Мария Артемьева – Избранные. Космохоррор (страница 27)
Возможно, я уже упомянул судьбу первого отчета с момента обнаружения моего требовательного гостя. Немногим отличались от него и последующие. Я не выявил отклонений в системах жизнеобеспечения. Присутствующая органика, системы обеспечения кондиционирования воздуха, водообеспечение и камеры отходов — показатели были практически в норме. Системы контроля не видели на Борту отклонений. Тем не менее, у меня не было желания полагаться на то, что башковитый начальник отдела приёмки не вопьётся пытливым взглядом в сотни показателей и не увидит, что где-то в них два плюс два равно пяти. Отчёты я копировал из середины маршрута, вносил небольшие изменения и отправлял свою самодеятельность в чёрную бездну. Они не должны были знать, о Нем. О том, что я не один. И если у них уже возникли вопросы, узнаю я про них или сейчас или уже никогда.
Я отрегулировал камеру, прочистил горло и пробежав пальцами по клавиатуре восемь положенных шажков, приготовился к связи.
Экран моргнул и замелькал картинкой средней четкости. Ха, парень, я тебя знаю. Везёт, ты меня принимаешь каждый второй прилет. Судьба, наверно.
Опускаем формальный обмен кодами, номерами и прочими ритуальными заговорами современной идентификации.
Продолжаем.
Да, все основные отчёты высланы автоматически, я проверил точки получения, показатели и формат данных, обратная связь получена.
Да, маркировка образцов, первоначального груза и сопутствующих средств — соответствует, электронные коды прилагаются.
Да, заявленное качество приобретенных на маршруте материалов и проб контролируется внутренней системой безопасности и содержится в д-листах.
И так далее, далее, далее.
Главное — в конце.
«Ждите очереди в зону карантина и подготовьтесь к приёму контролёров».
Вопросов ко мне нет. Они не знают.
Я стоял в двух шагах от рокового поворота. Коридоры, повороты. Он за углом. Он знает и уже ждёт. Он голоден и жаждет или наоборот, полон и изнывает от переполняющего его бартера, словно тугое вымя забытой в поле коровы. Меня волнует не это. Через несколько часов мы будем не одни. Здесь будут люди, приборы, датчики, очистная химия и радиация. Борт стерилизуют — оскопят, вычистят, лишат приобретённой за время маршрута души. И они узнают.
Спрятать Его? Забрать с собой? Объяснить, что мы близки? Случайные сиамские близнецы, породнённые волей вселенной, мать и дитя — и неважно кто из нас кого питает и чувствует своей плотью. Нас разорвут. Понимания не будет. Я пытаюсь обмануть себя — слёзы вытирать бессмысленно — что варианты возможны. Что кого-то будет волновать наша пуповина и необходимость её сохранить. Мы — не урод, не одна из многочисленных физических или психических деформаций космоса, мы — одно, мы — влюблённые, это больно, вы убьёте нас, пожалуйста, пожалуйста.
Я отметаю одно решение за другим, не обращаю внимания, что они уже повторяются — дважды, трижды, сотню раз. Они невероятны, бессмысленны, наивны, они все — не избавят нас от наступающего кошмара.
Я приближаюсь к Нему, волна ощущений повторяется словно любимая в юности мелодия — с мурашками по коже, с яркостью красок. Сегодня наша последняя встреча, я меняю сценарий, играем в другую игру, дружище, тебе понравится.
Выбираюсь из комбинезона, как флоридский рак из бесполезного старого панциря. Бельё тоже лишнее — воздух холодит спину и чресла. Нагие мы приходим в этот мир, нагие уходим.
Подрагивающая плоть бугристой туши прямо передо мной. Уверен, Он тоже ощущает торжественность момента — приоткрывшиеся по всей поверхности поры пестрят суетливыми хоботками, они словно разминаются перед загрузкой — потягиваются и сворачиваются в нетерпеливые колечки.
Я обнимаю Его. Прижимаюсь грудью, животом, бедрами, погружаю лицо в неразмятый сырой пластилин. Хоботки вторгаются под мою кожу — я чувствую их беспорядочное шевеление в паху, на рёбрах и под ключицами. Пространство скользит под ногами — я словно тону в ванне со слизняками, растворяюсь в мокром непрерывном движении. Снаружи и изнутри — выпиваемый заживо — я наполняюсь и истекаю.
Это — Дом. Надеюсь, надолго. Надеюсь — навсегда.
Теллус
Виктор Глебов
«Пребывание на поверхности планеты возможно лишь в скафандре в течение не более тридцати двух часов» — так гласила висевшая над внешним шлюзом инструкция, заботливо прикреплённая туда старшим помощником капитана.
Антон скользнул по табличке взглядом и, не задерживаясь, двинулся дальше.
Корабль научного назначения «Чуаньсинг» вышел на орбиту Теллуса и задрейфовал на ней.
