться управлять этими двумя «стихиями». Гении делают это интуитивно. Их приемы письма кажутся «прозрачными», несуществующими даже тем, у кого глаз профессионально наметан. Как говорил, один из исследователей Пушкина: «Гений — как белый свет; только пропустив его через призму, можно заметить, что он состоит из множества разноцветных лучей».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀ ⠀

«Когда не знаешь, что придумать, пусть в комнату войдет человек с пистолетом в руке».

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Да, гении интуитивны. Всем остальным приходится много работать над словом и над собой. Но, если с синтезом каждый из пищущих разбирается сам, то с анализом мы попробуем разобраться вместе. Для этого и придумали рубрику «Анатомичка», где будем одинаково тщательно и терпеливо препарировать рассказы писателей-новичков и писателей-мастеров. Вскрывать приемы, рассматривать язвы и любоваться внутренностями…

_{Дежурный препаратор — Мария Артемьева.}

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^Аноним

Рассказ «Еда» с правкой и комментариями^[2]

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Иван поднял голову и, прищурившись, посмотрел на солнце. Прячась за серые громады домов, оно кидало последние взгляды на ярмарочные палатки на площади, окрашивая их железные опоры в тёпло-оранжевый цвет. Умирая, солнце отдавало последнее тепло серым тротуарным камням, выложенным в виде правильной октограммы. Иван глубоко вздохнул, и зашагал к ярмарке.^[3]

Проходя мимо шатров, он неловко сталкивался с людьми, просил у них извинения, и шёл дальше, ловя вслед отборный мат. В глазах у него танцевали непонятные блики, ^[4]

желудок уже не кричал, а лишь тонко выл от голода. С этим надо было что-то делать.

Иван остановился возле прилавка с мясом и с настороженностью посмотрел на продавца. Тот Продавец, улыбаясь в седую бороду, и доверительно наклонив голову, беседовал с очередным покупателем.

Два мужика с красными, как советские флаги, лицами, со скучающим видом ждали своей очереди, немолодая русоволосая женщина сладострастно смотрела на отрубленную свиную голову.^[5]

Больше у палатки не было никого. Иван перевел взгляд вправо.^[6]

По шумной от автомобильных клаксонов улице беспорядочными группами шли частые пешеходы.^[7]

Плотный человеческий поток напоминал оживленный косяк рыб во время нереста, достаточно было сделать шаг от палатки, находившейся в конце ярмарки, чтобы растворится в этом направленном движении и исчезнуть от возможных блюстителей закона.

Момент был изумительно^[8] подходящим. Сердце забилось быстро-быстро, как пойманная белка, на ладонях обильно выступил пот. Иван машинально вытер руки об свою куртку, подозрительно осмотрелся,^[9] а затем вперил взгляд^[10] в продавца, резко, не глядя, выхватил колбасу, развернулся, и пошел прочь от лавки.^[11]

Перейдя дорогу по пешеходному переходу, он повернул налево и смешался с выходящей из кинотеатра группой неформалов. Чуть замедлив шаг, Иван поднес ко рту сморщенную колбасу и с усилием оторвал зубами небольшой кусок. Колбаса жевалась с трудом, мясо было жестким, как кожаный солдатский ремень. С натугой проглотив, Иван откусил снова, и, по наитию оглянувшись, заметил цилиндрическую фуражку полицейского,^[12] который, сквозь толпу, казалось, двигался в направлении вора. Завернув за угол направо, Иван побежал. С ужасом он слышал громкие удары сапог стража^[13] порядка, приближающиеся к нему. Ошибки не могло быть — полицейский заметил кражу, и собирался покарать преступника. Давясь от спешки, Иван принялся запихивать рваные куски колбасы в рот, проталкивая их в рот руками. Прожевав безвкусное мясо, вор сбросил остатки в придорожную канаву и припустил что есть силы.

Оглядываясь назад, почти добежав до следующего поворота, Иван с силой ударился об внезапно вышедшего носильщика с большим деревянным ящиком, потерял равновесие, и упал.^[14]

Полицейский быстро подбежал к нему и цепко схватил за руку.

