Мария Акулова – Под его защитой (страница 84)

Прошло то время, мой милый друг.

Пошел ты нахуй.

Включаю режим сна, чтобы звонки этого урода сбивались, и снова падаю ухом на подушку.

Не знаю, как теперь заснуть. В груди клокочет.

Добился своего? Счастлив? Все испортил… Мне, блт, жизнь испортил к херам, а теперь звонишь поглумиться?

Довожу себя до белого каления, пока в один момент не холодею.

Снова подрываюсь. Захожу в список звонков.

Холодею сильнее.

Мне не показалось. Вечером звонила Алиса. Становится страшно.

Она звонила, я не взял.

Ещё раз смотрю на часы. Скорее всего спит, но я не сдерживаюсь — набираю.

Ожидаю всего, но не того, что ответит мне автоматический голос. Абонент вне зоны.

Блять.

Звоню ещё раз, потому что тупой. Ничего, конечно же, не меняется.

Дальше — уже Колинчуку.

Он берет быстро, я слышу в трубке тишину.

— Вы звонили…

И после моих слов тоже. Холод расползается по телу. Сердце разгоняется до ненормальной скорости.

— Денис… — Его голос напоминает скрежет ржавого металла. Я может и мечтал бы когда-то услышать его таким, но сейчас мне становится жутко.

— Что с Алисой? У нее телефон отключен.

— Она в СИЗО, Денис. Ей срочно нужен защитник.

Глава 42. Денис

Оставляю вещи на входе в СИЗО и позволяю давящим стенам себя поглотить.

Мне сложно описать свое состояние. До последнего хочется верить, что это всё снится. Но, к сожалению, сколько себя ни щипай…

Колинчук курит на улице. Он в общих чертах объяснил всё, что сам понял, но мне нужно увидеть Алису.

Мне страшно её увидеть, но и не увидев вот сейчас — определенно сдохну.

Меня проводят в нужную комнату, дальше я жду, когда приведут мою подзащитную.

Сука.

На высоких и узких окошках установлены решетки. Стены — убогая облущенная местами покраска.

Из мебели здесь — два разнобойных стула и стол, на котором щербатый стакан и графин с наверняка не фильтрованной даже водой.

Это абсолютно не вяжется с моей Алисой. Это абсолютно ей не идет.

Малышку заводят, и у меня обрывается сердце.

Я вижу сразу всё и всё же умираю.

Они зачем-то надели на неё наручники. На красивых коленях — запекшаяся кровь. Колготки в страшных стрелках. Губа распухла, на ней подтек.

Я делаю себе дико больно, как любящему женщину мужчине, но не могу не подмечать всё это, как её защитник.

Вижу следы на кистях, которые она трет, когда сопровождающий мент отщелкивает браслеты.

Вижу на шее. Вижу, что ей даже не предложили умыться. Она вся в крови — своей и не только. В размазанной туши. С явными потеками слез.

Я не знаю, насколько ей было сложно, когда умерла её мама, но те самые сложные дни в своей жизни она переживала с отцом. А сейчас — одна среди безразличных к ней циничных людей.

— Позовете, когда закончите.

Я просто киваю, продолжая осматривать Алису, не могу заставить себя оторваться. Мне кажется, кровь вскипает. Мне кажется, на самом деле я сейчас хочу убить, а не защищать.

Алиса на меня не смотрит. Трет руки, блуждает взглядом по новой комнате.

Её, конечно же, тут же повезли в СИЗО. Опасную преступницу задержали на месте совершения насильственного преступления, как иначе?

Она находится тут уже два часа. Отца к ней не пустили. Бедная моя малышка.

— Присядем? — я спрашиваю, пытаясь взять себя в руки и смотреть только подзащитной в лицо. Алиса кивает, на меня так и не глянув.

Идет к стулу. Опускается на него. Кладет руки на стол и сильно их сжимает.

Фокусирует взгляд на своих же пальцах, видит кровь… А может что-то другое, я не знаю, пугается и прячет под столом.

Её дыхание учащается, на глазах выступают слезы. Мне снова хочется нахуй убивать. Закончить начатое. Но нельзя.

— Алиса…

Окликаю её по имени, сев напротив. Терпеливо жду, когда наконец-то встретится со мной глазами. Вот сейчас получаю самый ужасный в жизни удар. На меня смотрит чистый страх и боль. Отчаянье.

Одному богу известно, как мне сложно ей в эту секунду что-то говорить. Горло сжалось. Сердце сжалось. Душа превратилась в изюмину. Но надо.

Я прокашливаюсь. Медленно приподнимаю руки и кладу свои на стол. Я не знаю, чего она теперь боится, вполне возможно, меня тоже.

— Если ты не против, я буду твоим защитником, Алиса.

Слез в её глазах становится критически много, одна скатывается по щеке. Алиса этого, мне кажется, даже не замечает. Продолжает смотреть мне в глаза, как будто цепляясь. Чувствую себя ебучим лучом света в её кромешной темноте.

Девочка моя, как так случилось? Как я это допустил, маленькая моя?

Она медленно переводит голову из стороны в сторону. Не против. Отлично, наверное…

— Ты должна быть со мной предельно честной. Это поможет тебя защитить. Я буду задавать тебе вопросы, а ты не бойся, отвечай правду, договорились? Это очень важно, Алиса. Очень-очень важно.

Мне кажется, она не до конца понимает, о чем я вообще. Как бы я ни пытался говорить медленно, акцентируя, не пугая, она сейчас не сможет мыслить трезво. Я вообще не представляю, как она всё это сможет вывезти.

— Я его убила? — её первые слова убивают меня. Алиса задает вопрос охрипшим голосом. Она кричала. К ней никто не спешил. Я спал, когда её мучили.

— Нет. Он в больнице. В сознание еще не пришел. Ты никого не убила.

Губы Алисы начинают дрожать. Я даже слышу стук зубов.

— Тебе холодно?

Мотает головой.

Страшно. Противно. Гадко. Хочется проснуться.

Я понимаю, родная. Понимаю. Мы проснемся.

— Давай попробуем начать сначала, Алиса. Я знаю, что сложно, но давай попробуем. На утро назначено заседание. Будут определять меру пресечения. Нам важно вытащить тебя под личное обязательство, понимаешь?