Мария Акулова – Я тебя отвоюю (страница 6)
— Почему «будто»?
— Знал, что прицепишься…
И снова хмыкнула.
— Не зря столько лет вместе… Ты останешься или к себе поедешь? Десять уже…
— Поеду. Нужно еще доделать кое-что. Завтра сложный день.
Даша вздохнула, но не спорила. Ей жалко было Богдана, но от ее жалости толку мало.
— Я выходная завтра. Если хочешь — приеду к тебе, ужин приготовлю, дождусь…
Богдан задумался, потом голову от ее груди оторвал, к губам потянулся.
— Договорились. Я в душ…
Видно было, что и вставать ему не хочется, и в душ себя пинать приходится…
Даша взглядом проводила — голого, красивого, потом зачем-то к телефону потянулась…
И сама толком не знала, с чего вдруг…
Экран зажегся — на нем только время и дата. Никаких уведомлений. Никаких сообщений. Никаких звонков. И легкое разочарование, в котором даже себе нет сил признаться.
Глава 4
— Как я выгляжу, Алла? — Даша тормознула у стойки ресепшина их стоматологического центра, сделала пару оборотов вокруг оси по молчаливой просьбе Аллы — девушки чуть младше самой Даши, выпускницы того же факультета.
— Сто из ста, Даш. С Богданом обедаете?
Они с Аллой общались довольно тесно. Подругами друг друга не считали, но время от времени могли побаловаться совместными чаями или редкими сплетнями.
Вопрос был закономерным, невинным, простым, но Даша отчего-то закашлялась, кивнула нервно, поблагодарила… Поправила ворот льняного пиджака, который надела специально, чтобы… Чтобы выглядеть хорошо, какой смысл скрывать? Под пиджаком блузка — полупрозрачная в мелкий еле заметный цветок, ноги в таких же льняных брюках-клеш, из-под брюк выглядывают нежные эспадрильи… Одеваясь утром на работу, Даша чувствовала себя дурой. Почему-то окрыленной и перепуганной.
Оказавшись в кабинете, первым делом отправила сообщение Стасу:
«Привет. Я сегодня работаю. Можем выйти в час на обед — у меня будет перерыв».
Отложила, занялась клиентом… Специально не подходила больше часа. Боялась… И даже сама не знала, чего именно. То ли получить ответ, то ли нет.
Позже разблокировала телефон с затаенным дыханием.
«Привет. Ок. Волконский подойдет?».
Даша выдохнула, ответила: «Подойдет», снова телефон отложила, подняла взгляд на зеркало, а оттуда на нее пялилась какая-то перепуганная, почему-то небывало румяная… Тоже Даша, но другая.
Оставшееся до часа время Красновская провела на автопилоте. Делала свое дело, полагаясь на опыт рук, а мыслями… То и дело улетала куда-то. То думала, что сама скажет. То — что от Стаса услышит. То почему-то возвращалась в свои позорные воспоминания о ночи накануне его свадьбы. Девушка уже не один раз просила прощения за то, как вела себя, но сегодня… Была уверена, если вдруг снова разговор зайдет о тех «ностальгических» временах — не сдержится, снова извиняться будет.
От клиники до заведения с вывеской «Волконский» идти было всего несколько сотен метров, поэтому Даша спустилась с крыльца ровно в тринадцать, и уже через минуту была на месте. Заглянула в зал через огромные окна… Одинаково боялась, и что он уже на месте, и что еще нет. Понятия не имела, как здороваться, что говорить, зачем говорить…
Он был там. Сидел на одном из диванчиков, в окно смотрел. Улыбнулся, когда Дашу увидел, она попыталась в ответ, но вышло как-то натянуто… Или ей так показалось. Но пути назад точно не было, поэтому вошла, приблизилась к столику, за которым ее уже ждал Стас, два кофе, круассаны…
— Прости за самоуправство. Я чуть раньше назначенного был на месте, решил не тратить время зря. Надеюсь, капучино подойдет…
Даша застыла, не зная, как поздороваться правильно — то ли руку пожать, то ли щеку для поцелуя подставить, то ли просто сесть… Стас за нее решил — встал, провел пальцами по рукаву пиджака, щеки коснулся, а потом по носу щелкнул… Игриво так, по-детски. Точнее даже не по-детски. А так, как взрослые с детьми играют.
— Привет, Носик.
Даша не успела увернуться, только нахмурилась, почему-то испытывая злость — сразу и на себя, и на Стаса. Отогнать попыталась, села…
— Я не знала, что ты тут работаешь. Давно? — этот вопрос был первый в составленном Дашей списке «безопасных», наполняющих их встречу смыслом, которого… Если быть честной, она не видела.
— Недавно. Я полгода тому назад сменил работу. Предложили хорошее место, долго думал, не сразу решился… Я консерватор, — усмехнулся. Видимо, своим мыслям, потому что для Даши это уточнение значило мало.
Она ведь не знала его толком. Так… Детские воспоминания о друге брата, да какие-то мелочи из совместных компанейских гуляний.
— Место оказалось действительно хорошим?
— Да. Более чем… Машину обновил. Вот думаю квартиру обменять на побольше… Или думал. Или думаю… — и снова мысли вслух, о значении которых Даша может только догадываться. Хотя… После разговора и с самим Стасом, и с Артёмом все кажется более чем прозрачным. — Мне Артём давно говорил, что мы с тобой теперь в одном районе, но я все как-то откладывал. Думал, если встретимся — позову на кофе, нет — не судьба, значит.
— А мне не говорил. Странно.
Даша сделала глоток из чашки, глянула на круассан… Надо бы укусить хотя бы, из вежливости, да только сейчас кусок в горло не лез. Весь аппетит будто в глаза ударил. Они жрали без оглядки на стыд и срам.
Тогда, ночью, пусть они тоже были наедине и довольно близко, лицо его разглядеть не удалось бы, а тут — как на ладони. Вплоть до лучиков-складочек в уголках глаз, до черных еле заметных точек щетины на щеках, до ямки на подбородке, в которую девочка-Даша влюбилась когда-то.
Он совсем взрослым стал за эти годы — уже не парень, на сто процентов мужчина, но… Эта ямка… Лучшая в мире ямка…
— Бережет тебя, вот и не говорил.
— От тебя бережет? С чего вдруг? — хорошо, что Стас ответил, иначе Даша долго еще на подбородок пялилась бы, как ненормальная.
— Я депрессивный в последнее время. Его гружу. Вот тебя тоже… Прости, кстати, еще раз. Как-то вырвалось. Забудь все, что я наплел.
— Грузи. Я не против…
Этого не было в Дашиных заготовках. Так выглядел порыв. Искренний и глупый. Порыв влюбленной семнадцатилетней девочки, которая сидела где-то в глубине души до сих пор. Которая видела, что ее любимому плохо так, что душой отмирает. Которая обещала, что отвоюет…
Стас вскинул взгляд. Серьезный, с сомнением… Видимо, тоже не ожидал услышать такой ответ.
— Я вообще отвлечься хотел, а ты так… Обязательно грузить, да? — отшутиться попытался. Из благих побуждений, наверное, но по Даше это ударило. Она ведь искренне помощь предложить хотела, а он… Опять, как с маленькой…
— Я вижу, что тебе плохо. Знаю, что на ровном месте это не случается. Готова помочь, если захочешь. Не думай, что я глупая до сих мор, мелкая и… влюбленная. Я просто… По-человечески помочь хочу. Если нужно.
— Я никогда не думал, что ты глупая, Носик. С чего такие выводы? У тебя всегда был светлый ум и большое сердце. Самое большое из всех, которые я встречал, наверное…
Что-то ответить стоило, но Даша не могла — кивнула просто. Потому что в голове… Семнадцатилетняя дурочка взяла верх. Требовала спросить: если самое большое сердце и светлый ум, так почему же? Почему Дина, которая… Уничтожает теперь. Методично. Ласково. Безвозвратно.
— Спасибо за предложение, Дашка. Я очень ценю это. И запомню. И если когда-то приспичит — твой номер у меня есть. Но сейчас не хочу грузить. Отвлечься бы. Расскажешь что-то?
— Что, например?
— Как дела? Как к свадьбе готовишься? О Богдане расскажи что-то… Он хороший парень, кажется. Мне нравится…
Стас явно как лучше хотел, и ей, и себе, а получалось, что с затянувшейся раны корку сковыривал. Даше, которая всегда мечтала, чтобы он ревновал, больно было слышать это «хороший парень… Мне нравится». Никому никогда не призналась бы, но… больно.
— Вяло готовлюсь. Договорились с мамой съездить на выходных посмотреть платья, померить. Думаю, организуем следующей весной… Хочу весной…
— Долго ждать, нет?
— Подождем. Нам не горит. В конце концов, распишемся, а уж потом праздник.
— Но праздник непременно нужен? — Стас улыбнулся, явно намекая на то, что двадцатипятилетняя Дашка так и не наигралась в барби, платья, принцев… Улыбка не была злой, скорее этим вопросом он себе же подтверждал утверждение, сидевшее в голове будто «факт»: Носик — милая малышка. Что тогда была, что сейчас осталась.
— Мне — нет. Никогда не хотела праздника. Просто… У нас есть родители и друзья. Их лишать возможности не хотелось бы. Я готова пожертвовать собой на день, чтобы им было, что вспомнить.
— Это благородно.
— Ты приглашен, кстати. Когда-то… Когда это случится.
Это был укол. Ответный удар за его приглашение, сделанное давным-давно… Да только ему, кажется, абсолютно все равно. Улыбнулся опять, кивнул.
— Непременно, Носик. Сервиз притащу. Тост толкну. Хороший… О том, как в семнадцать ко мне под дом пришла…
— Стас… — Даше так страшно было, что он договорит, что она и перебить попыталась, и его руку, которая на столешнице лежала, своей накрыла. Это было слишком, наверное. Они ведь вообще не близки. Даже для долгих взглядов, что уж говорить о касаниях? Но тактика сработала. Волошин остановился. А вот руку не выдернул. Задумчиво смотрел на то, как Дашины пальцы отползают… Сначала медленно, а потом резко под стол. И там в кулак. Благо, этого он видеть уже не мог. — Не надо об этом, пожалуйста. Мне стыдно до сих пор. Если есть в мире хоть что-то, что я хотела бы от тебя — это чтобы ты навсегда это забыл. Простил и забыл.