Мария Акулова – Преданная. Невеста (страница 65)

— В том, что я плохая крыса? — Ирония кривит губы. И отскакивает от непроницаемого спокойствия на лице собеседника.

— Другого информатора нам найти и даже перевербовать было бы не так-то сложно, Юля. Так что нет. Но только ты создаешь им ощущение контроля над ситуацией. Это очень дорогая опция, поверь.

На террасу врываются звуки гостиной. Я улавливаю громкий смех Тамары Николаевны, звон приборов и вопросительное:

— А где Аркадий Дмитриевич?

В голове еще крутятся последние слова именинника, которому не нужны именины, а взгляд перемещается и прикипает к родной для меня фигуре.

На террасу выходит Слава. Огибает Власова. Подходит ко мне и притягивает. Прижимается губами к виску.

Уверена, чувствует мою дрожь. Я его предельное напряжение тоже.

— Я звоню, Юль.

— Я слышала, просто…

Мне кажется, концентрация адреналина в нас одинаковая. Слишком.

— Замерзла. Нахера стоишь… — Он не спрашивает. Он и ответы-то не слушает.

— Это я виноват, Слав. Заговорились мы с Юлей…

Надо посмотреть на Аркадия в ответ и поблагодарить за пояснение хотя бы улыбкой, но я не могу отодрать себя от других глаз. Напускная игривость слетела. Его шатает. Меня тоже. Нам пора.

Где-то там, в светлой и теплой гостиной, вроде бы собираются подавать торт. Уверена, за столом будет еще много шуток и теплых бесед. Мы, возможно, переглянулись бы с Ильей. Я спросила бы у Айлин, кого они с Айдаром ждут — мальчика или девочку. Но Слава так же не смотрит на Власова и спрашивает у меня:

— Поехали?

Я закрываю глаза и облегченно киваю.

Глава 35

Юля

Напряжение калится в тишине автомобильного салона и выстреливает яркой вспышкой, стоит нам переступить порог судейской квартиры.

Адреналин расплескивается через края и испаряется с шипением. Со Славой происходит то же, что и со мной.

Он вслепую защелкивает дверной замок, а я висну на его шее и со стоном напрашиваюсь на поцелуй.

Желание зверское. Как будто мы под чем-то, хотя я и понимаю, что это следствие пережитого эмоционального перевозбуждения.

Я царапаю мужскую шею и веду по губам кончиком языка. Широкие ладони ложатся на мои бедра. Он быстро скатывает платье выше. Накрывает ягодицы. Сжимает больно и толкает животом в себя. Пах горячий. Пульсирует. Я забрасываю на него ногу и издаю неповторимый триумфальный звук, когда он целует меня с языком.

Прелюдий не хочется. Берусь за его ремень, но пальцы так сильно дрожат, что ни черта не выходит.

Настолько же нетерпеливый, как и я, Слава грубовато сбрасывает мою руку. Расстегивает сам.

Я отхожу, отворачиваюсь и упираюсь ладонями в консоль, выпятив пятую точку и медленно описывая бедрами восьмерку. Оглядываюсь.

Слава надвигается на меня, как угрожающая туча. Сгусток черноты, встречи с которым я совсем не боюсь.

Он снова собирает ткань платья по ногам. Я прогибаюсь до болезненного сокращения мышц спины и задней поверхности бедра.

Слава сдвигает белье. По набухшим из-за желания складкам проезжаются не пальцы, а сразу обжигающая головка.

Мужская рука ныряет в вырез платья и сжимает грудь. Член толкается, я вскрикиваю.

Слава не дает ни прочувствовать, ни привыкнуть, ни насладиться, начинает двигаться быстро. Вжимает спиной в себя. Горячит кожу рваным дыханием.

Мы сейчас совсем не похожи на улыбчивую пару, которую играли на мероприятии Власова.

Я скребу по дереву, прогибаюсь и прошу:

— Еще…

Моя сумка с грохотом падает на пол на очередном толчке. А Слава сжимает пальцами мою шею. Больно втягивает ртом кожу и ускоряется, толкаясь как будто с каждым разом все глубже.

Когда мне кажется, я сейчас кончу, срывает мне все планы. Я разом забываю, как дышать, а он разворачивает, заставляет сорваться с обрыва прямиком в бездонные глаза. Целует глубоко. Берет языком рот. Дальше — давит на плечи. Я падаю на колени. Целую головку. Чувствую смешение наших с ним вкусов и поднимаю взгляд наверх.

— Соси, — приказу подчиняюсь бесприкословно. Он руководит рукой. Улавливаю желаемый темп. Погружаю в себя настолько, насколько могу.

Сама стягиваю с плеч лямки. Они повисают на локтях, а я сжимаю свою грудь и делаю с ней то, что люблю, когда делает он. Сжимаю соски до боли. Прокручиваю. Стону из-за переизбытка чувств и до сих пор не утоленного желания. Между ног мучительно пульсирует, я могу закончить, просто тронув клитор, но и сама тоже оттягиваю.

Минет длится не долго. И не заканчивается пряным вкусом на языке.

Слава снова поднимает меня и врезается сзади. Повернув мою вскруженную напрочь голову, заполняет мой рот своим языком. Я начинаю кончать, но даже кричать из-за удовольствия не могу.

Слава близко. Он наращивает темп и ему абсолютно похуй, что я при этом задыхаюсь. И мне тоже похуй, если честно. Цепляюсь за него. Впиваюсь ногтями в затылок. Подставляю себя, изгибаясь максимально. Нежно скольжу языком по его.

Его взрывает с грязным:

— С-с-сука…

Член пульсирует внутри. В мою шею упирается лоб. Я чувствую, как меня сушит. Он сглатывает — значит, его тоже.

Вслед за бурей наступает опустошенный штиль. Вместе с ним — нежность.

Слава целует в шею, проезжается рукой по спине и отступает. Поправляет свою одежду и помогает мне развернуться, целует в губы. Гладит запястья. Смотрит в глаза.

— Ты больше любишь секс или минет? — Поглупевший мозг провоцирует меня задать идиотский вопрос, над которым мой судья не смеется.

— Я люблю в тебя кончать.

Его пошлая искренность будит бабочек, получивших слишком яркий и интенсивный эротический передоз. Они щекочут изнутри, я обнимаю его за шею и тону в родном запахе.

Благодарна без слов за то, что поднимает на руки и несет в спальню.

Сил вдруг оказывается в обрез.

На душ тоже.

Он сам снимает с меня туфли. С себя — рубашку. Ложится рядом, я забрасываю на него ногу. Обнимаю. Прижимаюсь губами к солоноватой коже и заново в перемотке переживаю этот вечер.

Если бы была возможность еще раз решать: идти или нет, я бы, наверное, сходила. Интересно, а он?

Мы приходим в себя долго. Не меньше получаса просто валяемся, практически не шевелясь. Говорим минимально. Дышим и то так, чтобы не израсходовать себя в ноль.

Если бы не жажда — я уверена, что так и заснула бы, но Слава встает за водой, дальше — уходит в душ. Я стону. Пускаю нехотя.

Понятия не имею, откуда нахожу в себе силы сходить после него. Единственный действительно стоящий аргумент: это мысль о том, что макияж, скорее всего, поплыл и выгляжу я ужасно.

После душа мы снова заваливаемся уже в расстеленную Славой кровать. По ощущениям: очень хочется спать, но сон не идет.

Слава углублен в себя. Гладит мою спину, перебирает волосы. Я внимательно засекаю его неспешные вдохи. Мы кажемся уставшей, удовлетворенной и успокоившейся парой. Но реальность чуть другая.

Я уверена, внутри нас происходит одно и то же: мы ждем, что первым спросит другой, тем самым легализировав право задать встречный вопрос.

Очередной Славин вдох звучит громче. Длится дольше. Пресс под моими пальцами напрягается. Он готовится встать, а меня кроет паника.

Я прошу:

— Не уходи, — и давлю обратно в кровать.

— Покурить хочу, Юль.

— Тут кури, — я запрокидываю голову и сама уже не знаю: сейчас прошу или приказываю. Остаюсь серьезной. Он постепенно тоже таким становится. Кивает на балкон: