Мария Акулова – Преданная. Невеста (страница 87)
Слава наматывает волосы на кулак до тянущей боли в затылке и звонко бьет меня по ягодице. Я сбиваюсь с ритма и тут же теряю контроль. Отталкиваюсь от его груди, прогибаюсь и начинаю кончать. Кажется, что захлебываюсь оргазмом. Мужчина тянет назад. Заставляет смотреть себе в глаза и двигает на члене, растягивая спазмирующее лоно. Быстрее. Резче. Ярче.
Оргазм не стихает, а разрастается и взрывает низ живота еще раз. Мне хорошо до боли. Я кричу. Слава давит в себя за затылок. Насаживает до упора и пьет звуки ртом.
Чуть отдышавшись, но все так же удерживая меня за бедро и затылок, в губы спрашивает:
— Во сне лучше было?
Я мотаю головой.
— Нет. Во сне у тебя даже член как будто меньше…
Улавливаю намек на улыбку.
Слава утыкает меня в свою шею. Возможно, чтобы не пиздела.
Гладит по волосам. Я чувствую, что мне чрезмерно хорошо. В уголках глаз собираются слезы, а внизу горячо из-за его спермы.
Страсть опустошила в ноль. Голова кажется неподъемно тяжелой. Не знаю, как Слава ее держит плечом.
Не знаю, как умудряется нежничать. Откуда силы, чтобы поцеловать в висок?
— Что еще тебе снилось, Юль? Расскажешь? — Он спрашивает, щекоча тонкие волоски. Смеется. Вибрация его грудной клетки — это самое уютное, что существует в мире. Когда пройдет много-много-много лет, я хочу умереть в его объятьях.
— Ты подсадил меня на секс и бросил. Как думаешь, что еще мне снилось? — На самом деле — много чуши. Кошмары. Тревожные погони. Но были и хорошие сны. Однажды мне снилась свадьба…
Вместо ответа Слава смеется. Я осознаю, что разбудить в себе скепсис уже не получается. Он кажется мне просто Тарнавским: счастливым, расслабленным. Напряжение, которое искрило в салоне разрядами, — было сексуальным.
Не хочу возвращаться на свое место. Обнимаю его и устраиваюсь удобней. Из реальных рисков сейчас тревожит один: а вдруг вот так засну? Меня покачивает на груди, как новорожденного младенца. Ласкают самые заботливые в этом мире руки. Я пропахиваюсь им до последней волосинки…
— Как наши дела? — Спросив, сама же и пугаюсь. Но это правильно. Вжавшись ладонями в грудь судьи, отталкиваюсь и сажусь ровнее.
— Они больше не ваши, Юлия Александровна. — Его ответ вызывает шок. Видимо, я не в состоянии его скрыть, потому что становлюсь причиной новой ироничной усмешки. Слава тянется к моему лицу и заправляет волосы за ухо. Концентрируется на глазах: — Я тебя расчитываю, лучшая в мире помощница. Спасибо за работу. И преданность.
— Я могу продолжать работать…
Он безапелляционен. Сжимает губы и мотает головой. С одной стороны, разбивает мое ускорившееся сердце. С другой… Я же давно знала, что рано или поздно это случится. Он думал весной. Получилось раньше.
— Скажи мне, что по делу Смолина. Только об этом. Я волнуюсь. Хочу знать.
Не замечаю в ответном взгляде и мимике ни малейших изменений.
— Не волнуйся, Юля. Мы на финишной. Завтра я оглашаю решение. Наш компромат идет нужным людям. Открывается куча уголовок. Но это уже не твое дело. Правда не твое.
— Ты всё решил?
— Да.
Я хотела бы, чтобы проверка на честность проходила как обычная химическая реакция. Чтобы результат был однозначен и очевиден взгляду. Но мир несправедлив, а человеческие отношения строятся на доверии.
Улыбаюсь склонившись, целую Славу и трусь о колючий подбородок.
— Ты мне когда-то расскажешь, что именно вы сделали?
— Когда-то расскажу. А пока подлокотник открой, Юль.
Я замираю от неожиданности. Смотрю недоверчиво. Он подбадривает кивком. Взгляд… Такой, что вязну. Почему-то страшно.
