Мария Артемьева – Redrum 2015 (страница 1)

⠀⠀ ⠀⠀

Redrum

⠀⠀ ⠀⠀

2015

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀

Пилотный выпуск

(№ 1)

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Слово редактора

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

RedRum — что это?!

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Редрам! Или просто — здравствуйте, дорогие читатели!

Мы — Ваш новый российский журнал ужасов и мистики.

17 сентября впервые в сети проявились эти страшные кровавые буквы — RedRum.

И те, кто их заметил, задумались: что они обозначают?

Как мы знаем теперь, 68 % процентов свидетелей Редрама (123 человека) посчитали, что Redrum — это murder, то есть по-английски — убийство наоборот, словечко из романа Стивена Кинга «Сияние», символ страха, ужаса, тайны.

17 % свидетелей (32 человека) отнеслись к слову индифферентно: если это название отечественного художественно-литературного журнала ужасов, то без разницы, как он называется: годится все!

4% (8 человек) со всей строгостью настоящих эстетов посчитали издателей идиотами и ослами, ибо НЕЛЬЗЯ ЖЕ!!! НЕЛЬЗЯ издавать отечественный журнал ужасов под иностранным словом! Нонсенс какой-то. Пердимонокль и безобразие.

А 9,9 % добрых пофигистов (18 человек) махнули рукой и, хотя слово дурацкое, сочли его вполне приемлемым, поскольку звучит оно миленько.

Такова история вопроса.

А теперь — открывайте то, что прячется под обложкой, таится под этой кровавой надписью, ждет своего часа под ужасным словом.

— RedRum!

И вы узнаете — ЧТО ЭТО ТАКОЕ!

⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Проза

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

^{Валерий Тищенко}

Конец игры

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— Мам… — еле слышно пробормотал Егор и неуверенно дернул мать за плечо. — Мам, вставай уже!

В ответ — ничего. Молчание.

Из-под головы лежащей на кухне женщины медленно растекалась багровая лужица.

Егор тяжело задышал, пытаясь унять нарастающую панику. Пощупал пульс на запястье матери — ничего. Вытер со лба пот, от которого уже щипало глаза, схватил другую руку. Опять ничего. Нет пульса!

Егор стянул с себя вымокшую внезапно майку, швырнул в угол. «Что я неправильно делаю? Мать должна быть живой! — соображал он, — Как определить — жива или. Нет?» Переступив через тело на полу, Егор метнулся в гостиную. Отыскал в шкафу материну косметичку, трясущимися руками вытащил из нее зеркальце, и крепко зажав в кулаке, кинулся обратно.

В какой-то из прочитанных Егором книг персонажи проверяли, жив ли человек, подставляя ко рту маленькое зеркальце. В книге зеркальце запотело и человека сумели вытащить с того света.

Егору очень хотелось, чтобы по возвращении все оказалось простым кошмаром. Иллюзией. Сном.

Вот он откроет дверь, а живая и здоровая мамаша по-обыкновению колдует над плитой. Но реальность не желала следовать его фантазиям. Мать все так же валялась на полу возле окна. Егор поднес зеркальце к ее бледному рту и держал с минуту, пытаясь обнаружить малейшие изменения. Но поверхность стекла оставалась гладкой и чистой.

Черт, черт, черт!.. А ведь поначалу так все хорошо складывалось. Отец ушел рано утром на суточное дежурство, мамашка намеревалась задержаться на работе.

Выдался редкий шанс поиграть спокойно, в одиночестве, в пустой квартире.

Рейд был в самом разгаре. Команда Егора разбиралась с одним из самых опасных игровых монстров. Методично нарезая его в мелкую капусту, Егор одновременно следил за движениями какой-то угловатой летучей твари, которая хищно косясь, металась над головой его персонажа. Уйти бы куда от греха подальше. Егор двинул мышкой, но персонаж подчинился неохотно, словно бы примерз к месту. "Замедляющее заклинание? Откуда взялось?"

И тут чья-то тяжелая рука огрела его сзади по затылку. Не в игре. В реальности.

— Ты почему не в школе?

Мать! Она стояла сзади, уперев руки в бока, и тон ее голоса не предвещал ничего хорошего.

— Училка заболела. Последние два урока отменили! — набычившись, ответил Егор.

— Сволочь! Ври больше. Принеси на кухню пакеты из коридора, — прикрикнула мать. — Сейчас отцу позвоню, скажу, что прогуливаешь. Задаст он тебе!

