Мария Акулова – Замуж в наказание (страница 21)
Но запрещаю себе об этом думать. Айдар встает и подает мне руку, я снова хватаюсь. Потихоньку привыкаю к ощущениям, когда моя кисть сжата его пальцами. Это не вызывает отвращение.
Я искренне благодарю за то, что разделили этот день с нами, только Лейлу. Она смотрит мне в глаза и с уверенностью, которой, конечно же, в ней нет, обещает, что всё будет хорошо. Я в свою очередь обещаю, что мы где-то на неделе встретимся. И неважно, что сейчас кажется, что даже завтра не настанет, какая там неделя?
С остальными прощаюсь, чувствуя себя оглушенной рыбой. Не слушаю ни благодарностей за праздник, ни пожеланий.
Без разницы вообще.
Сажусь в ту же, понравившуюся мне когда-то, машины. Очень хочу откинуться на спинку, но стесняюсь.
Лексус стартует, я непроизвольно выдыхаю. Наверное, зря, потому что тут же ловлю цепкий взгляд мужа.
Мне одновременно страшно и важно понять, о чем он думает. Я оправдала его ожидания? Он собирается сегодня пробовать?
Мы ещё даже не целовались, слава Аллаху. На публике таким не занимаются. А дома? Он хотя бы поцелует или сразу?
— Я думал, твой орел явится…
Его замечание выбивает землю из-под ног внезапностью. Я хмурюсь, думаю…
О Мите я сегодня не вспоминала и не жалела. Только о своем будущем.
Опускаю взгляд на консоль автомобиля.
— У вас есть вода?
Спрашиваю, чтобы отвлечься. Потому что ответа на замечание мужа просто нет.
Айдар без слов достает закрытую маленькую бутылочку из подлокотника, протягивает.
— Рехмет…
— Уже можно на ты…
Снова поднимаю глаза, чтобы замереть. В салоне его машины, как ни странно, мне куда уютней, чем было сначала дома, а потом в ресторане. Но я не знаю, мне лучше принять свою судьбу или за что-то еще бороться. За что?
— Я учту.
Вспоминаю, что когда-то уже обещала ему учесть. В итоге… Получается, не справилась. Он был прав, говоря, что у меня много завистников. А я была слишком самонадеянной.
Айдар, кажется, тоже вспоминает тот разговор. Весь день был серьезным, а тут уголки губ подрагивают. Как ни странно, я это замечаю впервые за много-много-много дней.
— Оживай, Айлин…
На эту просьбу уже не реагирую. Прижимаюсь губами к горлышку бутылки и с жадностью пью. Чувствую себя иссохшей губкой. Кажется, что одной мне будет мало.
Действительно оживаю. Только сейчас осознаю, что ноги отекли. Я всё время сидела, но на непривычно высоких каблуках узких лодочек.
Кожа головы побаливает от тяжести прически. Хочется смыть макияж. Лечь спать. Неважно, где. Может попросить, чтобы сегодня не трогал? Я завтра…
Бросаю на Айдара быстрый взгляд, краснею, но не нахожу в себе смелости.
Прокашливаюсь, глажу ткань…
Мы заезжаем на территорию красивого дома. Мне любопытно, он сам такой арендует или ему за роскошь платит государство? Но от былой смелости не осталось и следа. Я теперь буду с ним аккуратной.
Просто отмечаю, что территория большая, ухоженная, дом днем, наверное, светлый, потому что окон очень много.
Айдар глушит машину, обходит её и подает мне руку. Не отпускает, когда мои ноги ступают на плитку, а ведет в сторону двери.
— Прости, через порог не буду переносить…
Шутит, а потом улыбается шире, явно реагируя на мои увеличившиеся в размере глаза.
— Что? Перенести? — Он делает маленький выпад навстречу, я пугаюсь сильнее, сильнее же веселя.
Мотаю головой и выставляю руку.
— Нет. Не надо…
Меня окунает в панику, стыд, отчаянье. Я не знаю, почему так боюсь физического контакта с ним. За руку же держать приятно. И ему меня, кажется…
— Тогда проходи…
В дом я ступаю первой. Осмотрелась бы, но не знаю, чего он от меня ждет.
Закрывает замок, ставит на сигнализацию. Я киваю в ответ на:
— Завтра покажу всё. А пока ты переодеться хочешь, наверное.
— Да.
Муж проводит меня на второй этаж. Открывает дверь и включает свет в, судя по всему, нашей спальне. Она красивая, но не кажется мне уютной. Видно, что не обжита.
— За той дверью — гардероб. Там — уборная. У тебя еще балкон, но, думаю, сама разберешься, осмотришься…
Киваю раз за разом. Может он ждет восторгов или благодарностей, но я не в состоянии.
Мы с мужем договариваемся, что для душа мне хватит сорока минут. На самом деле, хватило бы и пятнадцати, но я оттягиваю, а он не возражает.
Айдар оставляет меня в спальне, куда сам идет — понятия не имею.
Одновременно мучаюсь и наслаждаюсь, освобождаясь от платья, чулок, красивого белья, шпилек и аккуратно наклеенных пучков ненастоящих ресниц.
Из объективно красивой, но несчастной невесты превращаюсь обратно в Айку. Не знаю, чего ждет от меня муж, но выйти в шелковом пеньюаре, который куплен специально понятно для чего, у меня не хватило бы смелости. Да и я не настолько отчаянная. Поэтому поверх чистого тела и белого атласа с кружевом я набрасываю похожий на гостиничный, висевший здесь свежий халат. Он еще и воду с мокрых волос впитает.
Пусть не удивляюсь, что Айдар уже вернулся, но сердце все равно ускоряется, когда вижу его снова. Я так напряжена, что подмечаю все мелочи. Он не был в душе — волосы сухие. Не переоделся, но снял пиджак, галстук, расстегнул пару пуговиц на рубашке и закатал её рукава.
Сейчас выглядит не безупречно собранным, я вижу и следы усталости, и даже, кажется, чувствую легкое раздражение, но если абстрагироваться, он по-прежнему кажется мне очень привлекательным мужчиной.
Его пальцы сжимают широкий стакан с чем-то крепким алкогольным. Я сглатываю. На свадьбе он не пил. Хорошие кырымлы вообще не пьют.
Отдираю взгляд от стакана, поднимаю выше. Он тоже смотрит на меня внимательно. Изучает. А во мне — бесконечные скачки напряжения. Я снова боюсь хлопнуться в обморок.
Покачивает стакан, выводит руку вперед.
— Хочешь? — Мотаю головой.
Он может быть даже по глазам это читает. Усмехается, хоть и борется. Иногда кажется, что будь его воля — бесконечно хохотал бы, настолько я его потешаю. А когда будет… Когда своей будет делать — тоже посмеется?
Горло сжимается. Я почему-то вполне это допускаю.
Смотрю себе под ноги. Чувствую, что дыхание ускоряется. Ноздри трепещут. Жалость к себе собирается в жгучий сгусток в груди. Он выльется истерикой, я знаю точно, но Айдар ее пресекает.
— Айлин, — окликает требовательно. Я тут же слушаюсь, замираю и смотрю в глаза. Сгусток тоже замирает. Больше не растет.
Когда мужской взгляд соскальзывает по моему плечу к кровати, по спине расходится жар. Это совсем не уютное чувство. Еле сдерживаюсь, чтобы не отступить обратно к ванной. Айдар возвращается ко мне. Не знаю, почему не спешит, почему колеблется. И благодарна ли я ему за это…
Вижу, как сглатывает. Я настолько напряжена, что взгляд цепляется за резко дернувшийся кадык. Потом — опустевший на половину стакан.
Но кого это волнует?
Айдар делает шаг ко мне, ставит стакан на журнальный столик. Кивает на покрывало и вполне определенно командует:
— На кровать садись.