Мария Артемьева – Избранные. Космохоррор (страница 33)

Бен остановился. Оставался один лестничный пролёт, а его уже колотила дрожь. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что голос был записан заранее, ведь текст постоянно повторялся, а эхо делало холодный липкий голос куда более зловещим. Видимо, при включении электричества компьютер начал воспроизведения записанного ранее сообщения. Как и механические руки внизу, он зациклился, но на сей раз сделано это было нарочно. Что же ждёт Бена наверху? Неужели Майк и впрямь спятил? И что за «оно», чёрт его дери?

Глубоко вздохнув, Бен стал проходить ступеньку за ступенькой, не сводя при этом глаз с прохода, ожидающего его наверху лестницы. За ним крылось неизвестное, и ожидать стоило всего, так что Бен, как ему самому казалось, был готов среагировать на любую ситуацию, но, добравшись до места, он лишь растерянно остановился, пытаясь осмыслить всё, что он видел вокруг себя.

Освещение в комнате работало лишь местами, поскольку некоторые лампы оказались разбиты, а их осколками усыпан пол под ногами. Десятки экранов мониторов кто-то переставил, выстроив в несколько рядов, и теперь все они представляли собой один большой дисплей, на котором красовалась физиономия Доджсона, продолжавшего скандировать свою мантру:

— Оно смотрит, Бенджи…. Оно смотрит….

Бен действительно ощущал на себе чей-то взгляд, но просторное помещение комнаты наблюдения пустовало, и единственным, кто взирал на Наблюдателя, был Доджсон на своей же собственной записи.

За мониторами, как и прежде, находилась прозрачная стена, по сути огромный иллюминатор, и за ним вместо привычных и бесконечных звёзд Бен с удивлением увидел белую планету поистине огромных размеров. Она была настолько гигантской, что заполонила собой всё видимое снаружи пространство. Их корабль по сравнению с ней казался попросту микроскопическим. Прямо посреди белоснежного покрытия необъятного небесного тела нетрудно было заметить то, что Стоун охарактеризовал «чёрной бездной» — гигантскую окружность поразительно правильной формы. Благодаря ей создавалось впечатление, что в планете образовалась дыра, проходящая насквозь, и через неё проглядывался космос по другую сторону белого гиганта, но вскоре Бен понял: то было нечто иное. Не сквозное отверстие, не тень, но некое чёрного цвета вещество…. Возможно, вся поверхность планеты оказалась покрыта льдами, а посередине сохранились остатки земли, чёрной как смоль?

Как бы то ни было, планета, поражавшая своими размерами, не приближалась и не отдалялась, а это означало, что они и в самом деле не двигались. Доджсон продолжал заговорщицким тоном зазывать Бена, и тому ничего не оставалось, как подойти к мониторам поближе. Чуть ниже кривляющегося лица Майка размещалась кнопка воспроизведения видео, к которому предыдущий Наблюдатель и привлекал внимание Стоуна. Панель управления находилась под импровизированным дисплеем, перед которым стояло кресло с довольно высокой спинкой, за которой обычно трудно было разглядеть сидящего. Вот и сейчас оставалось совершенно непонятным, пустовало ли место или….

— Майк, ты там? — стараясь унять дрожь в голосе, проговорил Бен. — Ты сидишь в кресле? Нет? Где ты находишься? Я знаю, что ты не спишь! Отзовись!

Молчание стало ему ответом. Ну, относительное, конечно — виртуальный Майк всё ещё говорил невпопад. Стоун взялся за спинку кресла и развернул его к себе, после чего тут же отпрыгнул назад, сдерживая вырвавшийся вопль. Майк Доджсон и правда сидел перед ним, вот только в несколько новом статусе. Ссохшаяся кожа туго стягивала черепушку, соломенного цвета жиденькие волосы с трудом походили на пышную шевелюру, которой некогда обладал Майк, глазницы зияли пустыми провалами, напоминающими чёрную сердцевину планеты, возле которой завис «Фронтлайн», а нижняя челюсть практически отвалилась, демонстрируя огромную дыру. Да, видимо, именно в нижнюю челюсть и был произведён выстрел из револьвера, валявшегося у трупа на коленях. Выцветшая от времени униформа, на рубашке которой было вытеснено «М. Доджсон», выдавала личность тела, хотя Бен и так догадался о том, кому оно когда-то принадлежало.

Странно, но вид ужасного трупа не испугал Бена Стоуна. Да, конечно, к такому готов он не был, но после первого шока вдруг пришло умиротворение, спокойствие: бояться было нечего. Доджсон точно спятил и натворил бед на борту, но сам никакого вреда теперь не представлял, да и убил себя он давно, и его тело хоть и внушало отвращение, но при этом не заставляло желудок вывернуться наизнанку от вида крови или неприятного запаха разложения, который давно уже испарился из помещения. Вот только сколько же времени прошло со смерти Майка, что его тело успело превратиться в уродливую мумию?

— Бен Стоун! — вновь воззвал Доджсон с большого экрана, доводя и так странную ситуацию до полнейшего абсурда: живое лицо Майка разговаривало прямо над его безмолвным ссохшимся трупом.

