Мария Артемьева – Избранные. Космохоррор (страница 32)
Бен всегда вставал на пост последним из шести, а это была уже пятая его смена. Двадцать девять лет без какого-либо вменяемого результата. Иногда он задавался вопросом: а что, если никакой другой жизни во Вселенной попросту нет? Ни живых организмов, ни планет с хотя бы минимальными условиями для жизни…. Что, если Земля была своеобразным уродом в семье бездушных космических шаров?
— Мне они всегда напоминали шары для бильярда, — пробормотал Бен.
Проверка голоса. Пришлось не раз повторить эту фразу, чтобы удовлетворительно кивнуть: говорить он может. Правда, не с кем. Для эксперимента специально искали и отбирали особенных людей: тех, кому было нечего терять. Тех, кто сгнил бы на многолюдной планете незамеченным, тех, кто оказался потерян от бесцельности существования. Одиночки, способные обходиться без человеческого общения долгие годы. Кандидатов габралось на удивление много, вот только не все оказались такими уже пропащими, какими им, возможно, хотелось казаться. А Бен, к примеру, даже ничего и не слышал о подобной программе — его самого нашли и даже дали цель. Он пребывал в депрессии после потери всей семьи в автокатастрофе. Сам он спасся лишь чудом, но, лишившись сразу всех близких, жизнь ему стала лишь в тягость, и он застыл во времени, отказавшись двигаться вперёд. Что ж, теперь за него это делал корабль — он летел как раз вперёд. Хорошая перспектива.
В темноте, находясь в жестяной коробке посреди глубокого космоса, любой почувствует себя маленькой букашкой — необходимо включить электричество и вернуть себе тем самым комфорт космического полёта. Вытянув руки перед собой, продвигаясь на ощупь, Бен, шлепая босыми ногами, направился к выходу. Он ведь не один год присматривал за судном, поэтому и знал его как свои пять пальцев. Достигнув двери, напоминающей корабельный люк с вентилем посередине, он без труда её открыл и оказался в просторном коридоре. Света не было и здесь, что означало полное отключение корабля от электричества, а не только проблемы в комнате с криокапсулами. Оставалось лишь радоваться тому, что сами капсулы, как и холодильники для хранения пищевых продуктов работают автономно и могут прослужить не одно десятилетие.
В отсутствие малейших источников света глаза никак не хотели привыкать к окружающей Бена тьме, но до генератора было рукой подать: от его текущего положение необходимо лишь пройти несколько метров налево, а после повернуть в ту же сторону. Вскоре он уже открыл очередную дверь, после чего попытался возобновить подачу электричества. Это удалось на удивление легко, в то время как Бен уже готовился к худшему. Тем не менее, свет заполонил собою все помещения, прогнав тьму, и Бену оставалось лишь прикрывать глаза, спасая их от ярких огней. Никаких поломок он не обнаружил — казалось, электричество просто кто-то отключил. Неужели то был Доджсон, который дежурил тут до него?
— Этот ненормальный никогда мне не нравился, — пробубнил себе под нос Бен. Ему не требовалось общение с другими людьми, но при этом весьма нравилось говорить с самим собой вслух, а в его личном шкафчике даже находился портативный компьютер, на котором хранился аудиодневник. — Недаром при первой встрече с ним….
Не договорив, он замер на месте, вслушиваясь в происходящее вокруг. Тьма ушла, но давящая атмосфера никуда не делась, а интуиция прямо-таки кричала, что на борту корабля «Фронтлайн» происходит что-то странное. Во-первых, Бен только сейчас понял, что с момента его пробуждения он не слышал звука работающего двигателя, шума очень тихого и практически незаметного, но сейчас его отсутствие вдруг ударило по ушам. Неужели корабль больше не двигается? Остаться без движения посреди таинственных и таких далёких звёзд или даже планет, в месте, куда никто не прилетит экипаж корабля спасать…. И почему все неприятности выпадают на его, Бена, смену?
Вторая загадка, наоборот, заключалась в появлении лишних шумов. Прислушавшись, Бен понял, что слышит чей-то голос откуда-то сверху, со стороны главного пункта наблюдения, расположенного двумя уровнями выше. Вернувшись в коридор, мужчина осторожно двинулся в сторону раздевалки, вглядываясь в каждый угол и вслушиваясь в малейшие шорохи. Голос вполне мог принадлежать, допустим, героям фильма, который Доджсон смотрел, но почему-то не выключил незадолго до того, как впасть в пятилетний сон. Остальные возможные причины были настолько же страшны, насколько и невозможны, и Бену не оставалось ничего другого, кроме как разведать обстановку самостоятельно. Но сперва ему необходимо одеться — не встречаться же лицом к лицу с неизведанным в одном лишь исподнем?
