Мария Акулова – Преданная. Невеста (страница 61)

— Спасибо.

На мою благодарность Слава снова отвечает сдержанным кивком. Он сегодня немногословен. Не зол, но и весельчаком я его не назову.

Его настроение я отлично чувствую и вполне понимаю. Он хотел бы продолжать держать контроль надо мной в своих руках, но ебаная малолетка с его честью на заднице рушит планы.

Неделю назад мне позвонила ассистентка Аркадия Власова, чтобы передать личное приглашение мужчины прийти к нему на ужин в честь Дня рождения.

Там будут самые близкие.

При чем тут я? Догадаться не очень сложно. Мне делают предложение зайти уже в другую комнату точно на равных. И я его принимаю.

Жизнь залетает на новый вираж. Меня теперь олигархи приглашают лично. Вот так.

Слава знает. Слава не одобряет, не согласен, не хотел бы, но и на хранении я пока всё еще у него.

— Тебе правда нравится? — Спрашиваю тихо, наблюдая за ним украдкой.

Застегнув молнию, он не отошел. Стоит сзади, горяча своим телом мою голую спину. Его рука лежит у меня на бедре залогом уверенности и нашей общности.

Он думает о чем-то, изучая меня в отражении, поэтому отвечает не сходу. Смаргивает. Прокручивает в голове вопрос.

Кивает.

— Да, правда. Тебе очень идет.

В знак благодарности я глажу его руку своей.

Я могла бы поехать по магазинам самостоятельно, найти в Инстаграме другого визажиста, чтобы максимально по-детски продемонстрировать свои «взрослость» и «состоятельность», но вместо этого попросила Славу вернуть мне то самое платье. Сделала такую же прическу и макияж. С благоданостью приняла те же украшения.

Вопрос ни тогда, ни сейчас не был в одежде. Он в самоощущении. Сейчас я ощущаю себя куда уверенней, пусть и волнуюсь.

— Передашь, пожалуйста, Миле, что я была неправа. Мне стыдно, что я так ответила на ваши с ней старания.

Взгляд Тарнавского опускается. Он хмыкает в пол. Потом смотрит мне в глаза в отражении и предлагает:

— Скажешь при случае. Ей будет приятно.

Сжимаю аккуратно очерченные красным карандашом губы из-за вспышки совсем другого волнения, но быстро расслабляю.

Даю им растянуться в улыбке. Не спрашиваю: когда? Фраза «всему свое время» обретает куда более положительное значение.

Чтобы разбушевавшаяся тут же фантазия не унесла меня слишком далеко, спрашиваю у Тарнавского намного более приземленное:

— А кто будет сегодня?

Слава снимает руку, вздохнув. Неопределенно ведет плечами и снова отходит. Я бросаю взгляд на часы. Пора бы выезжать.

— Ты у Аркаши не спрашивала разве? Я так понял, вы на короткой ноге. — Тарнавский подкалывает, делая серьезный вид. Я выстреливаю в него обиженным взглядом.

Улыбается в ответ. Ему не стыдно.

— Мы даже не знакомы. — Я напоминаю судье.

— Но это не повод отказываться от приглашения… — Он напоминает мне.

— Мне было… Приятно.

Тарнавский может развивать дальше. Бесконечно. Он, мягко говоря, не одобряет. Но гасит эмоции.

Уверена, продолжает держать пальцы на ручнике. Дернет на любой скорости. Но и разгоняться не запрещает. Бессмысленно.

Закончив с галстуком, набрасывает на плечи пиджак. Я тоже готова — беру с кровати обшитый паетками клатч. Мы подходим друг к другу. Я запрокидываю голову, он наоборот опускает.

— Если тебе интересно, будет ли там Кристина — да. — Слава произносит без иронии. Серьезно. Я сглатываю сухость. Это я и сама понимаю. Переживаю, конечно, в первую очередь именно поэтому. — В чем она будет, к сожалению, не уточнял.

— Слав… — Качаю головой. Он улыбается, тянется ко мне и целует, не боясь запачкаться тинтом.

Оторвавшись, берет в плен глаз. Источает не иронию и не недовольство, а уверенность. Возможно, даже наглость. Я впитываю исходящие от него волны иссохшейся губкой. Сколько бы времени ни прошло, он всегда мой кумир.

Слова тоже впитываю:

— Если решила что-то делать, Юль, делай и не жалей. Ничто не тормозит сильнее, чем сомнения и страхи.

Слава замолкает, но зрительный контакт не рвет. Дает время осмыслить. Подается ближе. Тише добавляет:

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

У нас нет времени сомневаться и менять решения. Мы целуемся коротко.

Я стираю с губ Славы несуществующий след. Вкладываю свою ладонь в его руку и даю себя вести. Улыбаюсь, слыша тихое:

— Но хочется, конечно, ремнем отходить по жопе…

По дороге в загородный дом Власовых мы попадаем в пробку.

Едем на машине Славы без водителя.

Я рада этому. Без посторонних ушей чуть дольше чувствую себя безопасно, хоть и все равно волнуюсь. Предстоящий вечер рисуется в голове попеременно то очередным провалом, то феерическим бенефисом.

Понятно, что в итоге будет что-то среднее, но пока на меня накатывает вспышками.

Время подгоняет. Ладони немного потеют. Я то и дело направляю воздух обдува то на шею, то в лицо, то кручу на минимум.

Забавляю Тарнавского своей суетой. Он бросает искристые взгляды и усмехается.

Уверена: немного злорадствует. Молчит о том, что я могла бы не соглашаться.

Я знаю. Но уже поздно. В частности, поздно жалеть.

— Если что, я не запомнила, чем вилка для рыбы отличается от обычной столовой.

В ответ на мое признание в «ужасном» Слава выражает удивление, приподнимая брови.

Ауди медленно катится за каким-то хетчбеком в тянучке.

— Ты думаешь, я знаю что-то о рыбных и столовых вилках? — Он пытается меня успокоить, но я ему не верю. Лжец. — Тем более рыбу, птицу и девицу берут руками. Я планирую взять все.

Подмигивает, улыбается широко, а потом и вообще смеется, слыша громкое:

— Слава!!!

Сажусь ровнее и обращаюсь громче:

— Не издевайся! Я делюсь с тобой своими страхами!

Тарнавский пытается вернуть лицу серьезное выражение, а у меня рука чешется профилактически заехать по плечу.

— Так ты пей, Юль. С бокалами проблем нет.

— Вот дурак… — Качаю головой. Плюхаюсь обратно глубже в кресло. Кладу руку на дверную ручку и требую: — Открой.

Конечно, не чтобы послушался.

А он и не собирается. Его рука ложится на мое колено. Слава гладит. Я успокаиваюсь.

Смотрю на него снова. Вижу, что он ждет.