Мария Акулова – Преданная. Невеста (страница 89)
Мне сложно описать, что я ощущаю сейчас.
Невероятный подъем. А еще огромнейший страх. Счастье и стыд.
Я одна в роскошном номере. Скоро за мной придет Мила или распорядитель нашей со Славой свадьбы и поможет спуститься в зал.
Церемония будет выездной. Возможно, в загородный комплекс уже даже начали съезжаться гости, большинство из которых я не знаю.
Я решила, что для своих сделаю отдельный праздник. Не хочу смешивать два мира в один, где всем будет неуютно.
Мысли о том, что утро невесты я не разделяю с мамой, что к арке меня не поведет папа, гложут ужасно.
Наверное, только они и гложут.
Я могла бы попросить Славу притормозить. Настоять на том, что правильно будет иначе. Но я же знаю в глубине души, что он и сам в курсе. Сам мог предложить подняться в родительскую квартиру. Сам мог задержаться в моем городе.
Не захотел. Ему всё нужно быстрей и быстрей. И я не могу сопротивляться. Я всей душой разделяю его темп. Остальное… Потом.
Глубоко вдохнув, захожу в перечень избранных номеров своей телефонной книги и набираю Влада.
Это мой компромисс с совестью. Второй — это обещание себе же, что завтра утром мы поедем к родителям. Просто будем уже мужем и женой. Я буду уже Тарнавской.
— Алло, малая… Почему вдруг?
— Привет, Владь… — Обращаюсь и вдруг торможу. Я вроде бы готовила речь, но сейчас она кажется нелепой. Не знаю, все ли невесты нервничают так же, но я как будто не до конца осознаю: сплю или нет. Происходящее — логично или глупость?
Куча вопросов, которые я игнорировала все эти дни, вдруг всплывают в залитой лаком голове.
Насколько это нормально, даже не поинтересоваться списком гостей? А как он своим родителям сказал обо мне? О свадьбе? А они хоть будут? А захотят меня вообще?
Ох…
— Ты чего молчишь, мелкая? Проблемы, что ли? — Тон Влада меняется. В нем слышна проснувшаяся тревога. Я снова вздыхаю и мотаю головой.
Смотрю на себя, улыбаюсь.
— Нет, Владь. Не проблемы. Просто… Пообещай, что не будешь кричать и отговаривать…
— Юль… — Звучит предупреждающе. Я осознаю, что нахожусь на грани истерики. То ли плакать, то ли смеяться?
Запрокидываю голову, чтобы влага из глаз не пролилась на идеальный макияж. Моргаю и улыбаюсь.
Как мне мамы не хватает!!!
Но это не отменяет тот факт, что я очень-очень-очень люблю Славу. Со всеми его особенностями.
— Всё хорошо, Вадь. Но я тут замуж выхожу. — Брат молчит. Я снова смеюсь. Влажно-влажно.
— Ты шутишь?
— Нет, — опускаю взгляд в зеркало. — Правда выхожу. За Славу. — В ответ — тишина. — Скажи что-то…
Прошу особенно ранимо.
— Я в шоке, Юль.
— И я. Мы просто очень быстро решили.
— Зачем, Юль? Тебе же рано…
— Я хочу, Владь. Я его очень люблю.
Брат выдыхает в трубку. Я слышу, как ерошит волосы. Думаю, качает головой.
— Только не отговаривай меня. Я не передумаю. Я просто… Родители не знают.
— Они о тебе ни черта не знают, Юлька! Я раньше думал, это я мамин распиздяй. Но ты такие фортеля выписываешь!!!
Он вычитывает меня громко и со всей душой. Мне кажется, чуть ли не впервые в жизни.
Но нахожу в этом поддержку. Извращенно, да. Но я нахожу именно то, в чем нуждаюсь.
Смеюсь и плачу. Вжимаю кулак в грудь. Мне одновременно неповторимо хорошо и очень тяжко там.
— Ты им ничего не говори сегодня, хорошо? Мы приедем завтра… Послезавтра может. Я представлю… Мужа.
— Я твоему мужу в морду дам, Юль. В такое втянул…
— Это не он втянул. Он что тогда нас защитил, Владь, что теперь. Он самый хороший из всех, кого я знаю. И я его люблю… Как вас.
Я еще даже перед алтарем не побывала, а уже выплакала по ощущениям всю душу и чуть глаза.
Замолкаю, Владя недолго сопит. Вздохнув, выдает уставшей:
— Эхххх, сеструнька… Привози нам его. И скажи, когда мать начать готовить.
— Я тебя обожаю.
— И я тебя, Юль. Очень люблю.
Его спонтанное признание селится в сердце одним из ярких воспоминаний. Мы так искренне не говорим друг с другом в семье обычно. Или теперь будем?
Теперь же всё иначе будет…
Я, возможно, и сама скоро мамой стану. Мама — бабушкой… Папочка — дедушкой… Я сегодня его фамилию с себя сниму, как фату…
Скидываю и откладываю телефон на столик. Не могу сказать, что на душе совсем легко, но груз на плечах значительно легче.
Слышу, как дверь в номер открываются без стука. Шаги. Застывшее на моей спине внимание.
Это могла быть Мила или распорядитель свадьбы, но я же знаю, что это не они.
— Ты очень красивая невеста, Юля.
Оглядываюсь и цепенею.
Через час я выйду замуж за судью Вячеслава Тарнавского, а сейчас Слава замер в дверном проеме.
Я всё утро волновалась, но пика нервы достигают в эту секунду. Так у всех невест или..?
Стараясь сохранить улыбку и самообладание, разворачиваюсь, позволяя себя рассмотреть. Мне плевать, что видеть невесту до свадьбы плохая примета. Хочу впитать кожей его восторг.
— Нравится? — Спрашиваю, проводя укутанными тонкой сеткой белоснежных перчаток руками по такому же подолу первого платья.
— Очень. — Мне кажется, я по интонации слышу, что у него горло пересохло. Возможно, мне хотелось бы более яркой реакции, но и эту я впитываю. И эту запоминаю так, чтобы на всю жизнь.
Слава проезжается взглядом по подолу, корсету… И хмурится.
На это реагирует сердце.
— Все хорошо, Слав?
Сейчас бы поймать его улыбку, лучики в уголках глаз, почувствовать на покрытых блеском губах поцелуй и услышать пошло-сладкое "до первой брачной ночи не дотерплю". Но когда его взгляд фокусируется на моем лице, вместо радости я вижу пугающую серьезность.
— Нам нужно поговорить, Юля. Планы меняются.
Паника взрывает виски. Дурное предчувствие, которое все это время зудело тошнотворным писком на заднем фоне вдруг становится слишком отчетливым.
Я мотаю головой и хочу сделать шаг назад. Как будто это поможет, хотя по глазам Славы вижу: нет. Ни черта!