Встав перед стражем порядка, Иван отряхнулся и угрюмо посмотрел ему в глаза. Сторожевой, блестя железным изображением октограммы на погонах, почему-то радостно улыбался ему, однако руки не отпускал.^[15]

— Почему бежишь?

Иван несколько опешил от такого вопроса, однако, не подав вида, ответил:

— Спешу.

— И даже пару минуток не найдется поговорить?

Вообще Иван был очень открытым и разговорчивым человеком, но сейчас ему говорить не хотелось.

— Думаю, нет.

Он попытался вежливо забрать свою руку, но полицейская хватка не ослабевала.

— Эй… — полицейский улыбнулся, отчего его кожа стала напоминать ударную часть барабана.

— Почему такой растерянный?^[16] Не узнаешь? Мы в одной школе учились.

Иван не узнавал, но отчасти из вежливости, отчасти из нежелания перечить полицейскому, ответил:

— Ах да, верно. — И при этом усмехнулся, мол, я тоже рад тебя видеть.

— Ну что же, пошли, отметим. — Страж отпустил его руку, и быстро зашагал в направлении большого желтого здания в античном стиле.

Тонкие колонны, поддерживающие массивную крышу здания, казались изящно-худыми рабынями, держащими паланкин с каким-то богачом. Со стороны здание напоминало амфитеатр, однако, в индустриальном Печерском районе оно смотрелось более чем необычно. Иван не мог вспомнить никакого исторического памятника, на которое могло быть похоже это сооружение.

Откинув прочь бесполезные мысли, он бросился догонять полицейского.^[17]

Все-таки голод давал о себе знать, даже после сворованной колбасы, а этот новый-старый знакомый, возможно, накормит его.

Иван не ел с самого утра, потому что у него окончательно закончились деньги. Средств, пересланных его семьей в начале учебного года, хватило на два месяца. Учась на гуманитарной специальности, Иван тщетно пытался найти работу, — но безрезультатно. Отчаявшись, он начал красть продукты — сперва в супермаркетах, потом на стихийных рынках: там было безопаснее, там его ни разу еще не ловили. До сегодняшнего дня.^[18]

Догнав своего спутника, Иван прошел через высокую арку вовнутрь. Прохладный ветер резко обдал его своим дыханием, теплый солнечный свет сменился непроглядной мглой, из-за чего Иван ничего не мог разглядеть. Двигаясь на звук шагов стража, он близоруко щурил глаза, пытаясь что-то разглядеть. Коридор казался достаточно широким для прохода одного человека, в нем не было никаких предметов, однако Ивану периодически казалось,^[19] что стены сдавливают его тело, сжимая грудную клетку в страстном желании добраться до сердца, из-за чего на него нападал внезапная одышка. Чуть не споткнувшись об ступень^[20], он начал подниматься^[21] по лестнице. Льющийся сверху тусклый свет от светильника осветил чёрную фигуру полицейского, поднимающегося впереди, тяжелые гранитные поручни и ступени.

— Что это? — Выдохнул вопрос Иван.^[22]

— О, — полицейский улыбнулся, хотя через окружавший мрак это было не сильно заметно.

— Это одно замечательное место. Никогда здесь не был?

— Честно говоря… — Честно говоря, Иван вообще не был ни в одном киевском ресторане, питаясь купленными за гроши полуфабрикатами. — Нет.

— Завидую. Я сюда часто захожу, из-за чего уже не так сильно вижу^[23] красоту этого места. Помню, мое первое впечатление было необычайно сильным. Сейчас уже не так…

Они поднялись наверх. Открывшийся вид был настолько необычным, что Иван остановился. Здание действительно оказалось амфитеатром: широкие ряды полузакрытых лож спускались к усыпанной песком арене. На диванах лежали люди и увлеченно ели, одетые в римские туники официанты сновали туда-сюда, подавая огромные, с две человеческие головы, подносы со снедью.