До своего ящика в раздевалке мужчина добрался без приключений. Голос наверху всё ещё вызывал беспокойство, но слышно его лучше не стало. Поэтому Бен, несколько успокоившись, надел на себя униформу тёмно-зелёного цвета, завязал шнурки на кедах и опустил в карман рубашки свой компьютер — небольшой приборчик с заранее включенной программой, реагировавшей на его голос. Именно так Бен записывал события из жизни в свой аудиодневник.
Раздевалка находилась совсем рядом с комнатой, в которой хранились криокапсулы, поэтому Бен не мог не заглянуть внутрь, проходя мимо, чтобы увидеть, откуда он в очередной раз появился на свет несколько минут назад. Однако зрелище его ожидало куда более жуткое.
Механические руки высунулись из потолка и пытались схватить отсутствовавшее тело Бена, чтобы уложить его на койку до его полного прихода в себя — обычная процедура, которой подвергались все Наблюдатели, но в данном случае она прошла не по плану, и Бен проснулся без лишней помощи. Теперь же руки, повинуясь зацикленной программе, щелкали возле его капсулы. Но куда страшнее выглядело кое-что другое: место для сна Доджсона было полностью раскурочено. В темноте этого нельзя было заметить, но теперь пустующая криокапсула предыдущего Наблюдателя напоминала лицо трупа, открывшего свой рот-дверь в предсмертной агонии. Все приборы и датчики внутри оказались вдребезги разбиты, а система заморозки так и вовсе была вырвана — теперь она валялась неподалёку, и, судя по синим разводам на полу, возле неё некогда растеклась лужа из конденсата, давно испарившаяся.
— Какого чёрта тут происходит? — проговорил Бен, и его аудиодневник тут же включился, побуждая мужчину говорить дальше: — Дневник Стоуна, первый день пятой смены. Я очнулся в каком-то кошмаре. По непонятным для меня причинам электричество во время моего пробуждения отключилось, а корабль, судя по всему, дрейфует в пространстве, поскольку я не слышу шума работающих двигателей. Капсула Майка Доджсона пуста, а сама она сломана, что кажется мне совершенно невозможным: по уставу корабля через год несения службы каждый член экипажа должен подвергнуться заморозке, после чего просыпается следующий по списку Наблюдатель, и если в течение двадцати четырёх часов это условие остаётся невыполненным, включается тревога, и вся команда просыпается, чего, очевидно, не произошло. Кларк, Обсли, Вейртрам и Бейкер пребывают в глубокой заморозке. Кроме того, я слышу человеческий голос, и доносится он из пункта наблюдения. Возможно, Доджсон поломкой криокапсулы умудрился обойти систему и ныне всё ещё бодрствует. К слову, виделись мы с ним мельком, перед самым полётом, и этот человек мне сразу не понравился, да и он энтузиазма при встрече со мной явно не испытывал и, честно говоря, на всех остальных смотрел с открытым презрением. Жуткий тип. Но я обязан подняться и выяснить причины возможного девиантного поведения Доджсона.
Свой подробный отчёт Бен начитывал полушёпотом, словно боялся привлечь внимание того, кто разговаривает наверху — Доджсон то был или нет. Если тому и впрямь удалось сломать систему, отключить электричество и двигатели, то какие цели преследовал этот, с позволения сказать, умалишённый? Ведь только полный псих решит саботировать их путешествие к другим планетам: спасать их никто не придёт. Малейшая ошибка имеет все шансы стать роковой, и возможность всей команды оказаться в новом, девственно чистом мире тут же оборвётся.
— В мои планы это не входит, Майк, — процедил Бен, собирая всю свою волю в кулак. — Мне обещали новую жизнь и, будь я проклят, но я её получу!
Он быстрым шагом направился к лестнице и начал подъем вверх. На место осторожности пришла ярость, и страх перед неизвестностью отступил, но Стоун понимал, что это ненадолго. Если Доджсон был виной всем последним событиям, то как с ним совладать? Бен не слыл конфликтным человеком, да и дрался в последний раз он лишь в старших классах.
По мере того, как Бен поднимался, загадочный голос становился всё громче и чётче, и вскоре не было и малейших сомнений: говорившим оказался предыдущий Наблюдатель Майкл Доджсон. Пусть они виделись мельком, но такой голос сложно было не запомнить — холодный и вкрадчивый, у Стоуна он вызывал ассоциации с маньяками или серийными убийцами. Но куда более жутким стал тот факт, что Майк постоянно называл его, Бена, имя:
— Бен, Бен Стоун, подойдите, будьте любезны, на главный наблюдательный пост для разговора, — всё время повторял Майк, иногда то ли похрюкивая, то ли смеясь. — Бен, это Майк, и я уверяю тебя: ты будешь удивлён до глубины души, когда увидишь то, что вижу я…. И то, что видит оно. Оно смотрит, Бенджи…. Теперь твоя очередь! Бен, Бен Стоун, подойдите….