Мария Акулова – Я тебя отвоюю (страница 34)
— Мы верим, Даш. Не сомневайся, верим… Просто не понимаем… — на сей раз сказал отец. Спокойным, даже немного уставшим голосом. И дело явно не в том, что все после непростого рабочего дня, нет… Раньше Даша могла только предполагать, сколько всего родители успели себе надумать за эти дни, а теперь ясно это видела — по взглядам, голосам, жестам.
— Я просто очень запуталась. Плыла по течению, не задавала себе вопросы, которые… Наверное, нужно было задать намного раньше…
— И кто их задал? Ты или Стас? — все острые вопросы сегодня летели от матери.
— На самом деле, он. Но совсем не так, как может показаться. Без него я не открыла бы свои глаза, но мам… Ты можешь не верить мне, но я говорю правду — это не связанные вещи. Это не выбор «Стас» или «Богдан». Это просто… Это просто желание прекратить самообман. Я хочу любить человека, за которого выхожу замуж. Разве это так много? Вы же любили друг друга, правда? Вы же не сомневались в этом? Вы же… — голос сорвался, Даша запнулась, опустила взгляд… Не сделай она это, увидела бы, что родители переглянулись. И что взгляд Софьи не такой уж и острый…
— Мы просто не все понимаем, Даша. Но мы и не должны все понимать, наверное, просто…
Отец встал с дивана, подошел к дочери. Мог отодвинуть стул рядом, сесть на него, но поступил, как делал в детстве, опустился на корточки, взял в свои руки ее холодные, дрожащие пальцы, дождался, пока найдет в себе силы в глаза посмотреть, только потом заговорил.
— Мы просто хотим, чтобы в твоей жизни было как можно меньше сложностей. Это нормальное родительское желание, как мне кажется. И нас волнует, что, по нашему мнению, ты идешь по пути создания этих сложностей… И я сейчас не о браке с Богданом, малыш. Это твое решение, мы не лезем сюда, просто… Нам сложно принять, что ты сознательно…
— Мы со Стасом не делаем ничего плохого, пап. Мы просто пытаемся жить так, как нам кажется правильным. Мы ведь ни от кого ничего не просим, только дать нам шанс все сделать по-своему, только не вмешиваться, только не мешать…
— Родители нужны для того, чтобы мешать делать глупости, Даш…
Отец опять ласково сказал, улыбнулся даже… И пусть хотелось тут же возразить… Возразить было нечего. Ведь только время покажет, кто был прав, а кто заблуждался. Только время и его испытания.
— Как бы это ни смотрелось со стороны, что бы вам ни рассказал Артём… А я так понимаю, он многое рассказал… — Дашины губы скривились в довольно грустной улыбке, — Мы со Стасом — не предатели. У нас у обоих все очень сложно. Мы оба оказались в похожей ситуации в одно и то же время, но мы не рушили свои отношения, просто чтобы… Поиграться в страсть. Мы пришли каждый к своему решению осознанно. И я не изменяла Богдану. Мне важно, чтобы вы знали это и верили мне. Я ему не изменяла. Но я сознательно поставила точку, чтобы… Чтобы иметь хотя бы призрачную надежду на то, что у нас со Стасом будет шанс. В чувствах к нему я не сомневаюсь.
— А в его чувствах к тебе? — Софья произнесла совсем не так, как все время до этого. Осторожно и тихо. Как любая другая мать спросила бы дочь, решившую записаться в любовницы к женатому.
— Я знаю, что тот брак изжил себя. Я знаю, что я что-то значу для Стаса. Я знаю, что он хороший человек… Благородный, что бы вы сейчас о нем ни думали. И он достоин моего доверия.
— Артём… — отец только произнес имя сына, а Даша уже мотнула головой. И слышать не хотела, что им наплел Артём.
— Это не его дело. И я не собираюсь ему что-то объяснять или как-то перед ним оправдываться. А вы… У вас есть выбор. Верить Артёму, который ни черта не знает о наших жизнях и наших чувствах, хотя считает, что знает все лучше всех, либо мне, которая… которая эту жизнь живет. Я не настаиваю. Решайте…
Старшие Красновские снова переглянулись. Им наверняка было, что ответить. Они наверняка могли поспорить. Дашины ответы их наверняка не удовлетворили на сто процентов, но…
Софья подошла, положила руку на плечо дочери, сжала немного, потом наклонилась, целуя в макушку поникшей головы, шепнула:
— Мы всегда рядом, Даш. Просто помни…
И озвучила выбор двоих.
Глава 22
После разговора с родителями Даша поехала домой. Не к Стасу — уже к себе. Он не звонил, не писал, даже в сети давно не был — Даша проверяла. С одной стороны, может, ждал, когда наберет сама (если наберет), с другой… Мог просто забыть на какое-то время о том, что она теперь вроде как в его жизни. Хотя бы на вечер. Имел право на это? Конечно, имел.
