Мария Акулова – Под его защитой (страница 32)

Я просто хочу стать безразличной. Я просто хочу, чтобы меня ничего не задевало. Хочу быть такой, какой меня видит Денис, — легкой и лишенной любых сомнений.

Потому что их во мне слишком много, они давят плечи к земле. Я устала всё это нести.

Через пятнадцать минут после того, как Денис вывел из квартиры Тимура, он возвращался. Настойчиво звонил в дверь, но я не открыла.

Не хочу с ним говорить. Никогда больше не стану.

Сейчас чуть успокоюсь и забронирую билеты куда-то хотя бы в Европу. Убегу, чтобы собраться. Решу окончательно, что делать дальше.

В эту секунду я как никогда благодарна папе за возможности, которые имею. Теперь я мечтаю только пропасть для него.

Хотя нет. Ещё я мечтаю обнять маму. С детства помню, что в её объятьях всегда можно было отогреться.

Зря вспоминаю о ней — делаю себе ещё больнее. На меня накатывает очередной приступ отчаянных рыданий. Плачу в ладони, когда слышу, как в замочной скважине проворачивается ключ.

Это действует на меня моментально и отрезвляюще. Сердце снова взводится. Я пытаюсь успокоиться. Натягиваю ткань кофты на ладони и вытираю глаза.

Смотрю на себя в зеркало и гашу приступ отчаянья.

Это папа, а я вся в соплях.

Включаю воду и плюхаю в лицо холодной. Это не поможет, знаю, но я совру, что разрыдалась из-за какого-то мыльного сериала.

Выхожу в коридор, тренируя синтетическую улыбку. Обмахиваю себя руками и стремлюсь к двери.

Главное еще, чтобы голос не сорвался. Нужно будет сымитировать радость, броситься на шею, пропищать: «папуль! Вот так сюрприз!». А еще надеяться, что он не заметит, как сильно дрожу.

Хотя боже, кого я обманываю?

Гостя за открывшейся дверью я встречаю с заплаканными глазами и улыбкой на лице.

Заговорить не успеваю, потому что торможу резко и всем телом.

Мороз по коже, даже глазам своим не верю, а следом за морозом прокатывается жар. Тело слабеет, а вот в душе взрывается.

— Ты охренел?! — я кричу, следя, как в мою квартиру с ключами в руках заходит Денис Астахов.

Защелкивает за своей спиной. Прячет ключ в карман, только потом смотрит на меня.

— Прости. Ты не открывала…

Ещё немного и я дыхну огнем. Ощущаю себя именно так. Но что ответить на закрайнюю наглость — даже не знаю.

Откуда у него мои ключи, мать твою?!

— Это частная собственность! Вали отсюда нахрен! — Я взмахиваю рукой и указываю обратно на дверь.

По щекам снова текут слезы, я утираю их, испытывая брезгливость к себе.

Денис мой приказ игнорирует. Проходит глубже в квартиру, в которую его не звали.

— Давай поговорим, Алис…

— Да в задницу иди со своими разговорами! — Я взрываюсь. Кричу так громко, что аж самой противно.

Не хочу, чтобы он знал, до какого состояния может меня довести.

Пячусь, потому что он не собирается останавливаться.

— Это нарушение частной собственности, юрист ты гребанный, — выплевываю, получая удовольствие от того, что сама же его оскорбляю. А ему как похуй — даже не кривится. Продолжает приближаться. — Напишу на тебя заявление! Пусть тебя адвокатского лишат!

На самом деле, я не желаю ему зла. Просто и себе зла не желаю. Боли не хочу. Рыдать при нем.

Снова смахиваю слезы. Оглядываюсь. Ванная близко. Я успею добежать. Не знаю только, успею ли закрыться. Он сильнее. Только зачем я ему нужна?

— Он правду сказал, Алис? — тихий вопрос заставляет зацепенеть. Денис наконец-то останавливается. Я тоже замираю. В ушах бьется пульс, смотрю на открытую дверь в ванную, потом медленно поворачиваю голову к нему.

Он ждет ответа, а у меня в голове пусто. Глаза наполняются слезами, я смахиваю.

— Не твое дело, — хотела бы тоже выплюнуть презрительно, но получается жалко и сдавлено.

Денис вздыхает, закрывает глаза ненадолго. А я не хочу смотреть, что в них будет, когда откроет. Тем более не хочу с ним разговаривать.

Это мой шанс.

Веду себя, как глупый заяц, но это все из-за чувства безысходности. Разворачиваюсь и несусь к ванной. Хочу просто закрыться, оказаться в условной безопасности от его взглядов, слов и мыслей.

Но как всегда неправильно оцениваю соперника. Денис догоняет меня слишком быстро. Перехватывает поперек талии, сжимает в кулаке обе кисти, и не дает больше двигаться. Вдавливает спиной в свою грудь. Держит крепко-крепко.

— Пусти, урод… — Я брыкаюсь, но эффект это имеет обратный. Он фиксирует надежней. Я тону в отчаянье. Как будто проигрываю в битве не на жизнь, а на смерть.

— Тихо… — Он то ли просит, то ли приказывает. Зачем-то гладит перехваченные руки, тянется лицом к виску.

Я пищу и пытаюсь увернуться, но у меня не получается. Его нос вжимается в кожу. Я дрожу. Должна бояться, сопротивляться. А мне страшно, что я таю. Чувствую тепло, а не опасность. Хочу расслабиться, а не бороться.

— Пусти, — снова пищу, снова же всхлипываю. Дергаюсь, засаживая локтем куда-то в мужские ребра, но Денису без разницы.

Он прижимается ртом к скуле. Едет вниз. Я открываю шею, он целует. От места прикосновения его губ по телу проносится волна желания.

Боже, какая я ужасная… Он считает меня блядью, а я его хочу…

Меня трясет, я сдавленно плачу. Денис плотнее к себе прижимает.

— Я мудак, Алис. Прости… — Не хочу его слушать, а слова всё равно проникают под раскрытые его близостью поры. — На презервативе кровь была. Чуть-чуть. Подумал, месячные начались… Не плачь, Лисёнок мой. Пиздец я долбоеб…

Он замолкает, а меня взрывает. Выдергиваю руки, прячу в них лицо. Говорить не могу. Реву, как дура, от обиды, которая сейчас ощущается особенно остро. Лицо красное. Я страшная. Не хочу, чтобы смотрел.

Денис разворачивает меня, берется за кисти, хочет раскрыть. И вроде бы самое время оттолкнуть его, сейчас отпустит, но вместо этого я цепляюсь за мужскую шею, утыкаюсь в нее и начинаю заливать слезами.

Денис

Сижу на диване Алиски и смотрю в потолок. Он у неё красивый. У нее вообще все красивое.

Как оказалось, даже там, где я искал червоточину, все было слишком чисто. Так же, как во взгляде в лифте.

Предполагаю, что многие на моем месте тоже сложили бы пазлы так, как сложил я, но результат это не отменяет, и оправдание получается… Ну такое себе.

На месте обиженной и растоптанной, но искренней и порывистой, я увидел легкомысленную и бесшабашную. Совершенно без царя в голове.

Обидел. Гораздо сильнее, чем хотел.

Но ведь это не отменяет того, что реально хотел.

Не потому, что она заслужила, а потому, что в голове засела и никак не выдрать. Вроде как сам отпустил, точнее оттолкнул, а сердился так, будто это она от меня отказалась.

Лисёна, как называет ее отец, уже немного успокоилась. Не плачет, но носом шмыгает. Обнимает за шею, в нее же влажно дышит. Но уже не рвано, я почти этому рад.

Теперь не скажет, что придумал. Залила так залила.

Думаю об этом и невесело улыбаюсь.

Она чувствует мою улыбку, жмется поближе. Грудью в грудь. Плотнее бедрами к моему паху. Когда моя рука съезжает вниз по ее спине, снимает ненадолго свою ручку с шеи и возвращает мою на место. Под кофту. Под лопатку. Ее жест говорит сам за себя: продолжай, не отвлекайся.

И я подчиняюсь. Щекочу ребра, прощупываю позвонки пальцами. Дальше глажу костяшками.

Отрываю затылок он диванной спинки, склоняю голову и вжимаюсь губами куда-то на стыке ее голой шеи, волос и кофты.

Ее запах щекочет ноздри. Я ловлю себя на том, что помню его досконально. Хотел бы, но забыть не смог.