Голова Егора все еще гудела от удара. Внутри словно молоточки застучали, разгоняя боль шире и глубже…

— Гаденыш. Жизнь на тебя убили. А ты! Ни черта по дому не делаешь. Не учишься. Все отцу скажу. Пусть разберется.

Молоточки трудились, заколачивая боль внутрь. Пусть треснет эта бестолковая голова, как гнилая тыква. Не жалко.

— Все, теперь все. Приехали! Ноутбук отберем. Деньги? Хрен тебе, а не деньги!

Красный туман поплыл перед глазами Егора. Он натянул наушники и попытался вернуться в игру.

Новый удар по затылку настиг его, когда он все-таки вошел в боевой контакт с той хищной летающей тварью, распустившей когти…

Что произошло после, Егор помнил смутно. Фрагментами. Вот мамашка стоит перед ним, держа в руках мобильник. Кричит. Он в ответ кричит на нее. Мать поворачивается спиной, бежит, переваливаясь, на кухню… Его что-то словно подбрасывает… И следующее, что он видит — красные пятна на батарее и неподвижная, спокойно лежащая на полу мать.

Егор зажмурился, стараясь упорядочить мысли. Что делают в таких случаях? Звонят в «Скорую». Какой там номер? Ноль три? Он схватил лежащий на столе мобильник и поглядел на закрытую кухонную дверь. Приедут врачи. Что им говорить? На полу поскользнулась, упала? Я в комнате играл, не слышал ничего. Логичная версия? Вроде бы — да.

Но с другой стороны… Как она могла так точно приложиться головой о батарею?

Медики вызовут ментов. А те — не дураки, могут и допереть… Тем более, что я — единственный свидетель. Возьмут и посадят. Сразу лет на пять-шесть. Может, десять. Это как суд решит.

Егор любил просматривать криминальные сводки, листал иногда уголовный кодекс, и отлично понимал, что церемониться с ним никто не будет.

Подставляться не хотелось.

Егор глянул на часы — и ужаснулся: отец! Ведь он скоро придет!

Мысль будто сама впрыгнула в голову: надо избавиться от тела. К утру. Всем буду рассказывать, что мамка не приходила, ничего не знаю, ничего не видел.

Но молоточки внутри продолжали стучать, и волна боли разрасталась, шла жаром по всему телу. Верно ли я поступаю? Может, есть другой, безопасный выход?

Шагнув вперед, Егор присел и на всякий случай еще раз поднес зеркальце ко рту матери. Нагнулся, вслушался: точно ли она не дышит?

Женщина в пестром халате не подавала никаких признаков жизни. Егор выдохнул, ухватил ее ноги и, стараясь не смотреть на оголяющиеся вверху под халатом части тела, дернул. Он хотел вытащить ее назад — в гостиную.

Это оказалось чрезвычайно тяжело — передвинуть тело на несколько метров. С трудом протащив его через узкий дверной проем, Егор остановился перевести дух. Нет. Пожалуй, не выйдет. Завернуть тело в ковер, загрузить в отцовскую иномарку, а потом свезти в ближайший лесок, чтобы там закопать — как он планировал — не получится.

Черт, черт! Егор злобно шарахнул кулаком по стене — ну что делать?! Я ведь не справлюсь один! А если найти помощника? Нет, это чертов лишний свидетель! Сболтнет, сдаст меня. Какие еще варианты?

В голове вспыхнула мысль: «Можно вынести тело не целиком. Кусками…» Молоточки оживились, застучали сильнее. Так, что даже сердце в груди подпрыгнуло.

Егор покосился на умершую, потом на часы — время быстро уходило. Близился вечер.

Надо решаться. А какой выход? Другого выхода нет.

Рывками дергая мертвую и ругаясь, он дотащил ее тело до ванной. Натужно кряхтя, напрягаясь изо всех сил, перекинул через бортик…

«Что я такое делаю?» — проскользнула в голове предательская мысль, но Егор отмахнулся от нее — все пути назад перекрыты, надо спасать свою шкуру.

В кладовке инструментов не нашлось. Егор провозился с полчаса, прежде чем вспомнил, что все их отец отнес в гараж, оставив дома только пару отверток да тупой перочинный ножик.

Покидать квартиру не хотелось. Казалось, стоит ему уйти — и непременно что-то случится… Что-то непредсказуемое. Воображение рисовало ему, как отец встречает его по возвращению — ненависть, ярость в лице. Вокруг — люди в форме, с наручниками…

Егор пулей вылетел из квартиры — словно в холодную воду с разбегу нырнул: страшно, но чем быстрее-тем лучше. На втором этаже его остановил голос соседки, Галины Ивановны.