Мария Акулова – Замуж в наказание (страница 80)
Мне лучше было бы просто скинуть. Я пообещала и себе, и Айдару, что непременно так и сделаю. Но сейчас почему-то медлю.
— Узнала. Приятно.
В трубке — пауза, и я молчу. Наум недолго ждет, потом вздыхает.
— Госпожа Салманова, я к вам с серьезным предложением.
Он пытается пробудить во мне заинтересованность. Но просто не знает, что я лучше умру, чем покажу ее.
Молча жду продолжая. Он хмыкает.
— Приличное, обещаю… — Смеется, а мне совсем не смешно. — Я завтра буду проездом в вашем городе. Салманова набрал — он сказал, что нахуй я ему не нужен. Обедать со мной ему некогда. А у меня не то, чтобы много знакомых. Подумал, ну Салманова-то не откажет, раз муж у нее — хамло…
Мне не нравится ни его юмор, ни его предложение. Я понимаю, что это предлог. Наверное, и он понимает, что я понимаю. Я не настолько дура в его глазах. Сейчас мне нужно отыграть в ответ. Засмеяться и сказать, что Салманова с радостью отработает обед за мужа. Но я не вижу смысла в этих играх. Слышу щелчок двери за спиной.
Мама выглядывает, я тоже бросаю на неё взгляд через плечо. Вижу в глазах сначала облегчение — нашла меня, потом волнение. Ужасное. Я никому такого не пожелала бы.
— Это Бекир? — Её голос звучит выше обычного. Я перевожу голову из стороны в сторону, чем делаю больно.
— Я сейчас поднимусь.
Наум всё это слышит, но вряд ли способен уловить контекст. Он молчит, а я жду, пока мама закроет дверь.
Склоняюсь к тому, чтобы отказать. Вечером спросить у Айдара, говорил ли ему Наум о приезде. Уже тогда сопоставить у себя в голове, правильно сделала или нет.
— Если время есть, конечно… — Но он перебивает ход моих мыслей словами. Снова затаиваюсь. — А то я слышал, у вас там ситуация неприятная. С братом твоим. Бекиром же?
— Когда вы завтра будете?
— Часа в три сможешь? — Я сознательно глотаю наживку и даю себя подсечь. Как только это происходит — тон меняется. Наум говорит уже по-деловому.
— Да. Смогу.
— Вот и отлично. Мобильный запиши, если до сих пор этого не сделала. Ну и Салманову… Сама понимаешь…
Мое «не ваше дело» звучит как:
— Хорошего дня.
Скидываю и опускаю мобильный на колени.
Глава 39
У меня были целые вечер и ночь, чтобы передумать, раскаяться, струсить. Я не спала. Я до сих пор сомневаюсь.
Я не смогла прямо посмотреть Айдару в глаза ни вчера, ни уже утром. Но и на попятную пойти я тоже не могу.
Мне не хватает понимания. Я не получу его ни у родителей, ни у мужа. Возможно, и от Наума тоже, но я самоуверенно думаю, что смогу отделить ложь от правды.
Из-за бессонной ночи и лютого стресса я очень рассеяна. Вижу только дверь в заведение, в котором назначена встреча. Немного опаздываю, тороплюсь, поэтому не замечаю девушку, которая подходит к этой же двери со стороны.
Мы сталкиваемся, у нее вылетает сумка и предметы разлетаются по лестнице и тротуару.
— Простите! — я моментально трезвею, сбегаю обратно по ступенькам и начинаю собирать обычную «начинку» любой женской сумки. Сначала девушка делает то же самое, а потом я боковым зрением вижу, как садится на ступеньки.
Поворачиваю голову к ней, сердце обрывается. Она еще и заметно беременная. С большим животом.
Дальше собираю активнее. Возвращаюсь к ней и высыпаю все содержимое без разбору — как в мешок.
— Может быть пудра разбилась. Вы меня простите? Хотите, я вам денег дам…
Внимательно присматриваюсь к миловидному лицу. Пугаюсь, потому что девушка мотает головой, закусывает губу и вдруг начинает плакать.
Приседаю на корточки уже перед ней, пытаюсь поймать взгляд.
— Вам плохо? Я вас ударила? Живот болит? Что?
Кладу ладони на ее колени и даже глажу. Вижу, что девушка храбрится. Жмет к боку сумку и поглаживает. Шморгает носом. А я одновременно злюсь и на нее, и на себя.
