Мария Алексеева – Токсичные родители и сила рода. Как выжить и исцелиться (страница 43)

– рассказывают учителю, что дома кричат или бьют;

– делятся с родственниками, что боятся возвращаться домой;

– открываются друзьям.

И часто получают в ответ:

– «Не выдумывай, все родители кричат»;

– «Мама тебя любит, просто характер у неё такой»;

– «Сама виновата, надо слушаться»;

– «Не позорь семью»;

– «Лучше промолчи, ещё хуже будет».

Или ситуация доходит до родителей – и после этого дома становится ещё опаснее:

– усиливаются наказания;

– ребёнка обвиняют в «предательстве»;

– ему говорят: «вот видишь, никто тебе не помог, а нам стало хуже».

Так закрепляется убеждение:

– правду говорить бессмысленно (никто не поверит, не поможет);

– правду говорить опасно (после этого становится хуже);

– лучше молчать и не шевелить.

Детская лояльность: «я буду их защищать, даже если они причиняют боль»

Родители могут быть жестокими, холодными, насильственными, зависимыми, но ребёнок всё равно тянется к ним.

Он любит их не за качества, а потому что без них – страшно и пусто.

На этой почве детская лояльность приобретает болезненные формы.

1. Идеализация и оправдание

Даже если факты очевидны, ребёнок часто внутренне оправдывает родителей:

– «они просто нервничают, устают»;

– «если бы я вёл себя лучше, они бы не кричали»;

– «у мамы тяжёлая жизнь»;

– «все пьют, это нормально»;

– «а у других ещё хуже».

Это способ сохранить образ «хорошего родителя», который нужен для психической целостности:

признать, что самые близкие обращаются плохо – слишком больно.

Легче объяснить всё своей «плохостью», внешними обстоятельствами, чем столкнуться с мыслью:

«они не умеют со мной обращаться бережно».

2. Лояльность вместо границ

В здоровой связи взрослый отвечает за границы, ребёнок учится у него.

В токсичной семье всё наоборот:

– родители нарушают границы ребёнка;

– ребёнок вынужден «бережно» относиться к родительским чувствам, состояниям, тайнам.

Он боится:

– расстроить,

– разозлить,

– вызвать приступ,

– спровоцировать очередной запой,

– заставить родителей «страдать из‑за него».

Из‑за этого свои чувства и потребности он блокирует, а вместо границ развивает «верность»:

«лишь бы им было не так плохо, а я потерплю».

3. Лояльность как форма надежды

Иногда ребёнок подсознательно верит:

– «Если я буду до конца верен, они это увидят и изменятся»;

– «Если я буду их защищать, они оценят и начнут меня любить по‑настоящему»;

– «Если я не скажу правду, мы сохраним семью, и однажды всё наладится».

Эта надежда держит его рядом, заставляет молчать и терпеть, когда говорить было бы жизненно важно.

4. Лояльность как идентичность

Когда ложь и молчание о семейном опыте длятся годами, они становятся частью самоощущения.

Не просто: «я молчу о родителях», а:

«я такой человек, который никого не сдаёт»,

«я не жалуюсь»,

«я не предаю семью».

Любая попытка назвать вещи своими именами кажется изменой:

– семье,

– традициям,

– предкам,

– «крови».

Поэтому во взрослом возрасте бывает так сложно даже в безопасной терапии произнести:

«мои родители были токсичны»,

«они причиняли мне боль»,