Пугала ли Дашу такая возможность? Несомненно, пугала. Но страх навязаться по-прежнему был сильным. Как бы уверенно она ни говорила родителям, что «что-то значит для Стаса», определиться — что именно — пока не смогла. И где границы желаемого и дозволенного в их отношениях тоже не знала.
Когда-то совсем недавно и одновременно так давно в отношениях с Богданом ее всецело устраивали встречи несколько раз в неделю, редкие нежные смски и короткие созвоны, сейчас же… Мысли о Стасе почти не оставляли. Зудели в голове и сердце — то разливаясь теплом, то покалывая болью, сомнением, страхом…
Даша понимала и даже могла довольно хладнокровно констатировать, что с его стороны это совсем не та любовь, которой пылает ее сердце, но что тогда? Симпатия, привязанность, такое же стремление к комфорту, как было у нее по отношению к Богдану? Кто она? Тихая гавань, в которую его внезапно прибило из девятибалльного шторма? Или новый шторм? Где их точки соприкосновений, где границы? Ответов у Даши пока не было.
Квартира встретила хозяйку не просто тишиной, а какой-то давяще-звенящей… А еще вещами Богдана. Везде. Куда ни глянь. За что ни возьмись.
Значит, не приезжал.
Даша слишком медленно, как самой показалось, разувалась. Потом слишком медленно плелась в ванную. Дальше — в спальню, чтобы переодеться в домашнее и сесть на краешек кровати, глядя перед собой… Туда, где на комоде фотография из прошлой жизни.
Можно ли одновременно испытывать облегчение и тяжесть? Можно, Даша теперь не сомневалась.
Три последних дня были созданы для того, чтобы отбросить все — сомнения, волнения, забыть о проблемах, отчасти даже о совести… И наслаждаться.
Но они прошли, и теперь… Вокруг опять реальность. Уже другая. Не такая, как была до… Но время побегов окончено, а значит, нужно учиться жить с этими раздирающими душу эмоциями. Стыда и жалости. Надежды и отчаянья.
Со временем станет легче, Даша знала. И ей самой, и, главное, Богдану, но пока… Пока в душе зияла рана, которую сама же себе нанесла.
Нельзя выбросить из жизни человека, с которым прошли рука об руку четыре года. Это больно, даже когда не сомневаешься, что идти с ним дальше не можешь.
Возможно, это никогда не была любовь женщины к мужчины, но как человека… Дорогого, близкого, доверившегося… Даша его любила. Любила и нож воткнула так, как может только близкий — неожиданно и по самую рукоять.
А он ведь гордый. И стойкий. И сильный. Упрямый… Ненавидит сейчас, наверное… И имеет на это право. Она и сама сейчас испытывала что-то схожее с презрением к себе же. Потому что причинять боль тем, кто дорог сердцу — это тоже больно. Даже если ты, как никто другой, прекрасно знаешь, что часто боль — это единственный путь к излечению…
Даша выдохнула, взяла себя в руки, встала с кровати, достала из шкафа одну из коробок, которую использовала еще при своем переезде в эту квартиру, сложила ее, начала…
Начала со спальни, аккуратно складывая вещи мужчины, которого больше никогда тут не будет. Оставленные здесь рубашки, джинсы, брюки… Потом пришел черед ванной и туалетной воды, электробритвы, лосьона… Прихожей… Куртки, двух пар кроссовок, целой коллекции шнуров для зарядки всего на свете…
Каждая новая вещь, которая оказывалась сначала в пакете, следом — в коробке, заставляла Дашу затаить дыхание, скривиться, а то и позволить себе слезу-другую. «Паковать» воспоминания в коробку было сложно. Куда сложней, чем выпаливать на одном дыхании слова, после которых пути назад, казалось, уже нет…
Когда все было собрано, Даша опустилась на полку в прихожей, долго просто сидела, не моргая смотрела на коробку, держа руки на коленях, чувствуя опустошение и апатию. Потом же опять взяла телефон, открыла переписку с человеком, за которого недавно собиралась замуж, постаралась заставить себя не читать, о чем было последнее сообщение еще в той, прошлой, жизни. Сознательно решила не звонить. Не хотела вызывать у Богдана больше эмоций, чем это необходимо. Не хотела быть еще более жестокой с ним.
Написала:
Одно слово, которое… Которое значит, что ему ни на йоту не проще, чем Даша думает. И ведь не столь важно, это гордость задета или сердце разбито. Ни первое, ни второе ее не оправдывает.
Последние три сообщения были чистой эмоцией. И ответа Даша не ждала. Дай она себе пару минут на раздумья — не отправляла бы, но… Не дала. Он снова прочел… Начал печатать что-то. Печатал долго, то и дело прерываясь, но так и не отправил.