Там, наверное, уже ждет Наум, а я тут… Да и неужели так сложно отвечать на мои вопросы? Беременность — это же не болезнь.
— Нет… Вы не ударили… Я не потому…
— А почему? Я вам всё компенсирую, если что-то разбилось! Да и вам нельзя на холодном сидеть. Как вас зовут? — спрашиваю, поднимаясь на ноги. Протягиваю девушке руку. Она хватается и встает с моей помощью. Придерживается за поясницу, поглаживает большой живот.
— Люба.
Я улыбаюсь ей, она мне тоже. А потом снова отчего-то волнуется. Кусает губы, тянет к ним руку.
— Люба, ну хотите, телефон мой запишите? Если окажется, что я разбила все-все-все — компенсирую. Обещаю.
Она жмурится и мотает головой, потом смотрит прямо в глаза. Я вижу, как наполняются слезами.
— Я просто за зеркальцем потянулась, а оно разбито. Посредине треснуло. А мне сейчас нельзя семь лет горя… Нельзя… — Я прекрасно понимаю, какой трагедией может стать разбитое зеркало для эмоционально нестабильного человека. Я сама сейчас такая. Но в данный момент это вызывает раздражение, которое я изо всех сил гашу.
Беру незнакомую Любу за руки. Улыбаюсь.
— Это я разбила. Значит, последствия тоже мои. Вам сейчас волноваться ну никак нельзя…
Говорю без страха. Верующий человек не может быть одновременно суеверным. Я всем сердцем верю в Аллаха, а не в зеркала, черных кошек и прочую лабуду.
Вижу по лицу случайной знакомой, что моя уверенность ее заражает. Но и это снова ненадолго. Она хмурится, кашляет. Освобождает свою руку и тянется к горлу…
Я бросаю нетерпеливый взгляд на витрину ресторана. За ближайшими столами Наума нет, но это ничего не значит. А мне страшно, что не дождется и уйдет. Я потом себя с потрохами съем.
— А вы же Айлин, правильно? Айлин Салманова?
Девушка спрашивает, очень резко возвращая меня в наше с ней общение. Внутри холодеет. В горле сохнет. Я хмурюсь и отдергиваю руки. А вот она улыбается. Сквозь слезы.
— Ну да… Вы же меня не помните… Это я вас…
— Мы знакомы?
Кивает. Оставляет взгляд внизу. А я пытаюсь вспомнить, но не выходит.
— Да. Мы встречались несколько раз на мероприятиях. Вы — жена Айдара Салманова. А я… — Она не договаривает. Снова нижняя губа трясется, она уводит взгляд в сторону, смотрит на асфальт… Но берет себя в руки и возвращается к моему лицу. — Это не вы виноваты, Айлин. Это я виновата. Увидела вас. Решила, что это шанс. Что бог мне шанс дает…
— Какой шанс, Люба? Я вас не понимаю…
Мне зябко и голова уже вскипает. Обнимаю себя и тру плечи.
— Ваш муж… Я не сомневаюсь, что он хороший человек, что честный, что добра всем нам хочет… Но даже хорошие же могут ошибаться, правда?
Я молчу, хотя и ясно, что Люба ждет ответа. Глаза сохнут от слез. Она вздыхает. Делает шаг ко мне и тоже касается плеча, внимательно смотря в мои глаза.
Сейчас я уже жалею, что первой позволила себе телесный контакт.
— Моего мужа арестовали недавно. Он в горсовете работает, Айлин. В секретариате горсовета. Он ни в каких схемах не участвовал. Ну я же знаю… Ну где мой Витя и коррупция? А к нам домой пришли… Его скрутили…
И я, и сама Люба, кажется, очень ярко представляем картину задержания. По моему телу пробегается крупная дрожь, девушка ускоренно дышит и в одном ритме гладит мое плечо и свой живот. Я все же аккуратно снимаю ее руку. Не нужно.
— Я вас увидела, подумала, что смогу донести. А вы уже господину прокурору… У нас маленький скоро будет, Айлин… А Вите там плохо… Ему нельзя в СИЗО. Там всем плохо… Его там бьют… Им нужно, чтобы он признался. А ему не в чем признаваться…
От волнения начинает тошнить. Сначала в ушах гул, потом вообще закладывает. Мне нужно переварить. И встретиться с Наумом.