В голове вообще пусто. А может быть я боюсь думать.
Мы только сейчас рассоединяемся. По моему бедру стекает пряно пахнущая струйка. Я смотрю на подлокотник и не рискую нажать. Потому что… Что?
— Губы в покое оставь, — перестаю кусать, услышав тихую просьбу. Страшно до ужаса. Желанно до него же. Я уже не хочу подарки. Я хочу другого.
Кашлянув, жму на стык. Почти пустая емность открывается.
Мельком глянув Славе в лицо, достаю коробочку. Кручу ее с опаской. Если там сережки — я скорее расплачусь, чем обрадуюсь.
Жму на замок. Крышка поднимается.
Там не сережки, но я прикрываю рот пальцами и всё равно громко всхлипываю.
— Выйдешь за меня, Юль?
_____________________________ Настроились на ХЭ?)))
Потому что и из крыс, и из помощниц нас уже уволили)
Глава 48
Юля
Я теперь невеста. Думаю об этом и руки дрожат.
Я солгала бы, сказав, что не ждала этого, не представляла или не мечтала. Каждый. Божий. День.
А все равно получилось неожиданно.
Я согласилась. Ведь разве может быть иначе?
А еще я ему поверила.
Слава не стал бы делать этого, пока проблемы не решены. А значит… Всё правда уже улажено.
Мы возвращаемся домой и меня засасывает в подготовку. Слава очень настойчив. Он не хочет откладывать.
Шок накладывается на шок, но я не протестую. Я со всем согласна. Семь так семь.
Уверена на сто процентов, что свадьбу невозможно подготовить за неделю, но Тарнавский в очередной раз доказывает: если есть желание и деньги возможно всё. Мы знакомимся с той самой сестрой-Милой. Я сразу понимаю, что в ней намного больше сходств в характере со Славой, чем у их младшей — Майи. Милу не интересуют подробности. Она не выражает по отношению ко мне ни недовольства, ни явной симпатии. Внимательно выслушивает пожелания старшего брата и обещает, что мы все сделаем.
С ней комфортно. Она разговаривает с окружающими властно и требовательно, но без истеричности или хамства. Со мной — по-деловому, но мягко. Я чувствую, что хранит дистанцию и не стараюсь ее сократить. Задаю всего несколько вопросов, пытаюсь справиться с неловкостью.
Мы вдвоем выбираем загородный комплекс. Она договаривается на ближайшую пятницу. Едем в свадебный салон. Берем из наличия три очень разных, но одинаково прекрасных платьев. Обсуждаем визаж с девушкой стилисткой, которую я уже хорошо знаю.
Просматриваем варианты цветочного декора и даже обсуждаем, каким будет наш со Славой семиэтажный торт.
Свадьба вырисовывается помпезной и одной из тех, о которых снимают сюжеты в светских хрониках.
Я не представляю, какого размера долг копится у брата перед сестрой, но сама утопаю в бесконечных адресованных Миле «спасибо».
Происходящее кажется невероятным сном. Я напоминаю себе же преображенную в принцессу простушку с волшебной феей, только не крестной, а будущей золовкой.
Единственное, что царапает ужасно сильно и от чего невозможно отмахнуться, — это родители. Я не знакома с родителями Славы. Он не представлен моим. Для них сейчас, уверена, наш союз может выглядеть исключительно как сомнительная афера и огромный стресс. Я каждый час пытаюсь взять себя в руки и позвонить маме. Сказать. Пригласить. И каждый раз позорно сливаюсь.
Удивительно быть достаточно смелой, чтобы взяться играть крысу в логове опасного врага, и бояться испугать браком мамочку. Но так и есть.
Я раз за разом откладываю и борюсь со стыдом. С осознанием, что это неправильно.
Мне хотелось бы иметь больше времени. Мне хотелось бы подготовиться лучше. И речь не о выборе цветов и диаметра плойки для локонов. По-настоящему меня волнуют только семьи.
Но я не могу отказать себе в слишком заманчивом соблазне нырнуть с головой в счастье и закрыть глаза на все, что тревожит.
Слава не занимается экспресс-организацией с нами. У него куча своих дел.