Мария Анисова – Абраксас (страница 1)

Мария Анисова

Абраксас

Жизненные показатели, выводящиеся на полупрозрачное лицевое стекло скафандра, мигали красным. Пульс – 129 ударов в минуту, давление – 160/110. В ухе противно пищал предупреждающий сигнал, но сейчас он только раздражал, ведь ситуация была гораздо серьёзнее, чем обычная тахикардия. Горизонт событий остался далеко позади, и ненасытная тьма, заполнившая собой безграничное пространство, притягивала к себе всё сильнее и сильнее. Сергей барахтался в складках материи, как слепой котёнок, но едва ли мог заметно отсрочить неминуемое. В ушах стоял какой-то нереальный, утробный гул, и, хотя он знал, что в космической среде не распространяются звуки, не мог отделаться от мысли, что они исходят изнутри чёрной дыры.

Навигатор сдался и превратился в мигающее многоточие. Ещё недавно там значился точный адрес, и Сергей прекрасно его помнил: галактическое скопление Abell 85, галактика Holmberg 15A, ближайший объект – сверхмассивная черная дыра Holm 15A. Это была та область космоса, куда уж точно не стоило попадать. В 90-е бы сказали – зашёл не в тот район. Но те времена давно прошли. Теперь для космонавта не было ни точного времени, ни района. Бездна вглядывалась в него безотрывно. Ещё миг – яркая, ослепляющая белая вспышка – и тело вновь разорвало на атомы, как ветхий листок какого-нибудь музейного документа крошится в пыль от неаккуратного прикосновения.

Звук рвущейся бумаги привёл его в чувство. Сергей открыл глаза: он лежал в светлом кабинете со множеством приборов. Перед ним сидел молодой врач, только что уничтоживший лишнюю копию энцефалограммы. Выражение лица у него было ободряющее.

– Как я и предполагал, все показатели в норме, – сказал он, аккуратно снимая с пациента шапочку с электродами и отстёгивая зажим, от которого за ночь мочка уха успела онеметь, – Есть небольшие изменения в тета-ритме, но я не думаю, что это повод для беспокойства.

– Мне опять снился тот же кошмар. Как я падаю в чёрную дыру, – видение ещё не успело погаснуть, но голос Сергея был спокойным.

– При такой напряжённой работе повторяющиеся кошмары – закономерное явление. К тому же, сами понимаете, возраст: шестьдесят четыре – это далеко не восемнадцать. Советую вам взять отпуск. Отдохните месяц-другой. Слетайте куда-нибудь на море всей семьёй. Я вот был недавно на Бора-Бора, снимал бунгало прямо на воде. Очень рекомендую. Белые пески, мандариновые закаты, коралловые рифы…

– Знаете, почему моя работа такая напряжённая? – прервал его Сергей, – Потому что её нельзя прерывать. Люди каждый день умирают от рака, пока мы откладываем работу над тем, что может дать нам рецепт лекарства. Множество рецептов. Координаты пригодных для жизни планет, точные прогнозы будущего, наноматериалы… Каждый раз, откладывая работу на потом, мы совершаем преступление перед теми, кто ждёт её результатов. И всеми теми, кто трудился до этого – безо всяких отпусков.

– Как знаете, конечно. Моя задача – лишь заботиться о вашем здоровье. В любом случае, прямых противопоказаний к работе на квантовом компьютере у вас нет. И вот ещё – памятка пациента, прочтите, будет полезно.

– И на этом спасибо.

Сергей вышел из кабинета, находящегося в западном крыле огромного научно-исследовательского комплекса «ЗАСЛОНа», и направился к своей лаборатории. Солнце только взошло, и его лучи отражались от серебристых глянцевых поверхностей стен, напоминающих облицовку космических кораблей. Инженер думал о том, что врач, делавший ему ЭЭГ-мониторинг ночного сна, мало чем отличается от прочих молодых людей. Все они живут так, словно светлое будущее, к которому человечество стремится с пещерных времён, уже наступило. Что говорить – в это верит даже большинство зрелых, состоявшихся людей. Аргументы их просты и очевидны: современные технологии позволяют никогда не испытывать боли, холода и голода. Казалось бы, все проблемы решены, и остаётся только на пресловутых Бора-Бора упиваться счастьем, заработанным потом и кровью миллионов предков. Считается даже, что отказ от этих наслаждений и есть не что иное, как проявление неуважения ко всем, кто жил до нас – предательство их мечтаний.

