Мария Акулова – Замуж в наказание (страница 47)

Везет меня куда-то в тишине. Я злюсь на него еще и за то, что не занимается поиском тем. Как быстро оказывается — злюсь зря.

— Всё удачно в университете? — потому что первый вопрос задает он.

Начинаю с кивка. Думаю им и ограничиться, но стыд жрет. Так нельзя, Айка. Он не сделал тебе ничего плохого.

— Да. Я оплатила обучение. Спасибо вам большое.

— Тебе.

— Да, тебе. Прости. Оплатила. Завезла квитанцию. Теперь жду приказ. Но к учебе уже могу приступить.

— Расписание дали?

Киваю. Тебе же не интересно, Айдар… Зачем спрашиваешь?

— Когда пары?

— Со следующей недели.

Каждый раз, когда замолкаю, переживаю прилив стыда и грусти. Я бы могла болтать-болтать-болтать. Делиться всем вплоть до описания красоты орхидей на подоконнике в деканате. Но ему это не нужно. А я ещё большим посмешищем становиться не хочу.

— Тебя хорошо приняли?

Не позволяю себе воспринимать его вопросы, как проявление заботы.

— Хлеб с солью не выносили. Чай тоже не предлагали, но…

Развожу руками, смотря на Айдара.

В ответ на его усмешку хочется клацнуть зубами. Может хотя бы так ему понравлюсь? Стану стервой?

Дура какая…

— В мое время пиздюли из деканата летели чаще, чем печенье…

Айдар шутит, я борюсь с губами и рвущимся в ответ смехом. Закусываю до боли уголки губ. Сдерживаюсь.

Просто вспомни, сколько времени он проводит не с тобой, Айка. Просто вспомни.

— Со мной, слава Аллаху, так никто не разговаривает… — Свой неуместный комментарий произношу тихо. Смотрю при этом на колени. Улавливаю боковым зрением взгляд, придумываю себе нежность.

— Кроме мужа.

— Да. Кроме мужа.

И мы снова молчим.

Я думаю о том, что зря проявила слабость. Нужно было врать, что занята. Сблизиться нам это не поможет, а страдать опять из-за того, как больно быть невостребованной, я уже устала.

Может придумываю, но машина замедляется. Я осторожно подглядываю за водителем.

— Скажи что-то…

Очевидно не так осторожно, как самой хотелось верить. Айдар замечает слежку и обращается, не отрываясь от дороги.

Я пугаюсь, дергаю плечами.

— Мне нечего.

Становлюсь причиной нового вздоха. Кожей чувствую неозвученное молчание: ведешь себя, как обиженный ребенок, Айка…

Да, веду. И как ребенок же, не способна объяснить свою обиду. Вы не поймете.

— Как-то перестало клеиться…

Айдар просто констатирует очевидное, но меня это производит ошеломительное впечатление. Чувствую свою вину в том, что не клеится.

Злюсь за это уже на Айдара.

Перестало, потому что открывать вам душу — это делать себе больно. Я несколько раз попробовала. Больше… Простите.

— Я что-то делаю не так? — Задав вопрос, выключаю чувства, поворачиваю к мужу голову и смотрю, как кукла. Хлопаю глазами. Приказываю не принимать ответ близко к сердцу.

— Нет. К тебе у меня ноль претензий… — Но легкое пожатие плеч всё равно обижает. Может вы спросите, есть ли у меня претензии к вам? Хотя смысл? Я же не озвучу… — Просто констатирую. Если я тебя тогда обидел…

Айдару не нужно договаривать, я знаю, о чем он. Возмущение выходит нервной дрожью. Я закатываю глаза и фыркаю.

— Я уже забыла давно. — Отмахиваюсь. Кивок мужа разбивает сердце. — Я была пьяной. Вы всё правильно поняли.

Скулы становятся более выраженными. Это я скорее всего придумала себе, что он сжимает зубы. А сама сжимаю колени. Любое воспоминание о том вечере вызывает ноючую неутоленным желанием тяжесть внизу живота. Она усиливается под воздействием присутствия мужа рядом.

Телефон Айдара вдруг начинает вибрировать. Я скашиваю взгляд на консоль, имя прочитать не успеваю, он уже берет его в руки. Смотрит на экран. Колеблется и не отвечает.

Это может быть кто-угодно. Любой человек в нашем городе, а то и мире. Но у меня сразу мысль об одном. Самом для меня ужасном.

Телефон возвращается на место экраном вниз. Снова вибрирует, но Айдар уже не реагирует.

А мне хочется заглушить посторонние звуки. Я чувствую ревность и неспособность сохранить интимность. Даже в машине. Даже когда несемся вдвоем на скорости. Она всё равно просачивается.

Вибрирует. Бесит. Я начинаю говорить:

— Не буду врать, — Айдар поворачивает голову и приподнимает бровь. Заинтригован. — Целоваться с вами приятно… — Брови взлетают еще выше. А у меня потеют ладони.

Хочется взять его телефон, прочитать имя контакта и самой сбросить.

Звонок обрывается, но на этом не всё: дальше мобильный жужжит серией сообщений. Обычно обеденные перерывы он проводит с тобой, да? Разволновалась?

— А вам со мной понравилось?

Ревность выжигает всю гордость. Пусть Айдар не поймет, что я творю, но не творить не могу.

В меня врезается серьезный взгляд, прокурор хмурит брови. Я слышу уверенное:

— Конечно.

Сохнут сразу и губы, и горло.

Телефон снова заводится входящим.

Возьмите трубку и скажите об этом ей. Еле сдерживаюсь, чтобы не потребовать вслух.

— Но повторять нам, скорее всего, не стоит.

Айдар заканчивает мысль медленно и спокойно. Не чеканит. Не рубит. Не приказывает. Загоняет в грудную клетку нож, но я уже привыкла их получать. Входит, как по маслу. Я в ответ улыбаюсь и киваю.

— Не стоит.

Отворачиваюсь к лобовому. Сжимаю пальцами колени. Не хочу больше никуда ехать. Домой хочу. Плакать.

Ноздри трепещут. Сердце рвется прочь. Телефон иногда жужжит. Вместо разговора — тишина.

Машина щелкает поворотами, но это еще не ресторан, всего лишь заправка. Айдар выходит, не забыв взять мобильный. Я ненавижу его еще и за это. Провожаю взглядом, а у самой сердце кровью обливается.

Вздрагиваю от слишком резких действий заправщика. Время от времени поглядываю в сторону окна оплаты. По своей непобедимой глупости думаю, что он заплатит и вернется. Бензин уже льется в бак. Но Айдар не спешит.

Я вижу, что крутит мобильный в руках. Жмет что-то. Прижимает к уху.

— Ненавижу…