До сих пор на планете побывали только несколько зондов, которые взяли образцы грунта. Проведённые анализы позволили сделать вывод, что Теллус обладает каменистой поверхностью, на нём имеются гористые образования средних размеров, среди полезных ископаемых обнаружены железо, медь, богатые залежи серы и марганца, а также неизвестного вещества светло-зелёного цвета с удельным весом, втрое превышающим вес кобальта. Геологи в шутку прозвали его «цементом», потому что оно буквально пронизывало кору Теллуса.
Признаки флоры не обнаружили. Фауну представляли многоклеточные бактерии. Водное пространство планеты занимало одну четверть поверхности и не было заселено ничем, кроме микроорганизмов.
Группе исследователей предстояло провести на поверхности Теллуса около тридцати часов. За это время учёные рассчитывали выяснить причину скопления в атмосфере огромного количества метана — около шестидесяти процентов.
Управление путей космического сообщения намеревалось построить на маленькой планете пересадочную станцию — Теллус располагался как раз на пересечении трёх магистралей, которые заложили в проект освоения космозоны SDF-125.
Шесть человек готовились спуститься на поверхность планеты в автономном челноке.
Антон испытывал лёгкую нервозность — он ещё никогда прежде не участвовал в подобных экспедициях. Когда ему предложили полететь на Теллус, он согласился, почти не раздумывая, но это вовсе не означало, что он был спокоен.
Он достал из кармана пузырёк с маленькими красными таблетками и проглотил одну из них. Это было успокоительное, и с утра он принял уже две.
Хорошо хоть удалось выспаться. Антон приложил ладонь к сенсорному экрану и, когда дверь с шипением отъехала в сторону, вошёл в ангар, где находился челнок.
Остальные члены экспедиции уже были на месте и облачались в скафандры. Антон погрузил в трюм большой герметичный кейс с портативным автореаниматором — он проверял его перед вылетом — и последовал примеру коллег. Скафандры были не слишком объемные и почти не стесняли движений, шлемы из сверхпрочного прозрачного пластика предоставляли полный обзор.
Через пять минут все заняли свои места.
— До старта три минуты, — сообщил из рубки навигатор. — Активируйте генераторы.
Пилот нажал несколько переключателей, и пассажирский отсек наполнился постепенно нарастающим гулом. Экипаж ощутил лёгкое подрагивание челнока.
— Выпустить закрылки, — продолжал руководить голос. — Запустить программу старта и автопилотирования, — на приборной доске вспыхнули десятки индикаторов, замелькали мириады цифр. — Начинаю обратный отсчёт: десять, девять, восемь, семь…
Гул генератора заполнил кабину, поглотив остальные звуки. Слова навигатора потонули в нарастающем рёве турбин.
Автопилот провёл челнок через слои атмосферы и теперь летел над поверхностью планеты. Голые скалы и покрытые крупными камнями равнины расстилались на сотни километров. Ни воды, ни деревьев — ничего, кроме белой пустыни. Сплошные булыжники и песок, мелкий, как соль, и сухой, как змеиная кожа.
Пилот активировал поиск места посадки и включил ручное управление.
Челнок начал снижаться в районе горного плато и завис над намеченной площадкой, чтобы медленно принять вертикальное положение, уставившись носовой частью в небо.
Надрывно заработали посадочные двигатели: они тормозили снижение, чтобы предохранить челнок от удара о поверхность.
Минут через пять Антон почувствовал лёгкий толчок, и гул затих. Пилот выключил двигатели и развернул челнок горизонтально поверхности планеты. Теперь члены экспедиции сидели, как в автобусе. Сквозь иллюминаторы просачивался холодный тусклый свет. Пилот отстегнул страховочный ремень и встал.
— Прилетели, — сказал он. — Я включил сопряжённый с вашими наручными часами таймер, он покажет время отбытия с планеты. Чем быстрее будет расходоваться кислород, тем меньше времени мы здесь проведём.
— Это значит: проваливайте, господа учёные, не так ли? — весело спросил Хазанович, старший геолог группы, поглаживая аккуратную светло-русую бородку.
— Точно! — кивнул пилот. — Помните, что кислорода у вас на тридцать два часа, включая обратный путь к челноку. Так что далеко не забирайтесь. А то я знаю вас, исследователей, — заиграетесь с каким-нибудь камешком, а мне вас потом разыскивать.
— Чёрствый человек! — с притворной грустью вздохнул Хазанович.
Покинув челнок, учёные первым делом взяли образцы грунта и воздуха — впрочем, лишь для порядка — и то, и другое давно исследовали зонды.
Перед группой стояла иная задача — обнаружить источник метана. Район для посадки выбрали не случайно: именно в этой местности скопление газа превышало восемьдесят процентов от состава атмосферы. Учёные предположили, что очаг образования или выброса метана располагается именно здесь.