Однако у Сергея было иное мнение на этот счёт. Всех, кто пытался убедить его в святости современного гедонизма, он отправлял в городской зоопарк. Место это было, конечно, уже совсем не таким, как раньше: вместо животных на большом открытом пространстве-заповеднике демонстрировали голограммы, которые можно было даже потрогать руками. Ощущения от прикосновения, скажем, к панде, мало чем отличались от поглаживания шерстяных варежек, но аттракцион всё равно имел успех. Впрочем, Сергей приводил собеседников в зоопарк не ради шёрстки бамбуковых медведей. Он вёл их к зоне тропических лесов – месту обитания голографических бонобо. Долгое время считалось, что эти шимпанзе – предки современного человека, то самое «недостающее звено» эволюционной ветви, стоящее между обезьяной и человеком. Живущие на левом берегу Конго, где не было конкурентов-горилл, они оказались в своём обезьяньем «светлом будущем», и стали очень миролюбивыми, терпимыми и дружелюбными. Они даже научились утешать друг друга – всё это действительно делало бонобо очень похожими на людей. И всё же оказалось, что антропологи ошиблись. Эволюционируют те, кто миллион лет трудится, превращая обезьянью руку в удобную трудовую кисть. А наслаждающиеся сытой жизнью приматы так и остаются обыкновенными шимпанзе.

На горизонте будущего действительно стало светлеть – спорить с этим Сергей не пытался. Но это были лишь первые лучи, зарево, только предвещающее восход. И восход ли? Часы Судного дня всё ещё приближались к полуночи, хотя угроза ядерной войны уже не была на первом месте среди человеческих страхов. В мире появились вещи гораздо опаснее. И к одной из них Сергей направлялся прямо сейчас.

Тяжёлая металлическая дверь, открываемая титановой картой-пропуском, сейф, куда следовало складывать все электронные устройства, сканер сетчатки и, наконец, КПП с работником из службы безопасности.

– Добрейшего утречка, Сергей Василич! Что несём?

– Здравствуй, Антон. Как всегда, рабочие документы, – Сергей открыл дипломат, демонстрируя содержимое.

– Эх, ну вот хоть бы раз что-нибудь запрещённое пронесли! – вздохнул проверяющий, нехотя осматривая бумаги, – Я вам зачем, спрашивается, на День рождения флешку в форме гранаты дарил?

– Я храню на ней фотографии со студенческих лет. То ещё оружие в нашем возрасте. Поражает до глубины души, – печально усмехнулся инженер, – Карманы показывать?

– Да идите уже, – отмахнулся Антон, – С вами не работа, а скука смертная.

Закрыв дипломат, Сергей вошёл через массивную дверь и оказался в узком коридоре с высоким потолком, ведущем в самую засекреченную в стране лабораторию. Архитектура её производила тот же эффект, что и средневековые готические храмы, транслирующие мысль о том, что вся жизнь человеческая – это путь к Богу, путь прямой и неотвратимый. Но вместо Бога здесь стоял квантовый компьютер.

Сергей был единственным специалистом, который работал с ним ещё с тех времён, когда подобная техника существовала только на уровне фантастических идей. Он застал первые прототипы, у которых самой внушительной частью были охлаждающие элементы для поддержания сверхнизких температур. Это позволяло эффектам квантовой физики проявляться на макроскопическом уровне – а специалистам использовать их для вычислений. Сергей был одним из создателей квантового компьютера на фотонах, который уже не зависел от температур и стал гораздо более тихим и компактным. Он лично задавал ему первые задачи – разложение чисел на множители. И теперь он же встал во главе проекта ИИИ – истинного искусственного интеллекта.

Последнее стало, скорее, вынужденным решением – Сергей был против запуска ИИ на квантовом компьютере, случившемся пять лет назад. Он слишком хорошо знал, что духовное развитие человечества значительно отстаёт от уровня технического прогресса. Машины и механизмы радостно приветствовали середину XXI века, в то время как в обществе процветали всё те же заблуждения, что и в средневековье. Люди постоянно пытались играть с тем, чем ещё не достойны обладать – и это делало многие вещи крайне опасными. Но директор убедил Сергея, что то, что может быть создано, рано или поздно получит своё воплощение. И будет лучше, если первый ИИИ возникнет в научной лаборатории «ЗАСЛОНа», а не в продвинутом хакерском подполье, исповедующем анархизм. И если руководителем такого проекта станет человек, осознающий свою ответственность.

Так на плечи Сергея легло тяжёлое бремя. Он нёс его стойко, потому что был воспитан очень мудрыми людьми: родители никогда не внушали ему, будто человек создан для счастья. Они учили его трудиться и отдыхать, быть справедливым, защищать слабых. Помогать людям, которые нуждаются в помощи, и не жалеть тех, кто вредит другим. Они отчётливо понимали, что будущее станет таким, каким их поколение его построит – и это было главным критерием, определяющим правильность поступков. Мать Сергея работала учителем, отец занимался наукой – оба они потратили свои жизни на то, чтобы положить несколько кирпичиков в здание, обживать которое придётся уже потомкам. Их сын теперь встал на защиту родных крепостных стен. И задача его была нелегка: с высоты прожитых лет и накопленных знаний приходилось следить не только за горизонтом, но и за тем, что творится внутри.