Мария Алексеева – Токсичные родители и сила рода. Как выжить и исцелиться (страница 69)

– работать до изнеможения – доблесть, а отдых – стыд,

то каждый новый член системы чувствует невидимое:

– «если я буду слишком счастливым, здоровым, успешным, меня как будто не примут»;

– «я буду чужим»;

– «я предам своих, если мне будет сильно лучше».

Это чувство редко осознаётся. Но оно проявляется в странных «случайностях»:

– человек сам разрушает хороший брак или работу;

– делает шаг к успеху – и резко сворачивает;

– выбирает недоступных партнёров, с которыми повторяется известная семейная драма;

– бросает лечение на полпути.

Лояльность к роду действует как негласный договор:

«Мы – такие. Не выделяйся».

И тот, кто в системе самый чувствительный или самый поздний по времени, часто берёт на себя «задачу» прожить и выразить то, что предыдущие поколения вынесли молча, без слов и осознания.

Недопрожитые травмы

Когда в семье происходят тяжёлые события – ранние смерти, репрессии, насилие, предательства, большие потери, – и об этом не говорят, не горюют, не признают масштаб боли, эта травма остаётся как незажившая рана в системе. Тогда:

– кто‑то в следующих поколениях может начать «странно» тосковать, болеть, искать ситуации, похожие на пережитую кем‑то до него,

– или бессознательно попадать в похожие обстоятельства: аварии, разрушительные отношения, финансовые катастрофы.

Не потому, что его кто‑то наказал, а потому что система «ищет» возможность встретиться с болью, дать ей, наконец, быть увиденной.

Человек не помнит, но система помнит

Часто человек повторяет судьбу того, о ком он формально почти ничего не знает.

Например:

– внучка испытывает постоянное чувство вины за своё желание развестись, не понимая, что у её бабушки когда‑то отняли возможность уйти, пугая стыдом и нищетой;

– молодой мужчина боится заводить детей, хотя живёт благополучно, не зная, что у деда был болезненный опыт потери ребёнка, о котором в семье почти не говорят;

– девушка постоянно влюбляется в недоступных мужчин, повторяя судьбу прабабушки, у которой был запретный роман – её дочь выросла в атмосфере стыда и негласного запрета на «настоящую» любовь.

Как это возможно без магии?

Через:

– эмоциональные послания («только не повторяй мою судьбу», «лишь бы у тебя не было так, как у меня» – и тем самым фиксируется именно это как важное),

– атмосферу молчаливого напряжения вокруг какой‑то темы,

– акценты в рассказах: кто в роду вызывает сильные чувства, даже если про него «почти ничего не известно»,

– невербальные сигналы: мимика, тон, когда вспоминают или молчат.

Ребёнок очень рано чувствует, какие фигуры рода «подсвечены» чувствами, и может бессознательно с ними идентифицироваться: «Я буду как она» или «Я проживу за него то, что он не смог» или «Я заплачу за то, о чём все молчат».

Почему ребёнок «выбирает» повторить чью‑то судьбу

Слово «выбирает» здесь условно. Речь о бессознательном выборе – не осознанном решении, а внутреннем притяжении.

Желание принадлежать и быть «своим»

Дети – самые лояльные существа на свете. Даже к токсичным родителям, даже к разрушительному роду.

Для ребёнка:

– быть «выкинутым» из семейной истории страшнее, чем страдать;

– быть «чужим» – почти как умереть,

– разочаровать родителей и предков – катастрофа.

Поэтому он предпочитает:

– разделить судьбу близкого,

– повторить его сценарий,

– взвалить на себя его вину или стыд, лишь бы оставаться «своим», быть причастным к этой системе.

Так девочка, видя страдания матери, может внутренне решить: «Если мама несчастлива, я тоже не могу быть счастливой. Я должна быть рядом в её боли, даже если это значит – выбирать похожих мужчин».

Мальчик, видя, как отец проваливается в зависимости, может решать: «Я не лучше тебя, пап. Я такой же, как ты. Я с тобой».

Это – не сознательное «я хочу страдать», а глубинная лояльность: «я не брошу вас, даже если это разрушит меня».

Попытка «исправить» судьбу предка

Иногда повторение – это не просто копирование, а как будто попытка сделать всё то же, но «правильно».

– Если бабушка вышла замуж рано и несчастливо, внучка тоже рано выходит замуж, но с надеждой: «у меня получится иначе».

– Если дед был предпринимателем, разорился и умер в бедности, внук вновь идёт в бизнес: «я докажу, что в нашей семье всё‑таки могут».

– Если мать терпела абьюзера, дочь снова выбирает похожего – с фантазией, что «такого я изменю любовью».

Система подтягивает похожие условия, а человек бессознательно берёт на себя роль: «я тот, кто исправит». Но без осознания предыдущего сценария и его причин чаще всего всё повторяется, а не исправляется.

Идентификация с «забытыми» и «исключёнными»

В каждом роду есть те, кого как будто вычеркнули:

– умершие дети;

– аборты, потерянные беременности;

– родственники, которые «опозорили» семью (сидевшие, алкоголики, «странные», «ненормальные»);

– люди, которых выгнали, «отреклись»;

– бывшие жёны/мужья, о которых не принято вспоминать.

Система «не терпит» пустоты. Там, где кого‑то исключили, часто кто‑то из следующих поколений невидимо становится «заменой» или «голосом» для исключённого.

Например:

– в семье был ребёнок, умерший рано, о котором не говорят;

– младший внук растёт с ощущением, что он «не на своём месте», чувствует странную вину за то, что живёт;

– он может болеть, попадать в опасные ситуации, быть «на грани», как будто балансируя между жизнью и смертью.

Или: