Мария Артемьева – Redrum 2015 (страница 12)

Ходил по дому, как турист в красно-черном ошейнике "Canon". Снимал её везде: за столом, на диване, в кресле, на ковре, на кровати, в душе — везде, где это было возможно. Всегда обнаженной, другой она не бывала.

Я обладал ею по праву хозяина, того, кто кормит и содержит. Она подходила ко мне сама, заигрывала и приставала. Однажды, поглаживая её грудь, когда она сидела у меня на коленях, я не сдержался и вошел в неё. Кажется, она была не совсем готова — я почувствовал слабую вибрацию её маленького и лёгкого тела, она попыталась вырваться, но робко, я удержал, прижал к себе. Жена шла мимо, несла в руках большой глиняный горшок, пересаживала очередной какой-то фикус. Заметив мои движения тазом, она обрадовалась:

— Смотрю вы, наконец, подружились? Тебе в ней не тесно?

Я мотнул головой: «Да нет!» Говорить не хотелось, все мысли… Хотя какие мысли, их почти не осталось… Л — чистое удовольствие, и глазам, и телу.

— Когда закончишь, вынеси мусор, — крикнула жена с кухни, а я не понял — о чём она, и откуда эти звуки, слова утратили смысл. Эх, бытовуха, кислота одинаковых будней, разъедающая любовь… Моя жена — не идеал и проигрывает Л во всём, кроме интеллекта. Оно и понятно, жена — человек, и я люблю её. Правда, после пяти лет, скорее, по привычке.

Мы кормили Л мясом, не всегда, но обычно свежим и сырым. Как она расправлялась с курицей, или с куском свинины, лучше было не смотреть — отвратное зрелище. Рот, подбородок, руки в крови по локоть, рычит и чавкает. Зато сразу после еды — в душ. Мы с женой приучили, по методичке из Интернета. Впрочем, девочки всегда аккуратней. И после туалета тоже душ. Л всегда ходила чистой и свежей. А мой запах её, в отличие от жены, не волновал совсем.

Иногда она царапалась. Мы с женой купили специальные ножницы, чтобы стричь её острые и прочные ноготки, но Л не разрешала — полосовала мне лопатки до мяса, и пока те заживали, я заходил к ней со спины, на краю дивана или кровати, прижимая одной рукой к матрацу, а второй держа за рыжие волосы.

— Ты ей больно не делаешь? — спросила жена, как-то раз оказавшись за нами.

— Нет, — ответил я. — Всё в порядке.

— Почему она хрипит?

Подумаешь! Хрипит, кричит, рычит, стонет… Даже если и обидится — мне всё равно. Я же хозяин, мне можно всё. Проголодается и простит.

— Стой, — попросила жена, я замер, Л облегченно выдохнула, жена зачем-то потрогала мои яйца.

— Что такое? — спросил я.

— Не, ничего, жарь её дальше.

Что она сделала, и зачем — я так и не понял, но мне это понравилось. В голову постучалась свежая идея.

Через пару дней я сказал жене:

— Кажется, Л одной скучно. Давай заведём ей подружку.

— Еще одну девочку? — удивилась жена. — Может, мальчика?

— Кастрировать придется… А то уделает нам всю квартиру.

Жена задумалась, и я продолжил, взяв её за руку:

— А у тебя есть я, разве нет?

— Пожалуй… — согласилась жена.

Так мы завели вторую. Л — рыжая, М — черная, обе неотразимо идеальны. Сравнивая их, я находил М более стройной и женственной, она была немного выше и тоньше, а её лобковая впадина как будто контрастней, и мышцы вокруг неё заметней, они идеально сочетались с чуть более скуластым, чем у Л лицом, остреньким подбородком и более хитрыми, раскосыми глазами. Другая, совсем другая, еще одно гениальное воплощение бесконечного совершенства гармонии.

Жаль, характерами они не сошлись. Мало того, что дружба у них не задалась, так еще и ревность возникла. Моя задумка провалилась.

Первой мыслью было избавиться от М или Л, и завести другую, но жена воспротивилась, вроде как это негуманное отношение и всё такое… Ну и ладно, с М мне нравилось даже больше, она вся такая упругая, натянутая, как взведённая пружина. К тому же, намного более игривая — я научил её многим вещам, которые раньше умела делать только жена. Прочитал пособие по дрессировке, в Интернете опять же. Но сделать первый шаг к заветному «трисому» так и не удалось. А жена крутила у виска и девочками брезговала, даже с нашей постели прогоняла, если они там начинали выщипываться.

Волосы у них были только на голове и вокруг «пилотки», порой они садились, широко раздвинув полусогнутые ноги и, скрючившись, выщипывали вокруг собственной промежности лишнее, прихорашивались. Жену это нервировало. Меня — вдохновляло.

Первая неприятность случилась ночью. Мы с женой проснулись от шума какой-то возни, Л и М подрались. В первый раз не серьёзно, больше криков, чем крови. Но на следующую ночь в ход, видимо, пошли уже и когти, и зубы. Утром мы увидели, что Л сильно расцарапала М лицо, серьёзно повредив левый глаз. Теперь он свисал из опустевшей глазницы на каком-то мерзком кровавом жгуте и пачкал лицо желтоватой слизью. М то пыталась избавиться от него, то, наоборот, заталкивала его назад, но лишь визжала от боли и беспрестанно бегала в душ. Ругать девочек было бессмысленно — интеллект, как у трёхлетнего ребёнка. Мы сходили к врачу, и тот наложил повязку.

Надо было думать, что делать дальше. После такого жуткого нарушения гармонии, у меня пропал к М всякий интерес, и я стал больше внимания уделять Л. Довольная, она ластилась ко мне сильнее прежнего. Через пару недель, после трёх или четырёх визитов к врачу, с лица М исчезли царапины, а глаз каким-то образом втянулся на место. Осталось только бельмо, которое меня почти не смущало. Я стал играть с ней больше, чем вызвал в М прилив похотливости, а в Л, видимо, очередной пожар пробудившейся ревности.

Это не могло закончиться хорошо.

Мы с женой работаем дома и обычно вместе ходим в магазин.

Для нас это вместо прогулки. В тот кровавый вторник мы ушли часа на три. За это время Л расправилась с М окончательно. Когда мы вернулись, наш дом напоминал хижину безумного мясника. На полу валялись лоскуты сизой кожи, жёлтые комья жира и куски мяса, а на семейной кровати лежала куча костей и внутренностей в мешке из кожи. По мочалке черных волос, втоптанных в подсохшие мозги, мы поняли, что это останки М. Л вышла из душа, чистая и душистая, забралась в кресло и закрыла глаза.

Жена осмотрела кровать и сказала мрачно:

— Вот сам и будешь убирать. И открой окна проверить.

Я, конечно же, всё убрал и проветрил. Простыни, одеяла и матрац пришлось выкинуть, в среду мы купили новый. Он оказался намного мягче и это расстроило меня даже больше, чем неприятность с М.

Л следовало наказать, но как? Я терялся в методах воспитания. Пособие из Интернета предлагало разнообразные телесные, физические и прочие наказания, вплоть до кастрации (для мальчиков) и стерилизации (для девочек). Портить красоту плёткой мне не хотелось, и я остановился на самом гуманном варианте.

Три дня я старательно игнорировал Л. Сколько она ни тёрлась, сколько ни ластилась — я был непреклонен, как айсберг. Три дня я показательно трахал только жену, а наказанная Л грустно смотрела на это, сидя на углу кровати. С женой, кстати, это оказалось скучно и напряженно: «я на тебе, как на войне». Её приходилось уговаривать, и за эти три дня я, кажется, исчерпал весь её месячный запас похоти. Печально, раньше она была ярче, а сейчас — с ней оказалось намного хуже, чем с Л или с М. Тем не менее, я настойчиво шел по пути воспитания, следуя букве и духу пособия.

⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

«Никогда не меняйте текст, если написали его, проснувшись посреди ночи».

⠀ ⠀⠀

На четвёртый день в Л что-то изменилось. Вместо того, чтобы приставать ко мне и тереться попкой, она садилась на корточки в какой-нибудь тёмный угол и, сверкая глазами, следила оттуда за мной и моей женой. За женой особенно внимательно. Тогда я решил, что воспитательный момент удался и решил на следующий день «снять осаду».

К сожалению, не успел. Ночью она напала на жену.

Я проснулся от сильных ударов в спину. Жена лежала на боку и лупила меня слабеющим кулачком. В темноте я разглядел её огромные выпученные глаза и язык, выползавший изо рта, будто гигантский слизень. Жена зажимала рукой шею и негромко хрипела. Я не догадывался, что происходит и таращился на неё до тех пор, пока она не затихла, и тогда я почувствовал, что лежу на липкой, вытекшей из неё крови, которая начинает остывать. Меня охватил ужас — я вскочил и вызвал «скорую». Приехали быстро. Мужчина в синем комбинезоне с переливающимися радугой светоотражающими полосами проверил у жены пульс и, тяжело вздохнув, вызвал полицию.

Они все заподозрили меня. Будто я перерезал ей во сне горло «неизвестным острым предметом». Мне пришлось сильно напрячься, призвать на помощь все свое красноречие, чтобы втолковать дежурному следователю, что я тут не при чем — это сделала Л, и не «предметом», а одним из своих острых ноготков. К моменту приезда «скорой» она как раз выбралась из душа, производя на мужчин в синих комбинезонах весьма положительный эффект. Думаю, они мне даже позавидовали. Пока мы ждали полицию, они с ней заигрывали, но Л стеснялась, и лишь одному санитару повезло погладить её шелковистую попку.

С немалым трудом мне удалось убедить следователя не брать меня под стражу, не задерживать и не арестовывать. На всякий случай, хотя вина Л была очевидна, он взял с меня подписку о невыезде.

— Вам не нужна психологическая помощь? — спросил следователь, собираясь уходить. Настоящие профессионалы даже сочувствие умеют проявлять профессионально. — Ваша супруга… такое горе…