Мария Акулова – Преданная. Невеста (страница 83)
Слышу стук набоек. Отдаляющийся шум. Ревную до того, что кажется в грудной клетке что-то трещит и раскаляется. Я хочу быть рядом, а не так!
— Что за мероприятие? — Хотелось бы звучать не надрывно, но сама понимаю, что палюсь.
Слава тихонько смеется. Я краснею и кусаю губы.
— Без дури и эскорта, Юля. Всё очень цивильно. И скучно.
Что ему скучно по жизни — не верю. Но ответ глотаю. Успокаивает ли он меня? Нет, конечно. Мы оба знаем, что я имела в виду другое. И оба же делаем вид, что не имела.
Выждав полсекунды, Слава глубоко вздыхает и резко переводит тему:
— Ты отели посмотрела? Выбрала уже?
До металлического привкуса во рту покусываю уголок губ. Мне хочется говорить вообще не об этом, но понимаю, зачем Слава делает то, что делает.
Я должна была выбрать отель в Альпах. В этом наши планы не меняются. Мы едем туда на рождественские каникулы. Но… Я понятия не имею, он правда в этом настолько верит, у него правда все под таким контролем или это игра? Я же знаю, как классно он играет…
— Выбрала два. Один прямо на берегу озера. Номера с видом на горы и воду. Очень красиво, но дороже. Второй чуть дальше от воды…
— Похуй на второй. Берем дороже.
Я ясно вижу, как взмахивает рукой, даже не дослушав. Резкий. Жизнь любит. Меня любит. Не экономит и не разменивается. Несется по бану с фирменным рыком полуспортивной Ауди.
Я очень хочу от него заразиться.
— Хорошо. Тогда бронировать?
— Да. Сумму напишешь, тебе закинут.
У него земля под ногами горит. Над шеей висит дамоклов меч. А он вот так…
Вжимаюсь затылком в стену. Смотрю в угол. Даже в окно не выходит. Как же мне хочется быть менее мнительной! Как же мне хочется расслабиться!
— Хорошо.
— А родители что там?
— Ты куришь, что ли? — определяю это по звукам. В ответ слышу смех.
— Так родители что? — Судья даже не думает оправдываться или объясняться. А я злиться на него не могу. Люблю и все. — Брат?
— У всех всё хорошо. Спрашивают, когда я возвращаюсь. Судья же не мог дать своей бесценной помощнице бессрочный отпуск! — Цитирую недоумение и интонацию мамы. — А я не знаю, что отвечать.
Недолгая пауза режет нервы тонкими слайсами. Слышу, как Слава прокашливается. Его голос преображается, и дело не в никотине. В нем пробивается нетерпение. Я чувствую бешеную искренность. Такую нужную. Пронзающую до слез.
— Скоро, Юль. Я тоже очень скучаю по бесценной помощнице. Просто дел дохуя. Сейчас так лучше. Отдыхай, хорошо?
— А ты?
— Высыпайся. В Альпах не выспишься. Намек понимаешь? — Он снова придает голосу светской бодрости. Я уже немного ненавижу это. Хочу его настоящего, а не прилизанную версию для окружающих. Хочу в горе и в радости, а не только, когда хорошо.
— Ты вроде собирался кататься и пить грог. — Но вместо того, чтобы выводить его на чистую воду, я сдаюсь. Подыгрываю.
— Это если время будет.
— Слава…
Смеется. Курит. Стоит где-то на холоде без верхней одежды. Уверена в этом.
Мы недолго молчим. Я понимаю, что пора сбросить и отпустить его. Но как же сложно!
— Как дела, Слав? — Спрашиваю даже без надежды на абсолютно честный ответ. И не получаю его, конечно же.
— Все заебись, малыш. Как иначе-то?
Действительно.
Вздыхаю и качаю головой. Напрямую про Смолина я не спрашивала и не спрошу. Только гуглю по десять раз в день три фамилии в разделе новостей. Тарнавский. Смолин. Власов. Пока — ничего.
— Дай мне какую-то работу. Я скоро на стены полезу. Хочу быть нужной.
— Ты мне очень нужна, Юль.
Не знаю, чувствует ли это он, но у меня глаза становятся влажными. Чтобы не булькнуть, молчу. А в голове:
— Я подумаю про работу. — Слава сжаливается.
Скупое:
— Спасибо. — Не передает и мизерной частички моей благодарности. Мне жизненно важно чувствовать себя ближе к нему. — Мне так сложно тебя отпустить… Думаю, что ты там… Вокруг жизнь…
— Бабы всякие… — Он подтрунивает, но мне ни черта не смешно. Иногда и об этом думаю, да. Всего боюсь. Все изнутри жрет ржавчиной.
— Слав…
Смеется. Укутывает меня бархатом своего самоуверенного смеха.
— Еще немного, Юль. Честно.
— Ты знаешь, сколько?
— Приеду скоро.
— Сам?
— А как еще?
Молчу. Не знаю. Меня мурашит. Я уже представила. Набираю воздух в грудь, чтобы длинно признаться в чувствах, но приходится сдуться.
— Я завтра наберу, Юлька. — Он обещает и скидывает.
Глава 46
Вячеслав
Я скидываю и еще несколько мысленных счетов смотрю на экран. Хорошая ты у меня, Юлька. Прям пиздец крутая.
Надо почаще тебе об этом говорить.
И никому не позволять. Никому нахуй не позволять тебя обижать.
Прячу трубку в карман, надеваю на лицо маску пышущего энтузиазмом легкодоступного судьи, выхожу с террасы обратно в зал.
Смолин пришел. Отлично.
На сегодняшнем вечере меня интересует только это.
И, кажется, не только меня.
Мы пересекаемся взглядами, но каждый расходится по своим. Типа делам. Типа важным знакомствам.
Не знаю, как у него, а у меня руки, сука, чешутся. Мозг тоже. Перед глазами — вспышки-вспышки-вспышки. Вид синюшных отметин на прозрачной коже. Осознание, чего ей стоят мои амбиции.
По хорошему, ей не выводить надо было раньше, а вообще не втягивать. Не в круг свой интегрировать, а прятать-прятать-прятать. Глубже. Лучше. Надежней.
Только когда ставки слишком высоки, по-настоящему страшно играть. Мне — до пизды страшно сейчас. Но хуй я кому в этом признаюсь.
Провожу на мероприятии вежливые сорок минут. Ем там что-то. Языками с кем-то чешу. Ловлю взгляды на себе. Кристина глазами выписывает целые "я же говорила!" диалоги. А мне тошно просто, но визуально произвожу абсолютно привычное впечатление.