— Ладно, Майк. — пробормотал Бен, когда оцепенение от увиденного прошло. — Я увидел то, что ты хотел мне показать. Осталось лишь тебя услышать.

Он подошёл к панели управления, брезгливо покосившись на тело Майка, и активировал кнопку воспроизведения видео.

— Привет, Бен! — раздался неестественно жизнерадостный голос Доджсона, никак не соответствовавший его полубезумному выражению лица с тёмными, ввалившимися от недосыпа глазами и взъерошенными волосами. — Не удивляйся. Я звал именно тебя, поскольку ты — тот, кто придёт за мной… то есть после… после меня. Остальные будут позже, так что им объяснять всё будешь уже ты, если, конечно, захочешь.

— Объяснять им что, Майк?

Тот улыбнулся, словно услышал эти слова. Видеосообщение само по себе получилось очень дёрганым: Майк постоянно делал паузы, терял нить разговора, путаясь в словах, и ещё… он моргал — да, моргал так часто, что Стоун не мог точно сказать, видел он чаще веки своего почившего коллеги или всё же глаза. А Доджсон продолжал свой странный рассказ, периодически останавливаясь, и Бен пользовался этим, чтобы вставлять свои реплики, тем самым словно бы ведя разговор с тем, кого уже не было, хоть его тело всё ещё сидело тут, рядом, и смотрело в никуда своими пустыми глазницами.

— Тебе эта миссия никогда не казалась странной? — вещал Майк с экранов мониторов. — Взять несколько сломленных людей и отправить их куда-то далеко-далеко за пределы родной галактики? Помнишь, как нам сказали тогда: «Вы не колонизаторы, а первооткрыватели»? Неудивительно — высадись мы на планете, что бы мы делали? У нас в команде даже женщин нет, так что да, мы первооткрыватели. Стали бы мы выстраивать новый мир, ожидая других людей, заморозили бы себя до их прилёта или же попросту двинулись бы дальше? Во всех этих случаях у нас всегда бы имелась цель, верно? Двигаться дальше, узнавать новое…. Однако, нас обманывали, Бен. У нас изначально не было никакой свободы выбора! И никакой конкретной цели, мы стали всего лишь Наблюдателями, теми, кто мог бы исправлять неисправности на корабле или адекватно реагировать на возможные проблемные ситуации в полёте.

— Всё верно, — кивнул Бен. — Ты практически повторил наши инструкции. Так в чём же противоречие? Признайся, Майк, ты просто человек, одержимый своими внутренними демонами, тот, кто не смог пережить очередной год в металлической коробке посреди вакуума и звёзд в полном одиночестве.

— Чёрт возьми — да, мы первооткрыватели, но не планет! — взревел вдруг Доджсон, словно слова Бена разъярили его. — Подозреваю, мы их столько пролетели за все эти годы! Но нет, нас, маленькую команду самоубийц, бросили на передовую, поручили узнать что там, в самом конце, если в этой Вселенной вообще есть конец! Не веришь, Бен? Что ж, посуди сам. Мы дежурим по году, верно? Затем один погружается в криосон, а в течение суток просыпается его сменщик, верно? Что ж, Бен, сейчас семьсот тридцать первый день моего дежурства. Мне уже год назад был дан сигнал лечь в этот ледяной гроб, но я разрушил его к чертям — как легко, оказывается, сломать эту систему! Снаружи капсулы и ядерным взрывом не возьмёшь, а вот изнутри…. Мне хватило и обычного разводного ключа. Но ты не проснулся. Никто не проснулся, и я всё еще здесь один. Я угодил в их ловушку, и сколько мне теперь видеть… это? И я принял решение…. Так скажи же мне, видишь ли ты моё тело? На что оно похоже — на свеженький труп, выделяющий неимоверное количество весьма ароматных газов, или же высохшую мумию, а то и одни лишь кости?

Снова взглянув на труп Майка, Бен понял, что вопрос о том, сколько он тут может лежать, уже несколько раз проскакивал у него в голове. Он совершенно не разбирался в том, при каких условиях и как быстро разлагаются мёртвые тела, но превратиться в мумию хотя бы даже за год дежурства…. Неужели Майк прав, и между сменами проходит действительно больше, чем один день?

— Намного больше, — продолжал Доджсон. — Годы, может, десятилетия — я не знаю, какой тут принцип. Возможно, все эти пробелы не нормированы, они просто корректируются каждый раз, когда требуется наша помощь. Так сколько же всё-таки прошло лет с начала полёта — двадцать девять или двести девяносто? Страшно даже представить, а спросить так и вовсе не у кого — как удобно, на связь мы выходить не можем, хотя все собранные данные исправно куда-то отсылаются. А всё потому, что никто не хочет разговаривать с живыми мертвецами, у которых одно предназначение: верная смерть где-то там, где даже звёзды не рождаются. Иронично, не так ли: они говорили о нашем спасении, о важности экспедиции, но на самом деле никто про полёт даже не узнает, кроме кружка избранных, наблюдающих за нами.